Сломленные

Дом Лайтмана, Вашингтон, Округ Колумбия. Через несколько дней.

       — Мне не следует ехать.        — Нет, следует.        — Я сегодня вечером свяжусь с Бекки по Скайпу.        — И скажешь ей, что едешь. А теперь иди. Твоё слово должно что-то весить.        — Пытаешься от меня избавиться?        — Да.        — Да ты же едва можешь дойти до ванной.        — Я не младенец. И часа три потерплю.        — А вот это уже грубо, — поморщилась Эмили.        — Исчезни, Эм.       Кэл проводил взглядом дочь; та, к счастью, направилась к двери и взяла пальто и шарф.        — Позвони, если понадоблюсь.        — Ты ещё здесь?       Отвернувшись от него, она намотала яркий разноцветный шарф на шею.        — Знаешь, что? Забудь… не звони мне. Звони Джиллиан. Или девять-один-один. Посмотрим, будет ли им дело.        — Я тебя тоже люблю, милая, — усмехнулся Кэл ей в спину.       Скорее всего, она его уже не услышала, но не было похоже, что она этого не знала.       Он услышал, как она заперла дверь снаружи, и со вздохом опустился на подушки. Наконец-то. Три часа спокойствия, никто не будет сновать и суетиться над ним. Три часа отпавшей необходимости притворяться, что он не чувствует себя ничтожеством. И три часа на изучение окружающего его затихшего пространства и проработку плана действий.       Ну и, кроме прочего, Эмили так же необходимо было уйти, как ему требовалось её отсутствие. Она ушла с друзьями посмотреть незамысловатый фильм и занять мысли чем-то отличным от заботы о нём.       Он всего сутки был дома.       Эмили и Джиллиан отодвинули диван в угол, к стене, купили для него односпальную кровать и поставили на место дивана, потому что преодолеть лестницу для него сейчас было тем ещё испытанием.       Первая цель — снова одолеть чёртову лестницу, размышлял он, устало разглядывая ступени. Надо же, Джиллиан Фостер ночевала с ним под одной крышей, но на другом этаже. Его старый приятель Терри умер бы со смеху.       Кэл ещё раз смерил лестницу взглядом.       Не сейчас.       На данный момент даже поход в ванную или на кухню являлся вызовом. Всё сейчас стало для него вызовом. Принятие пищи, дыхание, движение без риска что-то сдвинуть со своего места. Не то чтобы, впрочем, он мог сейчас много что сдвинуть.       Ранение в грудь, очевидно, задело мышцы, отвечающие в том числе за подвижность левой руки. Стало трудно что-то поднять и почти невозможно использовать костыли, притулившиеся у стены в поле его зрения. Врачи сказали, что изменений стоит ждать в течение приблизительно недели, когда рана окончательно затянется.       Тогда он сможет ковылять по дому сколько влезет.       Охренеть, как чудесно.       Кэл искривил губы в разочарованной усмешке и покусал внутреннюю сторону щеки.       Ранее он бывал избит неоднократно. И был способен терпеть боль, имея высокий болевой порог, при возможности на что-то отвлечься. Целенаправленно сосредоточиться.       На глаза ему попалась стопка журналов о науке о поведении, возвышавшаяся на журнальном столике рядом с его кроватью.        — Помнишь все те статьи, на прочтение которых у тебя никогда не было времени? Все те последние открытия, за которыми ты не успевал следить? Вот, теперь у тебя есть время. И много, — сказала ему вчера вечером Джиллиан, притащив всю эту макулатуру.        — Я бы предпочёл ноутбук.        — Ни за что.        — Послушай, дорогая, ценю твоё желание держать меня в курсе открытий наших коллег по цеху, но мне нужен мой компьютер.        — Нет. Твой компьютер полон рабочих документов, а работать ты не будешь. Следующие две недели уж точно.       Он закатил небольшую раздражённую истерику, но Джиллиан осталась непреклонна. И сказала ему, что он получит ноутбук, как только сможет пойти за ней и взять его сам. Было бы смешно, не будь всё так буквально.       Вообще не было хоть самую малость весело.       Его компания уже несколько месяцев висела на волоске. И висела только из-за безумного количества вкладываемых им в это сил. Читать научные журналы вместо того, чтобы делать для Группы, что может, было последним, чего ему хотелось. Ну и что, что это лишь верхушка айсберга. У него была куча проблем, вроде их растущих долгов, нужды в новом контракте и просроченной аренды.       Несмотря на всю его веру в неё, Кэл не считал возможным думать, что Фостер могла справиться со всем сама, даже если Локер, Алекс и Торрес на её стороне. Во-первых, потому, что у неё не было его навыков чтения лиц, а, во-вторых, она до сих пор уклонялась от вопросов о произошедшем. Не имели значения её упрямые уверения в том, что у неё всё хорошо. Он читал правду в её чертах, и увиденное в последнее время его пугало.       Терпеть боль и неудобства — одно дело, быть бесполезным и неподвижным — другое.       И он чувствовал, этот страх немало осложнит его попытки сохранить здравомыслие в течение нескольких следующих недель.

