Сломленные

Лас-Вегас, Невада.

      Джиллиан Фостер взглянула в зеркало и выдохнула. Глубоко вдохнула, а затем снова выдохнула. Она нервничала куда сильнее, чем надеялась или ожидала, заявляя, как много это значит для неё. Хотя и противилась.       Предполагалось, что это будет (очень) камерная и неформальная свадьба. Но всё же. Свадьба.       Она выходила замуж.       Изучив своё отражение, Фостер изумилась увиденному. Она пригласила стилиста, рекомендованного консьержем отеля, сказавшим, что, конечно же, он придёт в оговоренное время и сотворит волшебство точно в срок, к началу торжества.       Джиллиан покривила бы душой, сказав, что не остолбенела от вида стройного чернокожего мужчины, возникшего на пороге её номера двумя часами ранее, ярко, почти кричаще намакияженного. Пурпурные губы, отшлифованные розовые ногти, зелёные тени для век. Кошмарное зрелище, но каким-то немыслимым способом вид этот играл ему на руку. Выглядел он невероятно.       Шок её, должно быть, когда он вплыл в её номер с двумя громоздкими ящиками с косметикой, оказался осязаем, поскольку мужчина произнёс:        — О, не тревожься, дорогая, я не буду делать тебя похожей на меня. Или Ники Минаж.       Кого?        — Я могу действовать деликатно и с белыми лицами, дорогая. Патрик не рекомендовал бы меня, если бы это было не так.       Джиллиан не была уверена, что нашлась с ответом.        — Ну же, милая. Садись. Я не кусаюсь, — он вытащил из мини-бара крошечную бутылочку и протянул ей. — Выпей. Думаю, тебе это нужно. Большинству моих невест помогло. О, Иисусе… посмотрите-ка на эти голубые глаза, — проворковал он в восторге. — Они всё упростят.       Фостер осушила предложенную бутылочку виски и села, предоставив свои только что вымытые голову и лицо его милости. Не то чтобы, впрочем, за два часа до свадьбы у неё оставались какие-то иные варианты.       Но сейчас, уставившись на своё отражение в зеркале, она хотела буквально заобнимать его и раздумывала, достаточной ли похвалой его магии были оставленные ею двадцать пять долларов чаевых. Он подобрал все косметические средства так умело, что вместе с её светло-розовым платьем они делали её на десять лет моложе. И создал прическу одновременно современную и традиционную.       Я хочу забрать тебя с собой в Вашингтон.        — О, боже… Джиллиан!       Обернувшись, Фостер увидела дочь Кэла, стоявшую в двух шагах от неё, одетую в розовое, на пару тонов темнее её собственного, платье, перехваченное на талии узким ремешком.        — Эмили, — она обняла её.        — Ух ты… — ахнула девушка. — Ты хоть представление имеешь, как ты красива?       Её комплимент был так искренен и простодушен, что Джиллиан вспыхнула.        — Ты тоже, Эм. Сногсшибательна.       Эмили обошла её со всех сторон, инспектируя результат. Едва прикоснулась к волосам, пробежавшись по её причёске.        — Что ты сделала со своими волосами? Это же великолепно.       Затем легонько потеребилась ткань платья Джиллиан.        — Надо признать… когда ты впервые показала мне это платье, я подумала, что оно, может, слишком простое, но на тебе… оно просто идеально.       Джиллиан улыбнулась.        — Спасибо, Эм.       Да, это было простое платье, а значит, именно такое, какое она хотела для своей простой свадьбы. Она покончила с белым цветом и планированием после первого раза и вовсе не имела желания всё повторять. На этот раз будет четыре человека, не считая священника, менее недели планирования и её платье из двух слоёв тонкого шёлка, накладывающихся спереди один на другой и создающих V-образный вырез, подхваченных на талии мягким шёлковым же поясом чуть более тёмного цвета, а затем падающих к ногам. Белые с розоватым оттенком туфли завершали образ.       И она была счастлива.       Кроме того, если бы они хотели тщательно продуманную свадьбу, пришлось бы ждать. Торрес до родов — а, значит, до ухода в декретный отпуск, — оставалось несколько недель, следовательно, им двоим стало бы ещё сложнее сбежать от Группы. А Кэлу всего этого ждать не позволял темперамент.       