Сломленные

Офис ЛайтманГруп. Неделю спустя.

      Все вместе они сидели в переговорной, занятые мозговым штурмом и попытками друг друга переубедить. Четыре чашки с недопитым кофе и два надкусанных маффина на салфетках нашли себе места на столе среди разбросанных во множестве бумаг, папок и четырёх раскрытых ноутбуков. Они старались устроить нечто вроде совещания, прежде чем Торрес отправится в офис Лесли Ротблатт, а Алекс отбудет на встречу к очередному потенциальному клиенту.        — Мы совсем не используем соцсети, — вставил Локер. — В наши дни это…       Риа одарила его скептическим взглядом.        — Ты хочешь, чтобы мы размещали твиты о делах?        — Не о делах, — Локер закатил глаза. — О науке. Один занятный факт об обмане или микровыражениях в день. Людям такое нравится. И мы заодно о себе заявим.       Джиллиан не была убеждена, что это поможет им находить дела, но что они теряли?        — Действуй, — сказала она Локеру. — Зарегистрируй нас в Твиттере. И… что насчёт других?        — Фейсбук, — добавил Алекс. — Очень подошло бы! Ну… лица, микровыражения, Фейсбук… понимаете?       Риа застонала.        — Вы хотите, чтобы я этим занялся? — переспросил Локер Фостер.        — А кто ещё?        — Серьёзно? — вклинилась Торрес, сомневаясь в её решении. — Вы собираетесь вывести ЛайтманГруп в Твиттер?        — Это была твоя идея, — обратилась Джиллиан к Илаю, пропустив замечание Рии мимо ушей. — И, кроме того, я больше не знаю никого, чья голова была бы настолько… забита научными фактами.       Алекс слушал их, жуя свою датскую вишнёво-творожную слойку.        — Я продолжу работу с другом мисс Потровски.        — Хорошо, — кивнула Джиллиан. Вышеозначенная дама была подругой одной из них недавних клиенток, которая, по-видимому, думала, что кто-то из её обслуги подворовывает. У Джиллиан было подозрение, что это, скорее обострение невроза, нежели действительно кражи, но, если им платят за опрос нескольких домашних работников, у Фостер не было никаких претензий.       Она кратко записала всё прозвучавшее на совещании, едва замечая, что звонит её телефон.       Увидев имя звонящего, она схватила аппарат и чуть подняла руку, прося коллег притихнуть.        — Это Джеймисон Хилл.        — Кто? — не понял Локер.       Алекс отложил слойку и сглотнул.        — Человек, с которым мы встречались в “Меридиан”.        — Поднимайте, поднимайте! — воскликнула Торрес.       Джиллиан помедлила, а затем нажала на кнопку приёма звонка.       Ответ “да” или “нет” мог прозвучать с равной вероятностью. Чудесный поворот — или очередная неудача.        — Доброе утро. ЛайтманГруп. Доктор Фостер.       После того, как она ответила, говорил по большей части Джеймисон Хилл; она отвечала односложно, и три пары глаз и ушей ловили каждое выражение её лица и слово. Джиллиан заметила, что Алекс скрестил пальцы, а Риа нервно покусывала кончик ручки.        — Да, разумеется. Завтра.       И Джиллиан положила трубку.        — Ну? — не выдержала Торрес, ища хоть какие-то намёки в её лице.       Джиллиан понятия не имела, какое у неё сейчас выражение. Голова слегка кружилась, а сама она казалась себе застывшей.        — Джиллиан? — подключился Алекс. — Давай… выкладывай!       Медленно по её лицу поползла улыбка.        — У нас… у нас контракт с “Меридиан”.       Алекс подпрыгнул со стула c пронзительным возгласом, обежал стол и стиснул её в объятиях, почти оторвав от пола.        — О, господи… это безумие! Безумие! Невероятно! Потрясающе!       Через стол Локер и Торрес дали пять.        — Поддерживаю! Мы сделали это! — проорал Илай.       Торрес встала и обняла Фостер, как только её отпустил Алекс.        — Вы сделали это, — мягко проговорила она, пока мужчины вопили что-то невразумительное.        — Мы, — поправила её Джиллиан, обуреваемая эмоциями. Это была мультимиллионная сделка, и именно такая удача им была необходима. И, уж точно, она не смогла бы провернуть её без них троих.        — Это требует шампанского, не так ли? — улыбнулся Илай.        — Лучше… возьмите тридцатилетний скотч Лайтмана у меня в офисе, — отозвалась Джиллиан.       Торрес встала и вышла с ним.        — Я принесу стаканы и что-нибудь не менее вкусное, что могла бы пить я.       Алекс взял телефон Джиллиан и протянул ей.        — Тебе нужно позвонить Лайтману.        — Думаю, что лучше скажу ему об этом лично.        — Ладно, — он опустил телефон на стол. — Уверен, он поймёт, что что-то случилось, в ту же минуту, как увидит твоё лицо, особенно если ты будешь продолжать вот так улыбаться.        — Поверить не могу, Алекс, — в экстазе пробормотала она. — Мы наберём персонал, и компания снова начнёт расти.        — Ты в восторге? О, ты понятия не имеешь, в каком я восторге… что теперь смогу вернуться к изучению науки и работать над делами со всеми вами.        — Ты шутишь? Ты лучший продажник, какой у нас только мог быть!        — Джиллиан, скажи, что это ты шутишь.        — Шучу. Но последнее — правда.       Он поморщился.        — Можешь дать мне повышение, как только начнётся работа с “Меридиан”.        — Договорились, — Джиллиан начинала думать, что он стоил своего веса, выраженного в золоте.       Локер и Торрес вернулись в переговорную с тремя стаканами и маленькой пластиковой бутылкой молочного коктейля для Рии.       Локер щедро плеснул в стаканы скотча и передал по одному Джиллиан и Алексу, прежде чем они в унисон отсалютовали, встав из-за стола.        — Речь! — потребовал Локер.        — Мечтай, — фыркнула Фостер. — За ЛайтманГруп, — коротко провозгласила она, и слова сопроводились лёгким клацаньем стаканов друг об друга. — За нас и наше в ней будущее. Лучшее будущее. Вместе.       Она потянула виски медленно, согревая горло и позволяя слегка ударить в голову.       Локер ухмыльнулся, осушив стакан залпом.        — Неплохо.        — Мой спич или скотч?        — И то, и другое.        — Ты можешь произнести следующий, — предложила ему Джиллиан. — Когда мы получим другой столь же масштабный контракт.        — Поверить не могу, что вы все пьёте виски в девять утра, — указала вдруг Торрес.        — А в Шотландии два часа дня, — отбрил Алекс.        — Не надо нас ненавидеть, — с усмешкой обратился к ней Илай, — за то, что тебе нельзя.        — Это, между прочим, твоя вина, что мне нельзя, — буркнула она, ткнув его локтём в рёбра.       Джиллиан понаблюдала за этим, радуясь, что напряжение между ними пропало. Их подтрунивание совершенно не было подлым, и Риа явно получала удовольствие. Иногда она даже случайно становилась свидетелем демонстрации их привязанности — случайных прикосновений и поцелуев, — когда оба думали, что их никто не видит, и это её радовало. Давало надежду, что их отношения будут длительными.       Молодёжь ЛайтманГруп взрослеет на наших глазах. Заводит собственных детей.       Джиллиан указала на бутылку:        — Как насчёт второго круга?        — Конечно, — согласился Локер.        — А ты чуть более шальная, чем я думал, — отпустил шпильку Алекс.       Джиллиан усмехнулась и разлила виски по стаканам.       День обещал быть хорошим.

Позже.

