Десять лет

      Во время следующего отпуска поехать в Японию не получилось. Как и его самого. Сокджина уволили с работы, фирма разорилась, и он остался практически без средств к существованию. Какой уж там отдых. Джин переживал очень. Сидел ночами на сайтах, рассылал резюме и перебирал варианты. Ему не хотелось сидеть на чужой шее. Он знал, что Намджун не против и вполне сможет обеспечить двоих. Вот только зачем. Руки, ноги, голова — всё здоровое, смысл сидеть дома.       Сокджин опять устраивается клерком. Да, мечтал не о таком, но заработок стабильный, фирма с перспективами и надёжная. Джин доволен в принципе. Он втайне от Намджуна откладывает на счёт понемногу. Суммы маленькие, копятся долго, но парень не отчаивается. У них обязательно будет Япония. Намджун хотел.       И вот на третий год их совместной жизни скапливается нужная сумма, даже больше немного. Сокджин счастлив. Джин ничего не говорит своему парню, просто в последний его рабочий день перед отпуском кладёт в портфель с бумагами билеты и небольшую записку «Я люблю тебя. Тогда ты сыграл нечестно. Но вот моя отгадка».       Отпуск в этом году выпадает как раз на день рождения Намджуна, ему почти двадцать девять, надо зажечь, как следует, о чём он сообщает Джину уже в самолете.       В первый же день они накупают сладостей больше, чем могут съесть за всю неделю поездки, как дети, как будто у них не продаётся печенья с зелёным чаем и арбузных конфет.       Затем они идут в магазин с костюмами, и хотя до Хэллоуина ещё жить и жить, подбирают Джину костюм тыквы, а Намджуну — вампира. Когда они проходят мимо вешалок для развратных принцесс, Намджун, не сомневаясь, вытаскивает самый большой размер розовых чулок и подвязок, а потом приходится подбирать к этому ещё и корсет. Не для себя, разумеется.       Они вваливаются в номер, смеясь и подкалывая друг друга. Сладости сгружаются на огромную кровать и, к их удивлению, занимают почти всю её площадь. Сокджин отодвигает вкуснятину к центру и выкладывает у края в ряд по одному от каждого вида. Нужно сначала попробовать всё, а потом самое невкусное можно привезти в подарок знакомым. Праздник явно обретает новый смысл. Тыква, поедающая конфеты, то ещё зрелище. Хотя и вампир, разгрызающий очередной леденец, тоже картина не для слабонервных. Сокджин делает фото, много фото. Особенно ему нравится, когда Намджун ест конфеты с тянущейся начинкой или ириски.       Через час такого празднества Джин просто валится на пол. Больше не лезет. Намджун подползает сбоку. — Тыковка, ты сдалась? — смеётся. — Я ещё поборюсь. — Сокджин предпринимает попытку хотя бы сесть. Неудачную. — Но позже. Намджун подносит к губам парня маленькую розовую конфетку. — Ну ещё одну, тыковка, давай… — издевается, любя. — У меня уже кровь как сироп. Я скоро сам конфеткой стану, — но рот послушно открывает. Намджун скалится. — Я выпью всю твою кровь, моя конфетка! — урчит и мажет по губам. Они такие горячие, что глазурь начинает таять. — Вкусно. — Сокджин проводит по чужим губам языком. — Лучше конфет.       Намджун старается не давить на него, целует в ответ, лёжа рядом с ним, водит по мягкой плюшевой ткани на бедре, этот костюмчик ему тоже очень нравится, хотя о чулках на Сокджине он давно мечтает. — Намджун, ты шикарен. Как в тебя столько всего уместилось? — Джин целует его губы и гладит парня по животу. — Я большой и выпил мнооого чужой крови! — Намджун смеётся, тычется губами в ухо Сокджина. — И твою тоже выпью! Через пару часов! — Он тоже ужасно много съел, в него уже не влезет. — Знаешь, откуда? Отсосу, пр-рактически! — Он игривый очень бывает, даже когда сытый. Сокджин заливается смехом. От этого живот болит сильнее, но остановиться невозможно. — Мне явно попался самый пошлый вампир на свете. С фанта-азией. Намджун легонько прикусывает его шею. — Ещё скажи, что ты не пошлая, моя тыковка! — И залезает в его костюмчик рукой, найдя там лазейку между пуговиц на животе. — Нет. Я образец невинности. А ты соблазняешь практически невинную душу. — Джин тихонечко ударяет Намджуна по руке и строит ему глазки. — Да уж три года соблазняю, всё никак не соблазню! — Намджун посмеивается, щекоча его по низу живота. — Ммм… — тянет Сокджин, — кажется, ты делаешь успехи. И если бы не наше интересное положение, моя бы невинность дрогнула.       