Офис ЛайтманГруп.

      Джиллиан Фостер колдовала над таблицей на экране монитора перед собой. Над числами, передвигая их из одной строки в другую, возвращая назад, стирая то тут, то там.       Она была хороша в цифрах. Достаточно, чтобы самостоятельно вести финансовые дела компании, не считая нескольких годовых отчётов, для составления которых они нанимали аудиторскую фирму.       Но, как бы прекрасно она с цифрами ни управлялась, не в её силах было увеличить почти несуществующий доход.       Этого недостаточно…       Им нужно было крупное денежное поступление, и прямо сейчас. В крайнем случае, в течение следующих двух месяцев. После этого придут кредиторы.       Джиллиан глотнуло тепловатого кофе из кружки. Она до сих пор не удосужилась забрать из офиса Торрес свою старую кофемашину.       Пробежавшись пальцами по клавиатуре, она стёрла ещё пару чисел, подскочив на месте, когда вдруг с оглушающим звоном ожил телефон на её столе.        — ЛайтманГруп, — ответила она. А ведь менее двух лет назад у них был секретарь…        — Привет, Джиллиан. Это Шэрон.        — Привет… как дела?        — Я звоню сказать, что с твоего дома сняли оцепление. И всё убрали.        — Спасибо, — Джиллиан сглотнула.        — Джиллиан?        — Да?        — Если ты ещё туда не ездила, могу я… дать тебе совет?       Джиллиан прикусила губу и постаралась прозвучать нейтрально:        — Конечно.        — В первый раз не езди туда одна. Возьми с собой кого-нибудь. Это не то, что тебе захочется сделать самой.       Джиллиан прищурилась от яркого света в офисе.        — Спасибо.       По правде, она не оценила попыток Шэрон Валловски быть её психологом, даже зная, что та действует из лучших побуждений. Приходилось скорее терпеть.       Она провела несколько лет в Пентагоне, имея дело с куда более глубокими тревожными расстройствами, психологическими травмами и ПТСР, чем её, и не было похоже, что она не знала, что делать. Не знала, что на то и есть механизмы выживания.        — Там отмыли полы, — прибавила Валловски. — Обычно этого не делают, но я подумала…        — Спасибо, — вот на этот раз Джиллиан поблагодарила искренне.        — Послушай, Джиллиан, если захочешь, чтобы с тобой поехала я, дай знать. Звони в любое время, я подъеду.       Она опять сглотнула, чувствуя внезапную сухость во рту и уже зная, что не согласится не такое предложение:        — Ладно.       Обратила внимание на трясущиеся руки после окончания разговора и зло сжала ладони в кулаки, переводя взгляд от монитора за окно, и глубоко вздохнула.       Что-то вроде панической атаки сейчас было некстати.       Её телефон снова запиликал; она решила, было, пренебречь звонком, но на экране высветился номер Алекса.       Джиллиан сняла трубку:        — Привет, Алекс.       На заднем фоне было очень шумно, и она едва его слышала. Что-то насчёт ЦРУ, куда, она знала, он пытался пробиться.       И подозревала тщетность попыток, поскольку они едва ли могли сейчас составить конкурентное предложение. Не говоря уже о том, что довольно давно мост этот сжёг именно Кэл. Но то ли каким-то образом она забыла сказать об этом своему новому коллеге, то ли он всё равно решил попробовать.        — Да… я могу прибыть через час, — согласилась, наконец, она, когда он попросил её приехать, вопреки нежеланию покидать кабинет в такую погоду.