Так они тут и оказались, в Лас-Вегасе, быстрой свадьбы и двухдневного медового месяца ради. Позже, дома, они уже дадут приём для коллег и нескольких друзей. Приглашены даже Зои и Валловски.        — Иди сюда, — Эмили обняла Джиллиан одной рукой за плечи, вторую с зажатым в ней телефоном вытянула вперёд. — Предсвадебное селфи, потому что я вселенски обижена, что ты не наняла фотографа, — пояснила она. — Не каждый ведь день мои родители выглядят столь великолепно.       Родители. Слово просто соскользнуло с её языка, но Джиллиан покрылась гусиной кожей.        — Прежде, чем ты расплачешься и размажешь свой шикарный макияж…        — Спасибо. Я думаю…        — …улыбнись!       Фостер улыбнулась, а затем почти что влюбилась в получившийся снимок.        — Ты перешлёшь его мне, — заявила она.        — Конечно. Помещу в рамку, и тебе придётся поставить его на своём столе в офисе. Ну, знаешь… семейные фото и всё такое.       Джиллиан сглотнула, борясь с внезапной волной эмоций. Семья. Она не помнила, когда в последний раз была частью семьи. И не думала, что снова станет.        — О, боже… остановись прямо сейчас, — поддела её Эмили. — Никаких слёз. Не до церемонии. Хотя бы.        — Ладно, ладно… но… — Джиллиан смешалась, зная, что просившиеся слова снова сыграют с её эмоциями. — Я хочу тебя поблагодарить, Эмили, за то, что ты приехала и что согласилась быть подружкой невесты.        — Сейчас лето, каникулы, и вы, к тому же, оплатили мне перелёт, — напомнила Эмили. — Но, даже если бы не оплатили, и полным ходом шла бы учёба… ни за что на свете я бы не пропустила это событие.        — Когда я смотрю на тебя, превратившуюся в потрясающую молодую женщину, я вспоминаю день, когда впервые тебя встретила. Мама не забрала тебя из школы, и папа привёз тебя в наш старый офис. Невероятную, удивительную семилетнюю девочку с большими глазами и косичками. Мне сразу захотелось сгрести тебя в объятия. Но тогда я была несколько запугана твоим отцом и потому… не стала.        — Да уж, конечно, — фыркнула Эмили. — Ты — единственная из всех моих знакомых, кого папа так и не смог запугать.        — Мне всегда хотелось иметь детей, Эм, но это так и не стало реальностью. Но то, как ты впустила меня в свою жизнь, позволила быть её частью… для меня это много значит. Создаётся некое ощущение, будто у меня в самом деле есть дочь, и ты понятия не имеешь, как мне это нравится.        — Ты, — глаза Эмили наполнились слезами, — тоже не заставишь меня плакать. Разве я неясно выразилась?       Джиллиан рассмеялась и протянула ей платок.        — Прости… не собиралась.        — Конечно, собиралась, — Эмили шагнула вперёд и снова обняла её. — Ты же знаешь, что я тебя люблю. И я имею в виду, очень.       Джиллиан поцеловала её в макушку.        — Знаю.        — И, кстати, у меня кое-что для тебя есть, — прибавила Эмили. — Подожди-ка. — Она отошла к месту, где бросила сумочку, войдя в комнату, и выудила что-то, чего Джиллиан не рассмотрела. — Знаешь все эти штучки, которые полагается иметь, когда женщина идёт к алтарю? Ну, что нужно надеть на себя что-то старое, что-то новое, что-то взятое напрокат и…        — Что-то синее, — закончила за неё Джиллиан. — Я вообще-то ни о чём таком не подумала.        — Я так и знала, и потому я здесь, — кивнула Эмили и продолжила: — У тебя синие глаза, так что здесь ты уже укомплектована. И я уже видела раньше твои серебряные серёжки, поэтому “старое” тоже присутствует. А значит, осталось только “новое” и “позаимствованное”. И я об этом позаботилась.        — У меня новое платье, — уточнила Джиллиан. Надо же, как разыгравшиеся нервы стали успокаиваться от разговора с Эмили. Или, может, это бутылочка виски, сунутая ей в руки стилистом, помогла.        — Хм, справедливо. Тогда последний штрих, — Эмили сняла с запястья серебряный браслет, подаренный ей Джиллиан на Рождество. — Я бы хотела, чтобы ты надела его… в смысле, если ты сочтёшь, что он подойдёт к…        — Да, — оборвала её Джиллиан и позволила застегнуть цепочку на своём запястье.        — Совершенно не ожидала, что ты подаришь мне что-то такое на Рождество. Что ты вообще запомнишь, как я об этом рассказывала. Заставляет меня чувствовать, что я важна для тебя… и что ты действительно слушаешь, когда я говорю даже пусть о какой-то ерунде. Большинство людей много чего пропускают мимо ушей.        — Эм…        — Я пытаюсь сказать, что мне дорог этот браслет. И я польщена, что ты согласилась надеть его в день своей свадьбы.       Джиллиан сглотнула комок в горле. Это я польщена.        — И последнее, но не менее важное… что-то новое.        — Я же сказала, что у меня новое платье. — На самом деле, новыми были также Лабутены. Джиллиан решила, что свадьба — достаточно весомый аргумент в пользу покупки новой пары дизайнерских туфель.        — Да, но папа настаивал, — сказала Эмили, протянув её маленькую коробочку. — Давай, открывай.       Джиллиан подчинилась и медленно сняла крышку, понятия не имея, что увидит. И замерла, когда изнутри сверкнуло кольцо с единственным бриллиантом.        — Иисусе… Эмили, я… я сказала твоему отцу, что мне не нужно…        — Да, он предвидел, что так ты и скажешь. И, если честно, выдал мне целый список разнообразных ответов на эти твои слова. Вроде того, почему тебе это всё же нужно и почему тебе понравится.        — Список?        — Подожди-ка… мне надо зачитать. Слишком длинный, чтобы запомнить, — Эмили вытянула из сумочки сложенный лист бумаги и развернула. — Он сказал, что любая, кто собирается стать его женой, должна дать знать об этом окружающему миру. И что он хочет, чтобы у тебя было кольцо.        — Кэл… я тебя убью.        — Подожди, — попросила Эмили. — Ещё не всё. — Она пыталась разобрать небрежный почерк отца. — Тут написано, что это “этичное” кольцо — я без понятия, что это значит, — и оно из Канады. Алмаз выкопан из экологически безопасной шахты людьми, чей труд хорошо оплачивается… — Эмили осеклась и уставилась на Фостер. — Серьёзно, ребят? Вот так выглядит брак с учёным? Если бы вы хоть немного были романтиками, вы бы писали друг другу любовные записочки или стихи вместо этого.        — Это лучше, — Джиллиан усмехнулась. — Мне нравится.        — Правда?        — Да. Появляется ощущение, что он хотя бы изредка слушает меня.        — Угу. Так, ещё кое-что, — продолжила Эмили. — Он говорит, что пять процентов выручки той шахты идёт на местную благотворительность, — она приостановилась. — Это всё прекрасно, конечно, и всё такое… но, серьёзно?! Это самая наименее романтичная записка всех времён. Всех. Ты уверена, Джилл? Ты ещё можешь от всего отказаться, знаешь.       Джиллиан рассмеялась, повращав на пальце новенькое кольцо.        — Ни за что. Я подумала, что только ещё чуть больше влюбилась в него.       Эмили сморщила нос.        — Ну, ты хотя бы знаешь, на что подписалась. И, надо признать, я даже начала привыкать, что ты теперь часть моей семьи.        — Я тоже.        — Готова?       Джиллиан вздохнула. Нервозность полностью прошла, сменившись спокойным желанием видеть Кэла, стоящего рядом с ней в качестве её мужа.        — Готова.       Кэл Лайтман, стоя перед зеркалом, затянул галстук под внимательным взглядом своего шафера, который наконец-то через пару минут решил, что эксперт выглядит неплохо. Ну, или вполне неплохо.        — Хорошо, — проворчал Бен Рейнольдс.        — Просто “хорошо”? — переспросил Кэл, сомневаясь, что слово подходит.        — Не “просто хорошо”, а хорошо.       Лайтман уставился на шафера, читая его и видя на лице чернокожего мужчины только лишь недоверие.        — Ты нервничаешь, Лайтман, — тихо заржал тот. — Не думал, что доживу до такого дня.        — Не-а, — Кэл состроил гримасу. Солгал, конечно, но Рейнольдс не смог бы его уличить. В конце концов, Кэл был первоклассным лжецом.        — Да, нервничаешь.       Кэл обернулся к Бену.        — Ты здесь разве не для того, чтобы всё прошло… как-то лучше или легче? Разве не поэтому мы запариваемся с выбором шафера?        — Ты наконец-то заполучил свою умную, великолепную лучшую подругу себе в жёны. Бог знает, как, но ты это сделал. И я бы сказал, тебе больше никто не нужен, чтобы ход вещей в твоей жизни стал проще.       Кэл усмехнулся. В чём-то Бен оказался прав.        — И, кроме того, я заступился за тебя в последний момент, не так ли? Избавил от лап незнакомца, распространяющего на Стрипе грязные памфлеты.       Кэл приподнял брови.        — Ну да. И ещё предоставил нам аэродромообразные люксы.        — Свадебный подарок для вас обоих.       Лишь недавно Кэл выяснил, что год назад Рейнольдс оставил свою конторскую должность в ФБР и перебрался в Вегас, где устроился начальником охраны одного из дорогущих курортных отелей, в котором они с Фостер остановились. И что невеста Бена была на пятом месяце беременности; и, судя по удовольствию, не раз и не два наблюдаемому на лице старого друга, Кэл заключил, что Бен любил свою новую жизнь.        — Ты же помнишь, Лайтман, с тобой я только нарушал всевозможные правила, — Рейнольдс сверкнул ухмылкой во все тридцать два. — И не собираюсь скучать по этому.        — Спасибо.        — Я задолжал за то, что ты уберёг меня от тюрьмы. Я не забыл.        — А ещё — за своё ранение.        — Насколько я знаю, это не ты спустил курок.        — Да… — пробурчал Кэл. Он, тем не менее, втянул Бена в одно из своих косячных дел. Как поступил позже и с Джиллиан. Потому на её руке теперь “красовался” шрам, а Бен при ходьбе слегка прихрамывал. Бывали дни, когда всё это грызло его сильнее, чем бы он кому-то признался. Особенно теперь, когда в его голове всё ещё звучал тоненький голосок, нашёптывающий, что он — эгоистичный болван, затягивающий Фостер ещё глубже в своё болото.        — Эй… — Бен легонько пихнул его в плечо. — Ты в порядке? Не передумываешь там?        — Не-а, — Кэл тряхнул головой. — Это я же этого хотел. Джилл бы оставила всё, как было. Это мне понадобилось заявить, что она — моя.       Бен расплылся в улыбке:        — Ты влюблён по уши.        — Ты, пожалуй, прав.        — Не в чем обвинить, — пожал плечами Бен, став серьёзным. — Она милая и, по-видимому, единственная, кто способен держать тебя в рамках. Помнишь дело, над которым мы здесь, в Вегасе, работали? Игроки в покер?        — Да.        — Когда всё закончилось, я предложил Джиллиан выбраться в один из лучших местных ресторанов, зная, что ей нравится вся эта… хорошая пища, хорошее вино.        — И как?        — Как? Она отказалась. Потому что желала посмотреть, что ты творишь в казино, хотя и ненавидит азартные игры. Дохлый номер, стало быть; она, скорее всего, уже тогда по тебе с ума сходила.       Эта мысль Лайтмана порадовала.        — Уже жду момента, когда она пойдёт к алтарю.        — Я… поверить не могу, что вы двое забронировали два раздельных люкса и не видели друг друга целый день.        — Всё завертелось уж слишком стремительно. Ну, и мы попытались последовать традициям, где смогли.        — Почему? Она, что…        — Что?        — Беременна?       Кэл сузил глаза и усмехнулся:        — Нет.        — Тогда почему стремительно?        — Торрес. Беременна, — пояснил он. — Примерно месяц остался. Если мы оба хотели оставить Группу на несколько дней, пришлось сделать это теперь. Не хотел ничего откладывать ещё на полгода.        — Ты безнадёжен, Лайтман. Кто, чёрт возьми, не смог бы найти время для собственной свадьбы?       Кэл пожал плечами:        — Я же здесь, не так ли? — Фостер всё равно не хотела закатывать торжество, но объяснять всё это Бену он не намеревался.        — Ни фотографа, ни подруг невесты, ни тостов?       Лайтман поморщился, радуясь, что всего этого избежал.        — Именно.        — И Джиллиан нашла это подходящим?        — Да. — И ты понятия не имеешь, насколько подходящим. Факт, что оба они мыслили здесь одинаково, влюбил его в неё ещё больше. — Мы устроим вечеринку, когда вернёмся в Округ, — добавил Кэл с усмешкой. — Настоящую, с тонной еды и выпивки, — он притормозил. — Будет классно, если вы приедете… ты и твоя невеста. Ты можешь привезти камеру и быть нашим фотографом.        — Я спрошу Кейшу.        — Перелёт я оплачу, а остановиться сможете у нас. Дом большой.       Бен кивнул:        — Упомяну и это.        — Но сейчас… — Кэл бросил взгляд на часы на запястье. — У меня свадьба, и на ней я и сосредоточусь.

