Сломленные

Офис ЛайтманГруп, Вашингтон, Округ Колумбия.

      Джиллиан Фостер расхаживала по офису с телефоном в руке. Перемещалась от дивана и журнального столика в кабинете Кэла к его столу и назад.        — Да, да, я понимаю — строгость и срочность.        — Да. Десять рабочих дней.        — Ясно.       Фостер закончила разговор и остановилась. Села на кожаный диван, не замечая до сих пор, что задерживала дыхание. Или что надетая на ней юбка больше не натягивалась, как было раньше, стоило ей сесть. Такими темпами ей вскоре придётся обзавестись ремешком или приобретать одежду меньшего размера.       Десять дней. До того, как ЛайтманГруп придётся выплатить кредиторам сказочную сумму, которой у них не было и в ближайшее время не появится. Десять дней до того, как банк примет радикальные меры.       Её сознание металось, и Джиллиан покусала ноготь на указательном пальце, раздумывая о возможных выходах. Если бы им как-нибудь утащить у Райдера “Меридиан”... но даже тогда пройдёт несколько недель, прежде чем они получат первые деньги.        — Но как только нам удастся доказать банку, что доходы есть…       Или…       Был ещё вариант. Последнее решение. Единственное, что у них двоих ещё оставалось. С тех пор, как его ранили, оно проскальзывало в её мозгу уже не раз.       Кэл никогда не согласится на это.        — Настало время распустить Группу, — прошептала она. — Я пыталась. Мы все пытались.       Потому-то, наверное, и было так больно и тяжело. Потому что они в конце изворачивались, как могли. Её возвращение после стрельбы и попытки спасти положение. Служение — по-другому не сказать, — Кэла полиции Округа в попытке предотвратить судебное разбирательство. Время Илая и Рии, безумная вседозволенность для Ротблатт, беспокоящей обоих, когда ей вздумается. Алекс и его желание объехать несколько штатов в поисках новых клиентов, его попытки соответствовать всем ролям, которые она на него навесила.       Но этого слишком мало, слишком поздно. Они наделали столько ошибок и давно сожгли слишком много мостов.       Следовало это предвидеть. Это неминуемо.       Стук в дверь прервал её мысли, заставив Джиллиан подпрыгнуть и обернуться посмотреть, кто пришёл. Дверь в кабинет Кэла не была закрыта, но Алекс Алмейда всё равно постучал.        — Ты готова?       Джиллиан уставилась на него, внезапно задумавшись, как она собирается ему сказать, что он лишится работы через две недели. Или Торрес, решившей сохранить беременность и вскоре стать матерью. Мысль об этом рвала её изнутри.        — Да… дашь мне пару минут?        — Конечно. Я только зашёл узнать, не хочешь ли ты что-то обсудить.        — Нет… я думаю, предложение идеально, — они уже всё обсудили вчера.       Речь шла о предложении для “Меридиан”. Том, которое убедит страховщиков оставить фирму Райдера и заключить контракт с ними. В идеале, конечно, следовало бы взять с собой Кэла: продавалась его наука; но она даже не сказала ему об этом. Как он ни спорил, он не был готов вернуться к работе, и последнее, что было нужно — это отвлекать его от восстановления его физического здоровья. Ну и, кроме того, Джиллиан не хотелось внушать ему ложных надежд — мало ли, дело сорвётся.        — Нам пора, — прибавил Алекс. — Риа тоже уже готова.        — Да, — согласилась она. — Две минуты.        — Ты в порядке?        — Отлично, — Джиллиан кивнула.       Алекс не стал настаивать и, уходя, попросил:        — Заглянешь ко мне, когда будешь готова? Мы возьмём мою машину. Я даже вымыл её с утра.       Это был его способ намекнуть ей, что он не намерен ехать на встречу на её авто. Джиллиан не мыла её уже несколько недель, и та вся была в грязи. Было трудно сказать, какие части машины были серыми от зимней вашингтонской грязи, а где был её настоящий цвет.       Фостер пролистала список своих контактов в поисках номера, по которому не звонила уже три года, решив, что не готова всё отпустить без последней доступной ей опции.       Нажала кнопку вызова, найдя абонента.        — Привет, Винс, — начала она, услышав бодрый голос на другом конце. — Это Джиллиан Фостер. Около трёх лет назад ты помог мне и моему бывшему мужу продать наш дом, и, я подумала, тебе покажется интересным помочь мне продать ещё один.

Дом Лайтмана, Вашингтон, Округ Колумбия.