***

      Илаю Локеру приходилось прилагать усилия, чтобы не вламываться в её офис при каждом удобном случае.       Не слишком, впрочем, тщательные, так как в последние несколько дней он прочно увяз в работе. Ну и ещё тратил некоторое время на свои собственные исследования.       И потому ему нравилось. Нравилась каждая свободная минута, проведённая в этом помещении, набитом всевозможным продвинутым оборудованием.       Однако в минувшие несколько недель ему было трудно сосредоточиться на изучении поведения животных, поскольку все его мысли были о ней. О том, как она выглядела по утрам, полусонная, с упавшими на лицо длинными тёмными волосами, лежащая на животе; о прищуре тёмных глаз, когда она концентрировалась на чём-либо и о привычном, машинальном движении её бёдер, когда она натягивала на себя узкие джинсы…       Все эти картинки мелькали в его сознании, вызывая улыбку, пока он шагал по коридору к её кабинету.       Он влюбился в Рию Торрес. По-крупному. Если бы зависело от него одного, он бы проводил с ней каждую минуту жизни.        — Привет, — поприветствовал он её, зайдя в кабинет.        — Привет, — пробормотала она, не взглянув на него.        — Пойдём, пообедаем вместе?        — Не могу.       Риа продолжала игнорировать его, нервы натянулись. Ему необязательно было быть одарённым, чтобы понять: её что-то раздражало. Он, вероятно.       Она не осталась у него ночевать прошлым вечером, но утром он увидел её в комнате персонала; она ела йогурт и выглядела обычно.        — Что случилось? — поинтересовался он.        — Ничего.        — Риа… ну же.       Она отвернулась от компьютера.        — У меня задержка.        — Какая?        — Задержка.       Илай непонимающе уставился на неё.        — Цикла, — каждое слово она произносила досадливым шёпотом.       Сердце Локера пропустило удар. Она говорила именно то, о чём он подумал?        — Сколько?        — Месяц.        — Месяц? — Илай застыл. — Такое… часто случается?       Глаза Торрес округлились; она смерила его таким взглядом, точно ни разу не встречала большего идиота.        — Нет. Не случается.        — Так… так ты раньше не замечала? Ну, в смысле… до сегодняшнего дня? — всё сказанное не имело для него смысла. — Ты же на таблетках, верно? Ты так говорила. — И, кроме того, сам он тоже предохранялся. Ну, не считая одного раза.       Их взгляды встретились, и впервые он пожалел, что не может читать лица с такой лёгкостью, как она.        — В последние две недели слишком много всего случилось. Лайтмана ранили и всё такое.       Илай сглотнул, ощутив внезапную слабость в коленях.        — Ты… ты уже сделала тест на беременность?       Она не успела ответить: с порога донёсся голос Джиллиан Фостер.        — У вас там всё в порядке?       Локер обернулся со скоростью света.       Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть она не услышала последний вопрос.        — Да… прекрасно, — он попытался выдавить привычную ухмылку, но, судя по скептическому виду Фостер, потерпел крах.        — Мне нужно уехать на пару часов, — сообщила она. — Сможете попринимать звонки по главной линии, пока я не вернусь?        — Конечно, — заверила Риа, и Илай поразился ровности её голоса.        — Я только и делала, что держала оборону в последние месяцы, пока вы не вернулись, — проворчала она себе под нос, когда Фостер ушла. — Уж наверное смогу и ещё два часа.        — Ты, э-э… не ответила на мой вопрос, — принажал Илай. В данный момент ему было наплевать на ЛайтманГруп. Или на дурацкие игры во власть между Торрес и Фостер.       Риа вскинула голову:        — Сделала ли я тест? Да… сделала.        — И? — колени больше не слабели. Они просто затряслись.        — Положительный.        — Положительный… — слово эхом отдалось в его ушах, зазвучало в голове, как цоканье мячика для пинг-понга.       Положительный. Цок. Положительный. Цок. Положительный.       Риа всматривалась в него, более спокойная, чем имела право быть.        — Эти тесты… они не слишком надёжные. Я собираюсь к врачу вечером… подтвердить.        — Подтвердить, что ты беременна?        — Просто… просто убедиться, ладно? — отрезала Риа. Возможно, “спокойная” было неверным эпитетом. Не была она спокойна. Лишь отлично сыграла.        — Если… если ты беременна, ты уверена, что…       Она сузила глаза, опять цепляя его взгляд:        — Уверена в чём? В том, что он — твой?        — Я хотел сказать…       И на этот раз не было необходимости оказаться одарённым, чтобы увидеть её боль.        — Что я могла спать с несколькими другими парнями наряду с тобой?        — Нет, нет, не…       Он не мог припомнить другого момента, который так хотелось бы отмотать назад, как этот, и желал провалиться под землю.       Риа встала, и Локер на секунду подумал, что она сейчас вышвырнет его вон.        — Это не то, что я имел в виду, Риа.        — Убирайся!       Она стояла так близко, что Илай мог чувствовать тепло её дыхания на своей коже, и видеть, как наполняются слезами глаза.        — Я сказала, убирайся. Не заставляй меня просить повторно.       Илай поступил, как она потребовала. Вышел из офиса, ощущая одновременно ужас и недоверие.