      После часа в Кубе с недавно разведённым клиентом, Джиллиан услышала звонок своего телефона, едва вернувшись в офис Лайтмана.       Подбежав к его столу, она схватила трубку.        — ЛайтманГруп.       А затем прочла имя на дисплее. Звонил её агент по недвижимости.        — Винс, что-то случилось?        — Торг прямо с утра!        — Что?        — Твой дом. Два покупателя чуть из-за него не подрались. Один из них предложил на двадцать тысяч больше запрашиваемой цены.       Джиллиан приподняла брови:        — Ты серьёзно? Ты же сказал, его может оказаться трудно продать из-за… того, что там случилось.        — Не думаю, что хоть одного из них так легко напугать.        — В смысле?        — Посмотришь потом в своей почте. Русский мафиози и старый добрый американский мошенник. Выбирай.       Джиллиан вздрогнула, обращаясь мыслями к дому, в который влюбилась, едва туда попав. В его деревянных интерьерах после развода она нашла комфорт и спокойствие. А живописное окружение просто обожала.       Теперь дом этот вызывал в памяти только тот вечер и зуд по коже, возникающий от одной только идеи о возвращении туда.        — Джиллиан?        — Это отличная новость, Винс. Ты замечательный, — выдавила она. — Продай его тому, кто предложил больше, и пришли бумаги.        — Хорошо. Я сказал, что покупатель хочет въехать в дом до конца месяца?        — Нет проблем, — отозвалась она. — Я найму грузоперевозчика до конца дня.        — Прекрасно, Джиллиан.        — Спасибо.       Они обменялись ещё парочкой любезностей, и Фостер положила трубку, ощутив вдруг упадок сил.       До конца месяца оставалось меньше двух недель. Порядка одиннадцати дней на то, чтобы вывезти из дома её вещи и поместить — куда? На склад? Или куда-то ещё? Так она уже поступала после развода. И оставила немалую часть своих вещей в их старом доме. Алеку не было дела. Он, вероятно, выбросил их или раздал. Или, может, попробовал продать, чтобы выручить немного денег на привычку, с которой больше не мог бороться. Видит бог, его финансовое положение было плачевным к концу их брака.       Именно он настоял на раздельных банковских счетах, ещё с самого начала. Будто знал, что может случиться в конце. Это было его способом сообщить ей, что он любил её достаточно, чтобы не хотеть утянуть с собой. Финансово, во всяком случае.       Джиллиан откинулась на спинку стула и закрыла глаза. Сжала указательным и большим пальцами переносицу. Видимо, два стакана скотча после всего лишь одной баночки йогурта на завтрак пришлись некстати. Хотя в тот момент ей так не казалось.       Продажа дома махом уничтожит все их проблемы. Она рассчитается со всеми долгами, очистит репутацию фирмы, которая снова будет готова нанимать и захватывать, и ещё останется достаточно средства на первый взнос для покупки нового жилья.       А где я буду жить до тех пор?       Эта мысль до принятия решения о продаже дома в её голову не приходила.       Подсознательно она рассчитывала, что останется у Кэла. По правде, она любила его дом и чувствовала, что находится там на своём месте. А больше того ей нравилось возвращаться к нему каждый вечер. Кэл, в свою очередь тоже, вроде бы, выглядел довольным тем, что она и Моритц живут у него.       Но они ещё ни разу не обсуждали вариант её переезда насовсем.       Единственное, о чём они договорились, это о том, что она поживёт у него, пока он восстанавливается. Его состояние теперь улучшалось с каждым днём, и он становился всё более мобилен. И, скорее всего, в ней больше не нуждался.       Джиллиан прикусила губу, запаниковав от осознания чудовищности своего предположения. Она ведь полагала, ему хочется, чтобы она осталась, только потому, что ей самой хотелось этого.       Мы разве на стадии объединения?       