Рука Намджуна спускается ниже, ложится на член, замирает, больше не шевелится, просто прижимается. — Я первый в мире вампир, который желает выпить тыковку! — смеётся Намджун. — Тяжело тебе. — Джин гладит его по голове. — Всего одна такая тыковка на целый свет. Бедняжка. — Зато какая! Уткнувшись в любимую шею, Намджун трогает кожу кончиком языка. Сокджин вздрагивает. Рука на паху способствует потере контроля над телом. — Намджун… — Да, мой сладкий? — урчит парень, прихватывает кожу зубами. — Ты же говорил, что тебе нехорошо. — Член под чужой рукой вздрагивает. — Когда это я такое говорил? — Намджун массирует его ладонью. — Ох… — Сокджину становится жарко. — Буквально несколько минут назад. Ты полон конфеток. — Может быть ещё ты меня заполнишь, конфетка? — Намджун прихватывает ухо зубами. — Намджун, ты коварный обольститель и я тебя хочу. — Сокджин дотягивается до чужого паха. — Я вампир, не путай, моя тыковка, — Намджун смеётся и расстёгивает пуговки на его костюме. — Мой вампир – обольститель! — Сокджин помогает, так быстрее. — Владей мной! Намджун берёт его, почти не подготовив, они делают это без устали, долгие прелюдии уже ни к чему.       Сам он почти не раздевается, едва только вампирские панталоны с бёдер приспускает, берёт его в плаще прямо, членом входит, зубами шею кусает и всë-таки старается не давить на объевшегося возлюбленного собой, только бедрами давит. Сокджин держится за спину Намджуна, путается руками в плаще. От укусов в шею возбуждение только нарастает. Джин открывает её больше. Ему хочется ещё сильнее. Страсть накрывает с головой. Он тяжело дышит и выгибается навстречу. — Ещё… Хочу больше… От костюма тыковки на Сокджине ничего уже не осталось, но шапку-тыкву Намджун подпихивает под его ягодицы, выше приподнимает и берёт его глубже. — Хорошо… Намджун… так… хорошо… — Джин делает движения навстречу. Облизывает и закусывает губы. У него голова кружится и не понятно толком от чего.       Намджун снова кусает его шею, держит за бёдра, сильно держит, сильно и входит, кусает до следов и урчит, посасывая кожу. Сокджин задыхается от восторга, царапает спину через одежду. Кожа горит, особенно в местах укусов и прикосновений. — Не смей кончать раньше меня, — рычит Намджун, облизывает шею под кадыком, держит крепко, вбивается последние несколько раз, кончает с громким звуком. Спустя пару минут он уже у ног Джина, не отдышался до конца, а уже член его ртом забирает, не давая парню передышку. — Намджун, что ты творишь? — В голове Сокджина шум, перед глазами все плывёт. Он вцепляется в чужие волосы, хочет остановить.       Намджун что-то урчит, придерживая член рукой и забирает глубже, сжимает сильнее, хорошо, что хоть зубы не выпускает, вампир ненастоящий. — Ох… мой Бог… — Сокджин не знает, что делать. Он мечется в своих желаниях между «трахать этот рот» и «остановить этого ненормального». Член от ласк становится всё твёрже, намекая на первый вариант.       У Намджуна отлично получается. Губы у него, конечно, не как у Джина, но тоже есть. А ещё он требовательный очень. Он отсасывает Сокджину и этим самым действительно требует у парня ещё один оргазм, почти приказывает ему кончить. Этому невозможно противиться, но и желания нет. Джин не знает, каким чудом он ещё не лишил Намджуна половины волос. Оказывается, даже ждать долго не нужно. Сокджин придерживает голову парня и кончает ему в рот.       