      Кэл Лайтман буравил взглядом Джека Райдера, прогуливающегося по захламлённой гостиной и без конца с демонстративным презрением поправляющего дизайнерский галстук.       Кэлу, возможно, стоило хотя бы озаботиться уборкой посуды после своего завтрака ради самой важной деловой встречи в его жизни. Однако он выполнять обязанности по дому был пока не в состоянии, а Джиллиан не имела на это ни времени, ни сил, а потому в гостиной царил сущий бардак. Он, наконец, позвонил в клининговую компанию, и они собирались приехать завтра утром. И ни минутой раньше.       Но, опять же, это был Джек Райдер, а потому Лайтману было совершенно фиолетово. Да и собачья шерсть на его дорогущем костюме будет неплохо смотреться.        — Могу я тебе помочь? — предложил Райдер, когда Кэл чуть оступился, отпуская костыли и присаживаясь на стул у обеденного стола. Ему удавалось ходить с ними всё лучше и лучше, но всё равно, пытаясь хоть малость ускориться, он становился похож на подвыпившего жирафа и едва не падал.        — Нет.       Джек Райдер улыбнулся и сел напротив него.        — Ты нисколько не изменился, Лайтман.       Кэл ухмыльнулся от этой мысли. За последний год — изменился. Безмерно. Но переубеждать Райдера не собирался.        — Как дела? — спросил Райдер с неожиданной для Лайтмана беспритворностью. Возможно также, Кэлу следовало предложить ему что-либо из напитков, но утруждаться он не стал.        — Хорошо, — ответил он. — Жить буду. Уж прости.        — Ничего, — Райдер усмехнулся. — Конкуренция хороша для экономики. И для души.        — Монополия твоей душе ещё больше подойдёт.       Джек Райдер облокотился о край стола и чуть подался вперёд:        — Что же, переходим к делу, да? Ты всерьёз решил продать ЛайтманГруп? Видишь ли, у меня нет времени на игры.        — Никаких игр.        — И почему ты думаешь, что я куплю твою компанию?       Кэл фыркнул.        — Потому что купишь.        — Твоя компания вылетела в трубу.        — У неё сложный период. Лучшие компании мира их переживают.       Райдер рассмеялся.        — Остановись прямо здесь, Лайтман. Давай не будем делать вид, что ты хоть что-то смыслишь в бизнесе. Или что у ЛайтманГруп “сложный период”. Я знаю, тебе нравится думать, что ты умнее остальных, но я — не полный идиот, — высказался он. — Ты бы никогда не решил продать фирму, если бы она не рухнула. Вот и скажи мне снова, почему ты считаешь, что я захочу её купить?       Кэл вздохнул. И задействовал все свои ресурсы, чтобы не приказать Райдеру убираться сию же минуту. Или (лучше) не воспроизвести хук справа в челюсть. Даже на одной ноге и с риском для сердца, Кэл был уверен, он выйдет победителем, если бы им пришлось решать дело на кулаках.       И как далеко ты зайдёшь, маленький мудак?       Он легонько сжал кулак, не обращая внимания на раздражение. В этом он тоже становился лучше. Как бы Лайтман ни ненавидел Райдера, он знал, что никто больше не рассмотрит покупку Группы — никто больше не способен по достоинству оценить её.        — Почему ты захочешь её купить? — переспросил Кэл. — Я думал, ты достаточно умён, чтобы самостоятельно это понять, но, раз нет, позволь мне помочь.        — Жду — не дождусь, — с лёгким смешком изобразил внимание Райдер. — Выдай мне свою лучшую рекламу.        — Потому что это я стал первым в деле, которое тебя обогатило. Потому что, нравится это тебе или нет, моё имя до сих пор немало значит.       Райдер слабо кивнул, соглашаясь с обоими утверждениями:        — Продолжай.        — Потому что это имя даст тебе, наконец, что-то вроде весомости, которой ты так жаждешь с тех пор, как несколько лет назад открыл своё сверкающее дело. Насколько я знаю, у твоего имени до сих пор нет приставки “доктор”. Ты, вероятно, не только не можешь вывести свои тезисы, но и процитировать существующие.       Райдер выслушал его с каменным лицом, но Лайтман без труда увидел огоньки злобы в его глазах.        — Какой смысл владеть именем Лайтмана, не имея самого Лайтмана, который работал бы на меня?        — А кто сказал, что его не будет? — возразил Кэл. — Я готов работать удалённо. Мои сроки и мои расценки. И это всё будет закреплено в договоре, конечно.        — Конечно. Продолжай.        — Я слышал, ты хорош в получении клиентов, но не в удержании их. А это потому, что ты хорош в продажах и маркетинге, но не в науке. На меня работает один из самых одарённых людей в стране, плюс Локер, который, помимо нашего дела, знает науку о поведении лучше, чем мы оба.        — То есть, твои подчинённые переходят вместе с бизнесом?        — Они превосходны в том, чем занимаются. И ты будешь дураком, если уволишь их.       Райдер выказал фальшивую индифферентность:        — Есть кое-кто ещё, занятый в Группе, в ком я заинтересован куда больше, чем в Локере или Торрес, но неважно… дальше.       Кэл, прищурившись, взглянул на него, снова сжав кулак.       Фостер будет единственным человеком, который в фирме не останется, Кэл был уверен. Лицензия психотерапевта и докторская степень давали ей куда больше карьерных опций, нежели выпадало Локеру и Торрес.        — Лаборатория. У меня до сих пор самое сложное оборудование в стране по нашей части. Ты мечтаешь о Кубе столько, сколько я тебя знаю.        — У меня есть своя… — начал Райдер.        — Версия, — подхватил Лайтман. — Конечно. Но оба мы знаем, что всё это — кучка хлама в сравнении с оригиналом.        — Ты такой…        — Избавь меня, — Кэл взмахом руки остановил его, — от своего напускного негодования. Мы оба это знаем. И, раз уж мы решили пооткровенничать, то да. Ты прав. Моя компания прогорела. И всё остальное, что я сказал, — правда. Покупка будет лучшим, что когда-либо случалось с твоей фирмой.       Райдер сцепил руки в замок, словно молясь.        — Как бы сказать… и какова же приблизительная стоимость?       Кэл взял кусочек бумаги, ручку, нацарапал число, выведенное им ранее, и протянул бумагу ему.        — Да ты издеваешься!        — Одна только лаборатория стоит примерно столько.        — Стоила, когда ты её покупал, десять лет назад.       Кэл заржал:        — Можешь прийти посмотреть своими глазами. И лучше бы тебе взять с собой кого-то, кто лучше, чем ты, разбирается в науке.        — Ты знаешь… тебе нравится тыкать мне в лицо фактом, что у меня нет докторской степени, но я не постесняюсь сказать, что в первую очередь я — бизнесмен, и только потом — учёный. И мне не нужно контролировать каждое наше дело. Это называется управление и делегирование. И поэтому мы сейчас сидим здесь… с моей процветающей компанией и тобой, старающимся спасти своё доброе имя путём его продажи.       Кэл поджал губы и скривился. Туше.        — Я бы сказал, слово “процветающий” ты лепишь ко всему, во что включается твоя фирма.       Джек Райдер отодвинулся от стола вместе со стулом, поднялся и, сложив пополам данный Кэлом кусок бумаги, сунул его в карман брюк.        — Вот что. Я поручу своим юристам связаться с тобой, изучить всю документацию и сделать заключение, включая все долги, которые у тебя, несомненно, есть. Отсюда и будем плясать.        — Я жду ответа через неделю, или предложение отменяется.        — Ты просто нечто, — хрюкнул Райдер. — Делаешь вид, что на коне, хотя умоляешь меня купить твою фирму.       Кэл засмеялся:        — Умоляю, а?        — И кстати, разве у тебя нет равнозначного партнёра, который должен был присутствовать при обсуждении такого рода дел?        — Это предварительное предложение, только и всего. Фостер нет необходимости быть здесь сегодня. Она будет присутствовать при подписании договоров, не тревожься.        — Или, может, ты просто не можешь вынести моего нахождения с ней в одном помещении, не начиная метить территорию.        — А я-то думал, ты меня не знаешь, — оскалился Кэл. — Ты прав. Ситуация бы накалилась.        — Уже нашёл смелость рассказать ей?        — Ещё нет, — Кэл откинулся на спинку стула. — Ищу эффектные фразы.        — Дай знать, если понадобится помощь с этим, — Райдер был уже на полпути к двери. — Я сам найду выход, Лайтман, не утруждайся, и буду на связи. Приятно вести с тобой дела. Как всегда.       Кэл махнул ему рукой, даже хотя Райдер этого уже не мог видеть.        — А мне-то как приятно, Джек.       Моритц проскользнул на кухню, как только Райдер ушёл, и примостился у стула, на котором сидел Кэл.        — Пойди проверь, ушёл ли он, — попросил собаку Кэл. — И убедись, что ничего не прихватил по дороге.       Моритц уставился на него огромными влажными карими глазами, и Кэл легонько его подтолкнул.        — Давай, иди.       Пёс потрусил в прихожую, и Кэл проводил его взглядом.       Несмотря на весь сарказм и браваду, единственное, что он чувствовал в этот момент, — глубокая печаль. Он вложил в ЛайтманГруп так много времени и сил и до сих пор сражался за её выживание, даже зная, что позволит кому-то другому управлять ею.       И он солгал бы, сказав, что его сердце не разбито мыслью: Джек Райдер окончательно её похоронит.