А, быть может, она зря волновалась. Может, предположение было не таким уж чудовищным. Теперь, когда шоры, наконец, упали, она видела и слышала, как сильно он её любит, каждую минуту, что они проводили вместе. Кэл Лайтман сходил по ней с ума, и сейчас он был лучшим, что имелось в её жизни. Единственным, рядом с которым ей было хорошо и безопасно.       У Джиллиан закрадывалось подозрение, что разговор об её решении продать дом, чтобы погасить их долги, будет тяжелее в сравнении с рассказом об её нужде в крыше над головой на какое-то время.       Он будет в бешенстве.       И будет прав. И не согласен. У него было право знать её решения, и ничто так не провоцировало его, как её взятие ответственности за финансовое благополучие фирмы на себя. Она поступала так и раньше, и он злился каждый раз, угрожая покончить с партнёрством.       Потому я тебе не сказала. Потому что знала, что ты не согласишься.       Джиллиан задрожала, внезапно ощутив холод, страшась перепалки, которая могла возникнуть вечером.       Возможно, если сначала она расскажет ему о контракте с “Меридиан”, это смягчит взрыв.       Да, определённо. Так она и сделает. Начнёт с хорошей новости.       А сейчас у неё были дела поважнее. Вроде поиска грузчиков и просмотра документов, уже пришедших по электронной почте.       Она со вздохом обвела взглядом кавернозный офис Кэла, посмотрела на кожаный диван, стоявший прямо напротив неё, подумав, каким приглашающе-удобным он выглядит. Ей хотелось лечь и вздремнуть пусть даже всего несколько минут.       Ноутбук показывал четверть пятого. Торрес не покажется до половины шестого, минимум, загруженная работой от Ротблатт.       Да, была неотправленная почта и неподписанные документы. Но мир не рухнет, если она отправит всё завтра.       Джиллиан встала и пересекла кабинет, заперла дверь, прежде чем свернуться на диване Кэла. Поставила будильник на четверть шестого. А, если Торрес появится раньше… что ж, она тогда её и разбудит.

Госпиталь Сибли Мемориал, Центр реабилитационной медицины.

       — Для человека, рискующего головой, у вас бешеный прогресс, доктор Лайтман.       Кэл проигнорировал своего физиотерапевта и заворчал, делая следующий шаг с опорой на два деревянных поручня, повисая на них, но не позволяя держать его вес, принуждая свою повреждённую ногу сделать хотя бы подобие шага.       Нога ныла из-за того, что он себя пересиливал и отказался от приёма обезболивающих, вопреки врачам, настаивающим, что и для первого, и для второго время ещё не настало. Но он устал от побочных эффектов лекарств и хотел точно знать, сколько продержится сам. Ждал реакции организма.       В груди сдавливало, в ноге на каждом шагу пульсировало, но и то, и другое было терпимо. Было ясно, что можно продолжать.        — Постарайтесь немного согнуть ногу в колене на следующем шаге, как только оттолкнётесь…       Рука физиотерапевта зафиксировала его ногу в правильном для шага положении, и, по собственным стандартам Лайтмана, походка была похожей на его обычную. У него была неидеальная осанка и неэлегантная манера ходить, и он за этим не охотился. Целью была функциональность.        — Вот так, хорошо. Повторите, — когда Кэл добрался до конца брусьев и повернул назад, сообщил врач, ошибочно посчитав, что Лайтману требуется похлопывание по плечу. Эксперт прикусил язык. Данная деталь американской культуры никогда не уложится в его сознании. Но, не считая непонятного позитива, Кэл уже начал понимать, что молодой терапевт с идеальными зубами действительно знал своё дело. И, если бы не знал, Лайтман, вероятно, не достиг бы такого прогресса.       Вот если бы он ещё перестал трепаться.        — Если вы продолжите в том же духе, мы избавим вас от костылей через пару недель, доктор Лайтман, — по-американски широченная улыбка осветила его лицо. — Перейдёте на трость, как тот эксцентричный британский доктор из сериала.       Кэл скрипнул зубами и сделал ещё шаг, крепче вцепляясь в поручни.       Иди к чёрту.       Одна неделя, решил он со следующим шагом. Он слезет с костылей через неделю.

Офис ЛайтманГруп.