Позже.

      Церемония проводилась на открытом воздухе. В беседке, стоящей рядом с фонтаном, вода в который стекала с небольшого скального выступа, окружённого пальмами и экзотическими цветами всех цветов радуги. Буйство тропиков в центре пятизвёздочного курорта в пустыне Невада.       Журчание воды слегка успокоило его.       Кэл под сенью беседки оказался первым. Остановился около священника и Бена. От жары он мог чувствовать тонкую струйку пота на коже, скрытой слоями его костюма. Привычка требовала ослабить галстук, но, вместо того, чтобы предоставить своему телу чуть больше свободы, он только выпрямился, расправив плечи.       А затем заметил Эмили и Джиллиан, приближающихся к нему, и жара как-то сразу отступила на второй план; внимание переключилось на ослепительную девушку, направляющуюся прямиком к нему, слека покачнувшуюся на секунду на слишком высоких для неё каблуках, а затем одарившую его тёплой улыбкой.       Кэл позволил себе полюбоваться дочерью, пока она, шагнув в беседку в нескольких футах от него, не отступила в сторону, что-то ему сказав — он не разобрал, что, потому что его отвлекла невеста.       В желудке что-то трепыхнулось, а сердце словно иррационально замолкло на несколько долгих секунд, пока он не сглотнул и не заставил себя дышать, глядя, как она пересекает ухоженную лужайку.       В отличие от Эмили, её поступь была медленна и элегантна — результат намного большего количества лет практики ношения туфель на таких шпильках, что было нереально отвести взгляд от её ног.       Это он и делал: пялился, пока его взгляд не прополз выше, по тонкому платью, обволакивающему её стройную фигуру, и глубокому декольте, лишь туманно намекающему на сокрытое под платьем. Пока её красивое, знакомое лицо не оказалось прямо напротив его.       Сказать, что она сногсшибательна, было удручающе мало.       Как же мне так повезло?        — Привет, — выдохнула она с улыбкой, и звук её голоса чуть замедлил бешеное уханье сердца. Успокоил, как всегда.        — Привет, — шепнул он в ответ.        — Спасибо за кольцо.       Кэл кивнул, умудрившись улыбнуться.        — Пожалуйста. Собираюсь одарить ещё одним через пару минут. — Мысли в голове перескакивали с одного на другое, потому как он не мог перестать глазеть и изумляться тому, как красива она была. Тому, что видел в её глазах.        — Эм сказала, тебе следовало бы написать поэму впридачу, — прошептала она весело. Как так вышло, что она спокойна и собрана, когда его буквально обуревали эмоции, мощные настолько, что, казалось, наэлектризовалась кожа. И горела огнём.        — Прости… — пробормотал он. — Невозможно уложить в слова всё то, что я к тебе чувствую.        — Не нужно, — отозвалась Фостер, взяв его ладонь в свою и встав напротив. Кэл бы голову дал на отсечение, что между ними в момент прикосновения вспыхнула искра.        — Кэл? Джиллиан? — обратился к ним священник. — Вы готовы принести клятвы?       Кэл встретился с ней взглядом, задавая тот же вопрос без слов, и улыбнулся, увидев ответ. Вздохнул.        — Да. Мы готовы.