Джорджтаун, Вашингтон, Округ Колумбия.

      Встреча в ЦРУ прошла хорошо. Лучше, чем Джиллиан Фостер себе представляла.       Но она не думала, что у них на самом деле был шанс.       Тем не менее, настроение у неё повысилось настолько, что она решила разобраться со всем сейчас, а не возвращаться в офис.       Настало время прекратить позволять воспоминаниям преследовать и контролировать её.       И единственным способом осуществить план было встретиться с этими воспоминаниями.       Что-то вроде шоковой терапии, которую они так привыкли использовать. До поры, пока это не становилось неэтичным.       Страх лифтов? Поместите пациента в него и оставьте там. Позвольте его тревоге зашкалить, вымотать его до предела и принять новые обстоятельства. Пока он не утратит страх из-за того, что… ну, нет других вариантов.       Такой вид терапии в настоящее время считался слишком варварским, и ей никогда не взбредало в голову использовать его на пациентах. Но истина крылась в одном: он работал. Страхи, не влекущие никаких эмоциональных потрясений, обычно проходили.       Ей нужно было попасть в свой дом. Забрать одежду. Пройтись по комнатам, в которых она так любила находиться. Пока Хантер Клайн не вломился в её пространство и не превратил его в место, которого она теперь так боялась, что носа не казала с той ночи.       Помимо этого, лучше было покончить со всем сейчас, пока на улице было светло, нежели после работы, в темноте зимнего вечера.       Джиллиан вытащила из кармана пальто ключи и пошла по тротуару в направлении скромного таунхауса, приобретённого ею после развода. Дом понравился ей с первого дня. Старый и уютный, расположенный в самом центре обожаемого ею района.       Она ускорила шаг в ответ на участившиеся удары пульса, не привыкшая к такому виду тревоги и всеми фибрами души желающая двигаться в обратном направлении.       Джиллиан заставила себе идти чуть быстрее, пока не оказалась прямо перед дверью.       Понадобилось три попытки, чтобы сунуть ключ в замок, потому что руки немилосердно дрожали.       Дверь распахнулась, накатила тошнота, взявшаяся не пойми откуда и физически требующая убраться.       Прижав ладонь к животу, она проглотила поднявшуюся в горло желчь и закрыла за собой дверь.       Это паническая атака. Только и всего. Пройдёт.       Не борись с ней.       Пройдёт.       Внутри царила смоляно-чёрная темнота: полиция, покидая дом, опустила все занавески.       С чего бы вдруг?       Ноги у Джиллиан ослабли, когда с первого раза ей не удалось нащупать выключатель. Трясущаяся против её воли рука шарила по стене в поисках реле. Он должен быть здесь, выключатель.       О, боже… просто включись… пожалуйста…       Но как бы старательно она ни шарила вслепую, проклятая клавиша не попадалась.       Воздух. Фостер никак не могла вдохнуть поглубже. Мрак душил её. Она могла слышать свист собственного дыхания в этой тьме.       Дыши. Дыши, Джилл.       Вдох. Выдох.       Скольких пациентов она провела через это? Она точно знала, что делать в таких случаях. Они происходили на её глазах. И ей приходилось терпеливо и профессионально вытаскивать людей из такой мглы.       Вот только и представить себе не могла, как им было плохо. Что контроль утрачивался так быстро. И что это так всеобъемлюще, угнетающе.       Дыши.       Но как можно было дышать, если чёртов выключатель никак не находился?       Брызнули, заструившись по щекам, горячие слёзы, и Джиллиан слепо наподдала стене кулаками, ругаясь сквозь зубы, пока наконец-то не ощутила под пальцами кнопку и не нажала её, залив светом комнату так стремительно, что ахнула.       Она до сих пор сопела, пальцы покалывало.       Вместо ожидаемого облегчения вспыхнувший свет принёс её в вечер, когда Хантер Клайн, стоя на этом самом месте, рывком поднял её с пола и шваркнул об стену.       “Ты попросишь Лайтмана приехать сюда.”        — Уходи… — Джиллиан прикрыла глаза, желая, чтобы видение исчезло.       “Ты тупая, никчёмная сука…”       Не уходило.       Она лежала на полу в гостиной, а он пригвоздил её весом к месту.       Джиллиан снова прижала ладонь к животу; желчь поднялась до рта, и она чувствовала, что сейчас её вырвет. Знала, что нужно мчаться в ванную, но ноги точно приросли к половицам.       Дыши. Дыши. Дыши.       Видение стало меркнуть.       Держась за стену, она прошла по коридору, решив, что успеет добежать хотя бы до кухни.       Но в поле её зрения попал диван. И картинки вернулись с жестокой ясностью. Она опять видела, как влетают в него пули.       Первая.       Вторая.       Третья.       Видела, как он падает на пол перед ней, умирая. А она закована в наручники и ничего не может предпринять.       Я не могу тебя потерять, Кэл. Не могу.       Джиллиан не могла этого сделать.       Не могла пройти ещё на шаг дальше в дом.       Сдала назад. С хрипом втянула в лёгкие воздух, разворачиваясь. Едва не спотыкаясь о собственные ноги. Уже не уверенная, что успеет выскочить наружу.       И как-то внезапно обнаружила себя сидящей на коленях на бетонном тротуаре в порванных чулках и цепляющейся за замёрзшую землю.