       — Неудивительно, что с таким подходом к делам вы вылетели в трубу!       Громкий мужской голос выдернул её из сна, заставив подпрыгнуть на диване, где она до того мирно дремала. Движение вышло быстрым и неловким — ладонь соскользнула с края дивана, и Джиллиан едва не оказалась на полу.       Одетый в костюм мужчина, которого она сперва не узнала, стоял рядом с ней, и она на секунду обмерла.       Потом он подался назад, столь же испуганный её реакцией, как она — его присутствием. Проморгавшись, она опознала визитёра, а быстрый взгляд на часы дал понять, что проспала она больше получаса.        — Джек? — страх сменился злостью. — Проклятье, кто дал тебе право вламываться в мой офис?       Джек Райдер странно на неё посмотрел. Его лицо выражало прорву эмоций, но спросонок она не сумела распознать их все.        — Это ты, Фостер, мне расскажи, что за херня творится?        — Что? — Джиллиан встала, одернула юбку, заправила прядь волос за ухо и обулась, стремясь достичь профессиональной равнозначности между ними. Что, вероятно, было нелепо: она, должно быть, выглядела так, словно только что встала с постели.        — Знаешь, к несчастью я оказался достаточно туп, чтобы купиться на слова Лайтмана. Он всегда был редкостной сволочью и лжецом, с тех пор, как мы знакомы. Для, предположительно, настолько известной личности, достоинства у него почти никакого. Может, дело в размерах…        — Замолчи! — у Джиллиан не было для этого настроения. — Что тебе нужно?       Райдер вдвинулся в её пространство, как нередко делал Кэл.        — Но ты… — он звучал обвиняюще. — Я всегда считал, что ты выше этого, Джиллиан. Но, полагаю, если довольно долго водиться с обманщиками, то рано или поздно становишься им подстать.       Джиллиан незаметно ущипнула себя за руку, дабы убедиться, что проснулась: она решительно ничего не понимала.        — Вы пришли и увели крупнейшего моего клиента.        — Увели? — Джиллиан нахмурилась. Так вот, в чём дело. — Договор между твоей фирмой и “Меридиан” истёк, и они искали другой, лучший вариант. И мы его предложили. Это свободный рынок, Райдер. Им позволено выбирать, с кем вести дела. Здесь нет ничего низкого или противозаконного.        — Ты правда считаешь, что нет ничего странного в том, чтобы в один день умолять меня купить вашу компанию, а на следующий увести моих клиентов? — поинтересовался Райдер. Разочарование — вот, что она услышала в его голосе, даже хотя не поняла вопроса.        — Умолять тебя купить нашу компанию? — Фостер начала думать, что тот был пьян. Или под кайфом. Или просто съехал с катушек. — Это ты о чём?       Райдер уставился на неё, словно пытаясь что-то для себя уяснить.        — О Лайтмане. Он пригласил меня к себе домой и предложил мне купить ЛайтманГруп.        — Что? — это было настолько нелепо, что она едва не расхохоталась.       Райдер умолк, глядя на неё и читая, как часто делал Кэл. Они были похожи друг на друга больше, чем думали. Его тёмные зрачки чуть расширились: его осенило.        — Ого… ты и правда не знаешь, да?        — Не знаю чего? — неожиданное столкновение бесило её.        — Что Лайтман пробовал продать мне вашу компанию. Он тебе даже не сказал, не так ли?       Джиллиан недоверчиво на него взглянула. Он точно издевается. Даже под страхом смертной казни Кэл не предложил бы Райдеру ЛайтманГруп, не сказав ей. И не после того, как она убила месяц на то, чтобы сохранить фирму.       Он бы никогда так с ней не поступил.        — Ты с ума сошёл. Кэл бы не…        — Не — что? — рявкнул Райдер. Злость и жалость — их она тоже услышала. — Не принял бы такое важное для Группы решение, не посоветовавшись с партнёром?       Джиллиан отказывалась в это верить, хотя лицо её запылало от гнева.        — Ну, не то чтобы ты играла вторую скрипку в последние десять лет. — Райдер поучительно ткнул в потолок указательным пальцем, иллюстрируя эврический момент: — Хотя, постой-ка…        — Ты сказал, Кэл предложил покупку ЛайтманГруп?        — Да, — тот кивнул. — Это я и говорю. Я не знаю, мне по буквам, что ли, для тебя повторить? — его злость угасла, сменившись чем-то неясно похожим на сочувствие. — На прошлой неделе. Он попросил меня подъехать к нему домой днём, так как он не вполне мобилен. У него огромный бернский зенненхунд, если это для тебя достаточное доказательство.       Джиллиан сглотнула, уверенная, что её лицо горит от боли, злости и недоверия, вызванных словами Райдера.        — Забавно… я спросил его о тебе. Почему ты не присутствуешь, и он, можно сказать, пожал плечами.       Райдер сел на диван, расслабившись; она осталась стоять.        — Знаешь, что ещё забавно? — он повернулся к ней лицом. — Я был взбешён новостями о “Меридиан” и полон решимости разнести ваш офис к чертям. Высказать тебе всё, что я думаю о вашей афере… но теперь, глядя на тебя, я только сочувствую. Потому как очевидно, что развели нас обоих.        — Мне не нужна твоя жалость, Джек.        — Не-а, — он меланхолично сцепил руки в замок. — Ты права. Не нужна. Но мне любопытно, как такая умная женщина может быть такой глупой. Я хотя бы учусь на своих ошибках.       Джиллиан поджала губы. Лекция ей тоже была не нужна.        — Знаешь… Лайтман лезет из кожи вон, чтобы выставить меня безрассудным. Я — скользкий бизнесмен, который не знает науки и не имеет совести, — он вздохнул. — И вот что, Джиллиан. Насчёт этого он прав. Когда речь о деле, мне не важно, по чьим головам идти к успеху. И я не стесняюсь в этом признаться. Потому моя компания процветает… и так и будет дальше, несмотря на потерю крупнейших клиентов, — он снова встал. — Но я бы никогда не сделал только одну вещь: не вытер ноги об друга и партнёра, как он поступил с тобой. Здесь у меня очерчены границы. Может, не такой я и придурок, в конце концов.       Он остановился прямо перед ней, давая возможность прочесть лицо и прослушать голос в доказательство, что не лукавит.        — Ты можешь быть равным его партнёром, но только на бумаге, потому что ЛайтманГруп всегда будет исключительно его детищем. И он никогда не примет тебя, как равную. Кэл не заслуживает тебя. И никогда не заслуживал.        — Уходи, Джек, — мягко проговорил она, слишком потрясённая, чтобы спорить. До сих пор не до конца въехавшая в то, что услышала.       Райдер кивнул:        — Всё равно мне больше нечего сказать. Передай Лайтману, что он может забрать назад своё предложение и оставить его тонущую фирму себе. Потратить несколько миллионов сразу после потери крупнейшего моего клиента — не в моих интересах, даже если бы я доверял твоему партнёру. А мы оба знаем, что я не доверяю.       Если он ждал ответа, то Джиллиан не собиралась его давать.        — Жаль, не могу сказать, что было приятно, Фостер.       Он глумливо отсалютовал на пути к выходу. Обернулся в последний раз, уже почти шагнув за порог.        — Дай знать, когда придёшь в чувство. В моей компании для тебя всегда найдётся место, — он обезоруживающе улыбнулся. — Возможно, переметнувшись на Тёмную Сторону, ты приведёшь “Меридиан” с собой назад.       Джиллиан словно приросла к месту. Окаменела.       Она слышала, как затихают шаги Райдера в коридорах, разрываясь между необходимостью выпустить гнев и желанием расплакаться.

Дом Лайтмана, Вашингтон, Округ Колумбия.

      Кэл услышал, как открылась дверь, впуская кого-то, а затем увидел помчавшегося в прихожую Моритца. С облегчением узнал голос Джиллиан, разобрав, как она бормочет что-то собаке.       Было поздно. Куда позже того обычного времени её появления дома, и она не ответила ни на одно из его сообщений. Ей такое было несвойственно, и он встревожился. К тому же, она была сама не своя после стрельбы.        — Джиллиан? — позвал он, и прошло несколько долгих секунд, прежде чем она появилась в поле его зрения.       Она ещё не сняла пальто, что показалось ему странным, потому как именно от верхней одежды она избавлялась первым делом, только зайдя домой.       Мгновенно считав её лицо, он ощетинился от увиденного:        — Что такое, дорогая?        — Это правда? — спросила его она. Её обычно тёплый голос звучал неузнаваемо жёстко, а в глазах застыл лёд. — Ты действительно пытался на прошлой неделе продать нашу компанию, не посоветовавшись со мной?