Позже.

      Джиллиан поставила чайник и отошла от кухонной стойки к буфету, где зажгла свечку. Потолочный свет, включенный ею парой секунд назад, оказался слишком ярок, и её глаза, протестуя, заслезились и резались.       Как только свеча вспыхнула, Фостер вернулась к дверному проёму, чтобы погасить свет.       Так-то лучше.       Добравшись снова до чайника, она пошарила в коробочке с чаем, заметив, что осталось всего два пакетика травяного — жасминовый и ромашковый. Выбрав последний, она, зевнув, бросила его в одну из кружек, привалилась к стойке в ожидании свистка чайника, чтобы тот не разбудил Кэла.       Разбудить его в четыре утра было последним, чего ей хотелось. Кэл вёл себя не как травмированный тремя пулями и ещё не до конца восстановившийся человек, но на самом деле так и обстояло. И здоровый сон был важной частью выздоровления.       Потому-то она и была здесь сейчас: несколькими часами ранее Кэл впервые предпринял восхождение по лестнице, громко заявив ей и Моритцу, что покончил с ночёвками на узкой койке внизу.       Было здорово, что он снова находился в спальне, даже хотя они пока не могли позволить себе ничего, кроме объятий и поцелуев. Тепло его тела по-соседству тоже хорошее начало.       Она дождалась, пока он уснёт, а затем сбежала так быстро, как могла.        — Не могу продолжать делать это… — прошептала она. А, даже если бы могла, не хотела. Рано или поздно она найдёт выход и перестанет бояться засыпать и причинить ему вред во сне, как было недавно.       Впрочем, сегодня она вряд ли бы стала причиной его травм, потому как не смогла сомкнуть глаз.       Решать нужно было и этот вопрос: она в течение уже нескольких недель не могла проспать больше двух часов разом, и каждую ночь ей снились кошмары.       Когда-то же они должны прекратиться, не так ли?       Чайник тоненько засвистел, и Джиллиан почти немедленно сняла его с огня. Возможно, если бы не переутомление, она бы схватила его раньше.       Наполнив кружку водой, Джиллиан отправилась в гостиную, едва не завопив и не выронив чай, когда заметила две огромные тени, вышедшие на неё из темноты.        — О, боже, Кэл… — выдохнула она. — Ты напугал меня.        — Прости, — прозвучал из мрака его голос. — Не хотел. — Он опирался на костыли, а Моритц, стоящий рядом, издавал мягкий низкий рык, похожий чем-то на мурлыканье гигантской кошки.        — Что ты тут делаешь? — спросила она.        — Могу задать тебе тот же вопрос, — отозвался он.       Джиллиан поставила кружку на кофейный столик и включила в гостиной свет, чтобы Кэл видел, куда идёт. После того, как в комнате появилась кровать, в ней осталось мало места для манёвра с костылями. Наверное, пришло время её убрать, раз уж он покорил лестницу.        — Садись, — предложила она.        — Нет, если ты собираешься подниматься назад.       Этого она не планировала.        — Думаешь, это хорошо — штурмовать лестницу дважды за ночь?        — Уклоняешься, вот что, — Кэл причалил к дивану, а Моритц, потеряв к ним обоим интерес, направился ко второму после их кровати своему любимому месту в доме — подстилке у камина. — Отлично. Я посижу тут с тобой.       Осторожно опустившись на диванную подушку, он взглянул на Фостер.        — Можешь забрать из кухни свечку и выключить здесь свет, а, милая? Глаза слепит.       Джиллиан сделала, как он попросил, примостила свечу на столике перед ним, рядом со своей кружкой. Комната наполнилась мягким тёплым мерцанием, когда она выключила освещение.        — Хочешь чаю? — спросила она.        — Не-а… я так.       Она села рядом с ним, слегка к нему привалилась, убедившись, что не сильно давит на грудь.        — Не хочешь рассказать, почему ты ушла сюда после того, как я наконец-то одолел чёртову лестницу?        — Не смогла уснуть, — усмехнулась Джиллиан.        — Как так?        — Голова болит, — пожала она плечами. — Подумала, чай поможет.        — До сих пор головные боли?        — Иногда.        — Это нормально?        — Не знаю.       