Довольный собой, Намджун глотает, облизывает, поглаживает Сокджина по бедру, потом ложится туда, щекой прижимается и улыбается. Отличный отпуск!       Джин хотел подготовить культурную программу, но времени было мало. Тем более, рядом с Намджуном его вечно тянуло на какие-то приключения, и все планы летели к чертям. Но всё же пару мест, куда стоит попасть, Сокджин отметил.       И первым, естественно, значилась Токийская телебашня. Это потрясающее сооружение из металла они просто обязаны посетить.       Джин просыпается утром. Вытаскивает из-под подушки очередную конфету, кажется, они теперь везде, и заказывает завтрак в номер. Парни одеваются и идут покорять башню. В Токио тепло, и Сокджин с удовольствием щурится от лучей солнца. Он даже майку приобрёл с каким-то аниме принтом, чтобы соответствовать месту. — Как Намсан! — замечает Намджун, когда они прогуливаются по обзорной площадке наверху башни. Они покупают там открытки, магнитики и прочую сувенирную ерунду, как настоящие туристы.       Намджун долго вертит в руках маленький макет башни, а потом покупает, отмечая: — Для макнэ. У них по соседству поселились двое очаровательных студентов — Тэхëн и Чимин, они шумные, но милые, у них две собаки под именами Левая и Правая, не отличимые друг от друга вообще, два белых пушистых комка, ребята часто гуляют с ними вместе.       Потом туристы находят магазинчик со всякими секс-игрушками и пропадают там на полдня, это даже интереснее, чем Токио с башни разглядывать, в конце концов, секса в их жизни тоже много. — Сокджин! — Намджун с радостной мордой вертит в руках розовые меховые наручники. — Смотри, что я нашёл! Джин подходит к нему и сразу запихивает в них руку, вертит на запястье. Сидят просто отлично. — Мы берём! Я ещё хочу что-нибудь этакое, например, член единорога! — Для макнэ? — переспрашивает Намджун и хохочет на весь зал. — А что? — Сокджин делает вид, что искренне удивлён, хотя смех сдержать не может. — Вдруг у них и светящиеся есть! Поставят как лампу, или вот ночью ещё удобно. — Хочу посмотреть на лицо Тэхёна, когда мы им это подарим! — Намджун сияет, разглядывая полки, а потом снимает с крючка полицейскую кепку и водружает себе на голову, ценником вбок. — Вы арестованы! — урчит, подойдя к Сокджину поближе. — Вы превысили все возможные пределы красоты, я вынужден вас арестовать! — Ах. — Джин жеманно вытягивает руки вперёд. — Офицер, вы поймали меня с поличным. Моя судьба в ваших руках. Или можно откупиться? Намджун застёгивает на них наручники. — Даже и не надейтесь! — строго говорит и ведёт его к полке со всякими разными членами. Сокджин оглядывается по сторонам, но видимо тут и не к такому привыкли. — Офицер! — Сокджин семенит за Намджуном. — А меня прямо здесь накажут? — Нет, здесь оголять вашу прекрасную задницу будет слишком, каждому захочется тоже наказать. — Намджун с важным видом пробегает рукой по разноцветным игрушкам. — Я принадлежу только вам, офицер. Никто не смеет меня наказывать кроме вас. — Сокджин для себя уже приметил парочку. Главное, с размером не ошибиться. Надо бы в руку взять, а ещё лучше — в рот. Тогда он на сто процентов будет уверен.       Они тратят в том магазине очень много денег, покупают и «ночник» для младших и для себя, и наручники, и кепку, и костюм горничной для ещё одного друга Юнги. Тот их возненавидит, конечно, обматерит и выбросит этот костюмчик, но Намджуну страшно нравится его стебать, он готов ради такого потратить лишних двадцать тысяч вон.       Потом они идут отведать настоящих такояки, никак не могут выбрать вкус и начинку, поэтому берут целый сет и объедаются до отвала. Намджун к готовке даже не присоединяется, всё делает Сокджин, иначе Намджун вернётся домой без пальцев. У него это очень ловко получается, хотя, как он говорит, он готовит такояки впервые в жизни. Намджун любуется и облизывается.       