Дом Лайтмана, Вашингтон, Округ Колумбия.

      Кэл боролся со сном довольно долго; Джиллиан успела вернуться и вывести Моритца.       Он сделал всего несколько шагов по дому, подремал, посмотрел телевизор, почитал и поел, но это его всё равно вымотало. Джиллиан, придя домой, сменила повязки на его груди и ноге, и теперь он был необъяснимо и до смешного утомлён.       И всё равно бодрствовал.       Хотя это его убивало.       Порыв свежего холодного воздуха ворвался в гостиную вместе с Моритцем, когда Джиллиан открыла дверь; промчавшись по дому, пёс ткнулся мокрым прохладным носом в ладонь Кэла.        — Хорошо погулял, приятель? — Лайтман почесал псу подбородок. — Встретил каких-нибудь горячих девочек?        — Если ты будешь продолжать такие разговоры, — пригрозила Джиллиан, — я буду держать его на привязи. — Она бросила пальто на диван и села на край его постели. Запустила холодные руки под его одеяло и прижалась ладонями к здоровой ноге, отчего он вздрогнул.        — Чёрт. Да ты замёрзла.       Он ухватил её за руки, чтобы она прекратила посылать по его телу волны мурашек, и наощупь отметил, что кожа на её ладонях непривычно огрубела. Повернув к себе её ладони, Кэл увидел красные царапины и на момент задумался, где были раньше его глаза.        — Что случилось?        — Тротуары скользкие. Упала.       Кэл всмотрелся в её лицо, почти ничего там не увидев.        — Ты в порядке?        — Да. Слегка пострадала только моя гордость, — Джиллиан сморщила нос и, вытянув свои ладони из его пальцев, прикоснулась к его шее и щекам. — Ты горишь. Уверен, что тебя не лихорадит?        — Я горю, потому что ты выкрутила на максимум всё отопление, и потому что я укрыт пуховым одеялом. Как младенец в инкубаторе, честное слово.       Она нахмурилась:        — Я возьму термометр. Убедиться. Врач сказал, нам нужно быть бдительными, если…       Кэл снова поймал её за запястье.        — К чёрту термометр.        — Кэл…        — Останься.       Беспокойство изогнуло её брови.        — Не будь таким легкомысленным.        — Брось… расслабься. Я не собираюсь умирать. Обещаю.        — Не смешно, — она сбросила обувь и забралась к нему под одеяло.       Кэл надеялся, что она снимет что-нибудь ещё.        — Да, здесь жарко, — признала она.        — Младенцы в инкубаторах голые.       Джиллиан закатила глаза.        — Где Эм?        — Не знаю… должна скоро вернуться. Она выходила утром, потом вернулась проверить своего покалеченного отца, а затем ушла увидеться с друзьями. Сказала мне не дожидаться.        — Не хочу, чтобы она, придя домой, увидела нас в одной кровати.        — Это случится рано или поздно, может, покончим с этим.        — Скажи мне, — она недоверчиво на него уставилась, — что ты шутишь.       Бесстыдно разглядывая её, он усмехнулся и заявил:        — Я шучу.       Джиллиан встала, стащила джинсы и снова скользнула под его одеяло. Кэл решил, что так гораздо лучше.       Временное узкое лежбище — его односпальная кровать, — было слишком мало для них двоих. И потому ей приходилось буквально вжиматься в него, чтобы уместиться на матрасе.       Кэл повернулся на бок, не обращая внимания на пронзившую грудь боль. Прошло слишком много времени с их последней близости, и он соскучился. От этого он чувствовал себя живым и бодрым и отчаянно в этом нуждался.        — Эй, — она лежала на боку, опустив голову на его подушку и глядя на него. Их носы почти соприкасались, и она осторожно забросила свою ногу на его.        — Ты в самом деле в порядке?        — Теперь точно да. — Она погладила его по щеке, пробежалась большим пальцем по щетине на его лице. — Обожаю её. Сексуально.        — Это я сексуален.        — Очень, — она усмехнулась. Опустила ладонь на его затылок и придвинулась чуть ближе, чтобы поцеловать. Ответный поцелуй получился жёстче, чем он рассчитывал, но таков был эффект её прикосновений: контроль едва не терялся, а кожа горела, и он желал обладать ею всей. Как жадный до любви подросток.        — Прости, — пробормотал он.        — Ш-ш… — Джиллиан прижала к его губам указательный палец, а затем снова неистово поцеловала его.       И остановилась только когда заметила, что он неловко навалился на неё.       Приподнявшись на локте, Джиллиан легонько оттолкнула его.        — Полегче, тигр.        — Ты всё утяжеляешь. Буквально.       Она прищурилась.       Кэл уставился на неё, теперь уже серьёзно, протянул руку, чтобы убрать за ухо упавшую ей на лоб прядь. Скорее всего, ему никогда не надоест вглядываться в её завораживающе-синие глаза и любить всё то, что он мог прочитать там и чего не мог. Ей было трудно скрывать эмоции, но мысли всегда останутся загадкой, а это иногда сводило его с ума. Потому что он хотел знать всё. Всегда.       Любовь. Желание.       Эти две эмоции видел Кэл. И ещё одну, затягивающую, точно тучей, две другие.       Страх.        — Хватит меня читать, — поддела она его, увидев, что он творит.        — Думал о том, как ты красива.        — Не сочиняй.        — Нет. Правда. Красива.        — О чём ты на самом деле думал?        — Что-то произошло сегодня? На работе?       Её синие глаза потемнели, словно закрылись стеной.        — Нет.        — Чего ты боишься? — напрямую спросил он.       Правда много значила для него, но у Лайтмана было подозрение, что сегодня он её не добьётся.       Джиллиан опустилась на подушку, повернулась к нему спиной.       Он не мог тоже повернуться, чтобы обнять её, но ему всё же удалось опустить руку ей на талию и уткнуться лицом в её затылок.        — Расскажи, — прошептал он.       Она взяла его за руку:        — Ничего, когда я с тобой.       Кэл легонько потянул её футболку за воротник, обнажая плечо, и легонько поцеловал в темноте.        — Ладно… остановимся на этом.        — Хорошо.

Позже.

       — О, боже… серьёзно?       Эмили Лайтман хихикнула, увидев их обоих спящими, прижавшись друг к другу на узкой кровати. Отец обнимал Джиллиан одной рукой, зарывшись лицом в её волосы.        — Разве могли вы оба выглядеть милее?       Был о-очень большой соблазн сделать снимок на смартфон и выложить в Инстаграм для друзей.       Фото собрало бы прорву лайков.       Но они меня убьют.       Эмили передумала, прежде чем нажать на спуск.       Моритц покрутился у её ног, зевнув, когда она погасила свет в гостиной.        — М-да, а я-то думала, они тут беспокоятся, что меня так долго нет… — прошептала она собаке. — Ну, хотя бы ты меня дождался.       Эмили на цыпочках подошла к сумке с собачьими лакомствами, угостила Моритца, а затем медленно поднялась наверх.