Пустыня Мохаве, Невада. Позже.

       — Знаешь, мы ведь можем устроить настоящий медовый месяц чуть позже, — предложил Кэл, нарушая повисшее молчания и зевая, высказавшись.       Они ехали уже почти два часа и съехали с шоссе не так давно. Она вела машину; два её новых кольца — бриллиантовое, принесённое до церемонии Эмили, и золотое, надетое Кэлом во время неё, — поблёскивали в темноте, когда она поворачивала руль. Джиллиан ещё не привыкла к ним, но имела подозрение, что времени ей потребуется немного.        — Это — настоящий, — возразила она. Кэл протянул ей распечатанную пачку попкорна, и она правой рукой ухватила несколько зёрен, отправила в рот. Уронила одну на джинсы, и Кэл, подхватив её, съел. — Но, если ты хочешь отвезти меня в Париж на Рождество, я не стану тебя останавливать. — И, когда он закончил жевать, приметила улыбку в уголках его губ.       Оба они переоделись в джинсы и футболки, куда более подходящие для путешествия в середину ничего на юго-западе Штатов.        — Уверена, что не заскучаешь там за два дня?        — Я обдумала множество вещей, которые мы могли бы там делать.        — О, правда?        — И взяла купальник, буду загорать целыми днями.        — А я — смотреть на это.        — Мне понадобится кто-то, кто намажет меня лосьоном для загара.        — Мои руки могут закончить в любом месте.        — Идёт.       Кэл усмехнулся.        — Там нет ни телефона, ни вай-фай.        — Звучит обескураживающе.        — И не будет ничего, кроме нас и пустыни.        — И того чокнутого старика с ружьем, живущего в трейлере по-соседству.        — О, да… Купер. Я о нём забыл. Но мы ещё можем развернуть машину…        — Ни за что, — Джиллиан подавила зевок. Она настояла на том, чтобы занять водительское кресло, вопреки протестам Кэла, зная, что поездка на дальнее расстояние скажется на его колене. — Поскорее бы попасть туда. Поваляться на крыше с тобой и посмотреть на звёзды. Не могу придумать более красивого места, где бы хотела провести первую ночь в качестве твоей жены, хотя и чувствую себя виноватой: мы ведь оставили Эмили в Вегасе и сбежали в пустыню.        — Не стоит, — фыркнул Кэл. — Она здесь всего на день, и завтра утром улетит в Сан-Франциско. И я думаю, её куда больше порадовала перспектива пойти с Беном и его невестой на новое шоу цирка Дю Солей, а не наша свадьба.        — Не знаю, не знаю… ну да ладно.       Последовав указанию Кэла, она свернула направо, про себя удивляясь, откуда ему было точно знать, куда они едут, здесь, в пустыне, в полной темноте, не имея ни карты, ни навигатора. Его блестящий ум порой был баснословно сексуален.        — Почти приехали, милая, — сказал он, легонько сжав её колено. — Ещё несколько минут.       Он не ошибся: менее, чем через пять минут она заметила проблески света. Света из окна их трейлера и скупые огоньки, ведущие к нему.       Джиллиан, подъехав поближе, остановила авто.        — Что это? — озадачилась она. — Там кто-то есть?        — Идём, — отозвался он, отстёгивая ремень безопасности. — Проверим.       Выйдя из машины и потянувшись, она разглядела огоньки яснее. Дюжина лампочек, вложенных в серебристые металлические баночки, освещала им путь по пыльной земле, ведя к трейлеру.        — Ух ты… — Джиллиан застыла, а потом повернулась к Кэлу, улыбавшемуся от уха до уха. — Как ты это провернул?       Огоньки плясали не только вдоль дорожки, но ещё и на крыше, отбрасывая силуэты.       Кэл легонько подтолкнул её к двери.        — Как красиво, — прошептала она.       Он шагнул чуть вбок и обнял её за плечи.        — Пойдём.       Они дошли до незапертой двери, и Джиллиан, распахнув её, шагнула внутрь. Там было так же темно, не считая десятка свечей на кухонной стойке, дававших, впрочем, достаточно света, чтобы она смогла увидеть у дивана бутылку шампанского в ведёрке со льдом и два бокала.       