После еды они просто бродят по городу, разглядывают витрины и прохожих. Джину здесь нравится очень, и он точно никогда не забудет эту поездку. Япония другая, она отличается, она помогает по-другому взглянуть на мир. Сокджин не полиглот в отличии от Намджуна, но по вывескам может догадаться, что и где. Он тащит своего парня в зал игровых автоматов. У него от восторга аж глаза разбегаются. Джин не знает, за что схватиться в первую очередь. Намджун облегчает ему задачу и тянет его на дэнс-машину. В части танцев они как братья родные, по фамилии Деревянные, но попрыгать по стрелочкам — это вовсе не танцевать. — Я тебя сделаю, у меня ноги длиннее! — говорит Намджун с вызовом. — Зато тебя земля сильнее тянет! — смеётся Сокджин и нажимает «Play». Намджун хохочет и подпрыгивает, несколько раз очень опасно, так можно и ноги сломать; дело не в том, что он очень хочет выиграть у Джина, просто ему нравится, когда тот смеется и возмущается одновременно. Он ужасно красив, когда счастлив. Намджун любуется им иногда, как в первый день их знакомства. Как во второй. Как в третий. Не может не любоваться вот уже который год.       Сокджин проигрывает, но делает совершенно невозмутимое лицо, загораживает собой экран. В конце концов, они пришли повеселиться, а играть можно до трёх очков, потом до пяти. Ну а если до десяти, так точно победа будет за ним. Он касается руки Намджуна словно невзначай, смеётся и просит реванш. — Сделаешь мне массаж ног за это? — тут же находится парень с очаровательной улыбкой, которой невозможно отказать. — Сделаю! Но если в этот раз выиграю я, то с тебя… — Джин перебирает в голове варианты от пошлых до самых невинных, — с тебя… О! Ты наденешь школьную форму! Девчачью! — О, не-ет! — Намджун закатывает глаза. — Я ни за что не проиграю! — Ещё посмотрим! Тебе подойдёт юбочка, моя любимая онни. — Ну, держись! — Намджун выбирает песню поритмичнее и принимается активно выигрывать.       Сокджин проигрывает. Снова. Но не расстраивается совершенно. У него ещё будут возможности увидеть свою прекрасную онни. Он обнимает Намджуна чуть дольше, чем это могут делать друзья, и снова смеётся. Джину порой кажется, что в нём заводится какой-то моторчик, когда парень рядом. Он постоянно улыбается, смеётся и не может перестать. — Я хочу ещё на машинках погонять! — О, погнали! — Намджун несётся к машинкам, чтобы занять белую. Двадцать девять лет ему никак не дашь. Сокджин садится за чёрную, вариантов больше нет. — О! У меня бэтмобиль, значит, я круче. Ставлю на кон всё! Ролевые игры против ошейника. Моня, скажи «аф, аф»! — Ох, Ким Сокджин! — угрожающе звучит Намджун. — Умеешь же ты завести! – И быстро выбирает трассу.       Джин решает пойти с козырей. Садится в машину, расставляет пошире ноги, чтобы ткань натянулась, губы облизывает. Он бы ещё и футболку снял, но это совсем неприлично. В зале же дети! Намджун бросает на него взгляд перед стартом, улыбается и крепче хватает руль. Он обгоняет его на первой минуте, потом долго идёт с ним ноздря в ноздрю, поглядывает, ухмыляется… И летит вниз с обрыва, потеряв управление на одном из скользких поворотов.       Да, это всего лишь игра, да, это даже не больно, но Намджун резко перестаёт улыбаться, отпускает руль и замирает, глядя на надпись Game Over.       Сокджин ликует. Он сначала даже глазам своим не верит, а потом визжит от восторга. Подходит к Намджуну, обнимает его и шепчет на ухо развратно, прикрывая ладонью рот, чтобы не видно было: — Ошейник, Намджун. — Облизывает ушко. — Я буду держать за него крепко. И один для твоего друга в штанах, чтобы ты кончить не мог. А я буду брать тебя снова и снова. Намджун хватает его за талию, поднявшись из автомобиля. — Никогда не любил машины! — А я в восторге! — Джин становится сзади и пока никто не смотрит на них, пропихивает руку между их тел, поглаживает задницу Намджуна. — Эй, я тебя сейчас снова арестую! Кто тебе вообще права выдал? Ты нарушил все правила! — Намджун хватает его за руки и тянет на выход, чуть не забывая их вещи в камере хранения. — Я обещаю впредь быть прилежным. — Сокджин делает вид, что он споткнулся и прижимается к Намджуну сзади. Прилежанием там и не пахнет.       