Позже.

      Она билась и вырывалась, выкручивалась под его весом, но он был сильнее.       Отпусти меня… отпусти…       Хантер Клайн всей тяжестью навалился на неё, придавливая сильнее, и, как она ни изворачивалась, не могла сдвинуть его ни на дюйм.       Но пытаться не перестала, потому что оставалось либо выбраться, либо умереть.        — Хватит!       Она зажмурилась и напрягла все свои силы.        — Джилл… Прекрати!       Он прозвучал строго, этот знакомый голос, выдернувший её из сна.       Широко распахнув глаза, Джиллиан шокировано оглядела место действия. Лицо Кэла исказилось от боли. Пальцы одной её руки впились в его плечо, второй рукой он крепко держал её за запястье.       Она разжала пальцы, прижала ладонь ко рту, глядя, как он опускается обратно на подушку, а затем подскочила с постели, дистанцируясь от него.        — О, боже, Кэл… прости, — еле выговорила она.       Он со вздохом на неё взглянул, устав от неожиданной борьбы с ней.        — Прости, — повторила она виновато.        — Джилл, всё нормально.       Она подняла одеяло и включила свет, тут же увидев царапины, оставленные ею на его руке, и едва не разревелась.       Что, если она каким-то образом повредила его рану под повязкой?       Ей не следовало засыпать здесь. Следовало помнить, что он ещё не окреп.        — Дай мне посмотреть… я принесу мазь…        — Джилл, — он потянулся к ней, но она отодвинулась. — Брось. Это всего лишь царапина.        — Нет, не всего лишь.        — Всего. — Кэл опять посмотрел на неё в попытке стереть это выражение шока с её лица: — Мы наносили друг другу куда худший вред, да ещё и с целью.       Не тогда, когда у тебя было три огнестрела. И не тогда, когда простая инфекция может отсрочить твоё выздоровление.       Джиллиан промолчала, втайне желая провалиться сквозь пол.       Но вместо злости видела на его лице лишь участие:        — Тебе с того дня снятся кошмары, да?        — Иногда. — Свет был включен, и он смотрел ей прямо в глаза; врать было бессмысленно.        — Вроде таких?        — Нет.       Не вроде таких.        — Что тебе снится?       Ничего такого, что ей хотелось бы обсудить сейчас.        — Я могла тебе навредить.        — Но не навредила.        — Прости.        — Джилл. Хватит. Прекрати это.       Её сердце бешено стучало, и вдруг стало очевидным кое-что ещё.        — Эмили.        — Она вернулась домой после полуночи. Видел, как она поднималась наверх, думая, что я сплю.        — Надо было дождаться её.        — Она уже взрослая, и живёт сейчас на другом конце страны. Всё нормально. Непросто привыкнуть… но я стараюсь, — проговорил он и, помолчав, прибавил: — Послушай… меня тоже мучили кошмары после того, что случилось с тобой в моём кабинете. Они пугали меня до чёрта. Помнишь, в Вегасе несколько недель назад?       Не считая того, что ты не пытался избить меня во сне.       Джиллиан прекрасно понимала, что он делает. Пытается преуменьшить и в то же время успокоить её.        — Это нормально, — продолжал он, погладив её по бедру. — Не нужно себя за это корить, милая. Не нужно.        — Знаю, — она вздохнула.        — Иди сюда, — указал он на место рядом с собой. — Ложись.       Она пропустила его предложение мимо ушей и встала.       Зайдя на кухню, намочила бумажное полотенце и взяла антисептический крем. Обработала его царапины, когда вернулась.        — Дать тебе лупу, чтобы рассмотреть получше? — вопросил он, когда она закончила.        — Я пойду наверх, — она наклонилась и поцеловала его. — Спать.        — Останься, — взмолился он.       Она хотела, но не могла рисковать после такого.        — Кровать слишком мала для нас двоих.        — Ну и что?        — Я пойду.        — Пожалуйста, останься.       Джиллиан поцеловала его снова.        — Я тебя люблю.       Кэл вздохнул, сдаваясь.        — Ну, хотя бы пообещай, что спустишься, если не сможешь уснуть.        — Спущусь, — дала она слово, хотя оба знали, что она его не сдержит.       Он посмотрел, как её силуэт штурмует ступени, а по пятам идёт Моритц, решивший, что поспит лучше с ней.       Мы оба, приятель.