Она была уверена, что эти боли, в последнее время, не имели никакого отношения к сотрясению и не были сильными. Фостер уяснила, что они, скорее, побочный эффект её неспособности нормально спать, стресса на работе и пропускаемых из-за отсутствия аппетита приёмов пищи.        — Тебе нужно пойти к доктору.        — Схожу, — согласилась она. Было проще согласиться, чем спорить, в четыре-то часа утра.        — Я же доктор, помнишь?       Она улыбнулась, желая сменить тему.        — У меня хорошие новости из офиса. Не сказала раньше, потому что не хотела обнадёживать, но… к чёрту, я просто в восторге.        — Да?        — Мы с Алексом сегодня были на встрече в “Меридиан”.        — “Меридиан”?        — Страховая компания, — пояснила она. — Сейчас у них контракт с фирмой Райдера, они отсеивают мошенничества, но, похоже, договор истекает, и поэтому мы включились и послали им предложение. По-моему, встреча прошла на ура.        — Правда?        — Шансов немного, и нам придётся нанимать персонал, но если дело выстрелит… Кэл, компания огромна. Мы снова встанем на ноги.       Она обернулась к нему, чтобы посмотреть на реакцию, и обнаружила, что он покусывает губы и строит гримасы, как бывало, когда он раздумывал над чем-то неприятным или болезненным.       Не такой реакции она ожидала. Если не сказать большего.        — Думаешь, будет достаточно? — спросил он.       Слова её ужалили. Как и отсутствие всяческого энтузиазма с его стороны в том, что могло обернуться её самой большой удачей с момента открытия их фирмы.        — Может, не вполне… но это уже кое-что.       Кэл откинулся на спинку дивана и обнял её за плечи.        — Почему в четыре утра мы говорим о делах?       Джиллиан изогнула брови. С каких это пор он не хочет говорить о делах? ЛайтманГруп была его второй, после Эмили, любимой темой.       Помогая себе второй рукой, он потянул её вниз, пока её голова не оказалась на его коленях, и она не стала смотреть на него снизу вверх. В свете свечи его лицо было особенно красиво.       Вид был хорош, даже хотя немного мешало её поднявшееся раздражение.        — Кэл?       Она попыталась подняться, но он не позволил.        — Лежи, — приказал он.        — Это для тебя неудо…        — Мне чертовски удобно, ты понятия не имеешь, насколько.       Джиллиан поплотнее запахнула халат. Внизу было холоднее, чем в спальне, но спорить с ним было бесполезно. Она вытянулась на диване и уткнулась в его колени, оказавшиеся на редкость удобной заменой подушке.        — Отлично. Только не хнычь, если ноги затекут.        — Ничего не обещаю.       Она подняла взгляд, уловив одну из его неотразимых улыбок.        — То есть, мы не собираемся спать?        — Ты собираешься, — отчеканил он. — А я — нет. Так тебе не придётся беспокоиться, что ты меня убьёшь, метаясь во сне, как выброшенная на берег рыба. Я не буду спать и всё пресеку.        — Потрясающие риторические способности.        — Ты всё ещё болтаешь?        — Тебе тоже нужно поспать.        — Я могу спать хоть целый день, это не мне через три часа на работу.        — Кэл… я не могу спать вот так…        — Закрой для начала глаза.       Он опустил ладони на её лицо, большими пальцами бережно опуская веки и легонько нажимая на них, а затем начал гладить её лоб от переносицы к вискам и обратно, слегка надавливая и прогоняя этим напряжение.        — Мм… замечательно, — призналась она с довольным вздохом.        — Я не солгал, сказав, что я доктор.        — А колыбельные петь умеешь?        — Бойся своих желаний.       Джиллиан чуть повернула голову, чтобы ему было виднее и удобнее, и позволила себе отдаться его прикосновениям, потому что это действительно было замечательно. Она смогла расслабиться, зная, что он бодрствует, и она ему не навредит, даже если ей приснится кошмар. Он тоже это знал, потому и делал, что делал.        — Я тебя люблю, — пробормотала она, чувствуя, что проваливается в сон.        — Ш-ш-ш…       Он скользнул указательным пальцем по её лбу, выписал пару кругов у виска, пробежался по левой стороне лица, проследил контур губ.       Они чуть разомкнулись, и она краем уже уплывающего сознания поняла, что облизнула его пальцы кончиком языка.       А может быть, это ей просто пригрезилось.