Они приходят в отель, закидывают подарки в чемодан и, наконец, могут выдохнуть и отдохнуть. Джин оставляет Намджуна в комнате, а сам идёт в ванну, переодеваться. Сокджин принимает душ. Ему хочется выглядеть шикарно. Чулки в сеточку с кружевами, и подвязка в комплекте. Сокджин надевает это в первую очередь. Ощущения странноватые, но привыкнуть можно. Джин даже посмеивается, глядя на себя в зеркало. Ночная бабочка из Таиланда, ни больше ни меньше. Следом надевается коротенькая юбочка, едва прикрывающая задницу. Она вся состоит из кружев, тонких и лёгких. Кружевные трусы Сокджин отказался покупать категорически. Затем корсет. Такие вещи обычно помогает надеть кто-то, но у этой есть хитрость. Впереди, прикрытый всё теми же кружевами, замочек. Так что Джин с лёгкостью надевает его на себя. В довершение — подводка на глаза и розовая помада на губы.       Сокджин выходит из ванной. Всё сидит просто идеально. Но одной одежды ему кажется мало, поэтому в руках у Джина одна из купленных ими игрушек. Он останавливается напротив кровати, где сидит Намджун, и засовывает в рот резиновый фаллос. Обсасывает его и только после вынимает. — Оппа! Если бы можно было умереть от удивления, Намджун бы сделал это. Он резко глотает воздух и роняет телефон. Он знал, что чулки на Сокджине будут смотреться круто. Догадывался, фантазировал. Но… это… — Моя девочка… — шепчет Намджун, отмирая, и тянет руки ко всему этому великолепию.       Сокджин подходит к кровати, разворачивается спиной и наклоняется, поднимая с пола конфетку. Юбка слишком короткая, поэтому все прелести оголяются. — Ой! — Джин словно стесняясь, пытается опустить её и выпрямляется. Он садится перед Намджуном на кровать, на колени, широко раздвигает ноги и откладывает пока игрушку. — Оппа, — Сокджин само очарование, — там кажется что-то не так. — Он поднимает юбку, демонстрируя уже вставший член. Намджун почти немой от всего этого. Он оглядывает Джина, трогает, снова оглядывает, гладит под юбкой, стонет от этого, по ногам ладонями ведёт. — Детка, выходи за меня. — Сокджин пьянит его, лишает мозга, он смотрит на него, как на величайшее чудо света, а руками вовсю лапает бёдра, усадив к себе на колени. Хочется все это зубами срывать, но жалко даже красоту такую портить. — Ты самая красивая девочка на свете, — бормочет Намджун, нашарив член рукой. — И самая правильная. Всё у тебя там так. Да, детка? — Он сразу дрочит его, рукой задирая юбку. — Ах! — Детка старается не стонать громко и сохранять невинный вид. Сокджин держится за плечи Намджуна, голову чуть вбок поворачивает, словно в глаза смотреть стесняется. — Ты у меня первый, оппа. Будь нежным, твоя девочка ещё так неопытна. — Ох, детка, я не могу этого обещать. Ты будишь во мне монстра! Намджун заваливает Сокджина на кровать. По идее, он должен где-то там прищемить себе пальцы сокджиновскими подвязками, но он, кажется, уже прищемил себе мозг, потому что разводит ноги парня и ныряет с головой под эту юбку, целует бёдра изнутри, мошонку языком дразнит и дышит горячо. То, что Намджуна почти не видно из-за всего этого кружева, заводит почему-то страшно. Детке уже не до нежностей. Он приподнимает бёдра, потому что хочется страшно уже.       