Как, спрашивала она Кэла безмолвно. Ему пришлось бы заплатить безумцу Куперу, чтобы всё это устроить… или другу, которому и принадлежал дом на колёсах.       Кэл обвёл указательным пальцем контур её губ и притянул к себе.        — Я не выдаю своих источников.       Джиллиан позволила ему подвести себя к кровати в задней части автодома и села на постель, в поцелуе утягивая его за собой вниз. Только когда он чуть отпрянул и растянулся рядом с ней, она заметила, что покрывало было усыпано розовыми лепестками. Подхватив пригоршню, она поднесла их к носу и вдохнула аромат.       Повернулась к нему с улыбкой:        — Понятия не имею, как ты это провернул… но это потрясающе.       Он перевернулся на бок, довольно улыбаясь.        — Ну, я ведь не только симпатяга, знаешь.       Взяв его лицо в ладони, она проследила кончиками пальцев его черты.        — Не только.        — Ты представить себе не можешь, как осчастливила меня сегодня, — шепнул он.        — Могу, — прильнула к нему, ощущая, как он осторожно перебирает пальцами её волосы. — Я тебя люблю.       Кэл сел и предпринял слабую попытку заставить её подняться:        — Шампанского? — А потом указал в потолок: — Под звёздами?        — Да. И да. — Но, расслабленно улыбаясь, не сделала ни движения, чтобы встать с усыпанной лепестками постели. Вместо этого потянула его на себя, вовлекая в новый поцелуй, более долгий, жаркий и жадный, чем предыдущий. — Потом.        — Лёд растает, — нехотя запротестовал он.       Джиллиан чувствовала, как распаляется его кожа и ускоряется дыхание.        — Мне всё равно. А тебе?        — И мне, — он уже почти стягивал с неё одежду. Потом замер. — Нет…        — Нет?        — В смысле, да… — подсунув ладони под её спину, он всё же заставил её сесть. — Наплевать на лёд, но давай займёмся этим на крыше.        — Ты… на крыше?        — Ага, — он встал, разлил по бокалам шампанское и один протянул ей. Они чокнулись. — За нас.       Джиллиан отсалютовала:        — За нас. Мы сделали это.       Кэл кивнул, став вдруг серьезным.        — Да, сделали. Вместе.        — Вместе, — она передёрнула плечами от мысли, как близки они были к тому, чтобы потерять друг друга. Не единожды.       Кэл прочёл и распознал каждую эмоцию на её лице, а затем легонько подтолкнул её к лесенке, что была прислонена к кухонной стойке.       Джиллиан вскарабкалась к люку, ведущему на крышу, и вылезла наружу с небольшой помощью остававшегося внизу Кэла. На этот раз не было надобности брать с собой одеяла и подушки. Всё это уже было здесь, включая несколько свечей, надёжно зафиксированных в керамических подставках и создающих конкуренцию бесчисленным звёздам над головой.       От этого зрелища она буквально лишилась дара речи.       Кэл поднялся вслед за ней, прихватив шампанское и два пустых бокала, поставил всё на крыше.        — Здорово, правда? — пару секунд, понаблюдав за ней, уставившейся в небо, проговорил он.        — Неописуемо.       Он снова разлил шампанское, примостил бокалы рядом с их ложем, а затем, стянув рубашку и джинсы, залез под одеяло, мотивируя её последовать его примеру.       Джиллиан выскользнула из одежды и растянулась рядом с ним.        — Спасибо, что заставил меня выбраться сюда.        — Подумал, тебе бы хотелось оказаться здесь сегодня.        — Ты так хорошо меня знаешь.        — Иногда… я так считаю, да, — согласился он, обращая взгляд на небо. — Но есть дни, когда мне кажется, что я только царапнул поверхность.        — Правда?       Он повернулся к ней, притянул её поближе.        — Да. Но я не против. Теперь я могу провести остаток жизни, снимая слой за слоем.        — Звучит устрашающе.       Его неуёмные руки переместились с её ягодиц на талию, ещё сильнее притиснув её к нему, а губы встретились, продолжая то, на чём они остановились внизу.        — А по мне, так дьявольски фантастическая мысль.