Намджун находит где-то в складках одеяла смазку. А с другой стороны — новую игрушку. Такой Сокджин доводит его до окончательного помешательства. Он хочет взять его сразу с двух сторон. Сначала он слегка дразнит его мокрыми пальцами изнутри, оставаясь под юбкой. Затем щедро смазывает искусственный член и рычит от того, как классно это видеть. Юбка на Джине уже задрана далеко наверх. Сокджину от возбуждения и предвкушения даже дышать тяжело. Корсет давит. Он нащупывает пальцами молнию, не сводя глаз с Намджуна, и дёргает её вниз. Джин чудом не срывает застёжку полностью. Сокджин то закрывает лицо руками, то снова хватается за простынь, ноги разводит шире. Ему хочется до дрожи.       Намджун вводит в него только головку и проворачивает слегка. — Ты такая красивая, моя девочка, — урчит, оглаживая чулок свободной рукой, собирая тонкую материю пальцами и натягивая. — Особенно, когда очень хочешь, чтобы тебя трахнули… — Хочу… Пожалуйста… — Джин пытается съехать вниз, но по простыням не удобно ужасно. Поэтому он стонет просто жалобно, гладит свой живот, юбку сминает. Введя член до половины, Намджун нависает над Сокджином и оглаживает рукой все его изгибы. — Ты ведь принесла с собой член, потому что хочешь быть заполнена до краев со всех сторон, моя принцесса? — Иначе это розовое развратное божество просто не назвать. Особенно, когда губы его вблизи видно. — Дааа… Хочу везде! — Джин притягивает его за затылок к себе, целует страстно, губы в поцелуе прикусывает. Ему кажется, что он кончит, как только игрушка войдёт до конца, всё тело в напряжении. Этот голос, то что он говорит…       Намджун прерывает поцелуй, он сейчас сам взорвётся прямо так, возможно, лет через пять он научится немного попроще относиться к уровню развратности своего парня, но пока крышу от него сносит на ура. Намджун переворачивает его на живот, вводит игрушку до конца, поставив Джина на колени, приподнимает юбку, целует там, куда входит искусственный член, языком вокруг дразнит.       Сокджин стонет. Проезжается лбом по кровати. Стонет снова. Пытается держать ноги, чтобы не разъезжались, чтобы Намджуну было удобно. — Коснись меня… Хочу кончить… Не могу...— Он скребёт руками по ткани, но к себе не прикасается, обещал же быть послушным. — Хочешь кончить? — хрипло переспрашивает Намджун, водя рукой по животу. — А потом придётся кончить второй раз… Справишься, моя невинная детка? — Да… Быстрее… — Джин раздвигает сильнее ноги, почти падает на кровать. Кажется, что это принесёт облегчение. Намджун придерживает его поперёк груди, прижимается бёдрами к бёдрам, до конца входит игрушка, а член Сокджина оказывается в руке Намджуна.       И уж за три года парень научился трогать его именно так, как нужно. Джин кончает почти сразу, долго, дрожа в чужих руках от перевозбуждения. Он держит равновесие с трудом, почти полностью повисая в объятиях Намджуна. Сокджин благодарен. Дышит тяжело, но старается быстро прийти в норму. Они только начали. Намджун размазывает сперму по корсету, перевернув Джина обратно на спину, любуется им, целует в губы, снова любуется. — Моя красивая… Сокджин жаркий, постоянно облизывает губы и смотрит с поволокой. Игрушка внутри. Намджун не трогает её, не двигает, и это очень необычно. Это добавляет остроты. Сокджин снова просит: — Оппа, подвигай там и здесь. — Он проводит пальчиками по уже вставшему снова члену. — Поцелуй. — И ненасытная… — улыбается Намджун, сползая вниз.       Сначала он снова целует бедро, там, где резинка чулка заканчивается, подлезает под застёжку, пытается снять, прищемив палец, шипит, но не отвлекается надолго.       Сперма на члене Джина еще не высохла, Намджун целует головку, берёт наполовину в рот и проворачивает игрушку внутри. — О, Боги! — Сокджин чуть не подпрыгивает на месте. Он уже успел привыкнуть к тому, что что-то в нём, и движение выбило из колеи. Ощущений так много и так мало. Джин ёрзает, устраивается удобнее, прикусывает губы. Намджун цепляет член пальцами, вытаскивает и, вместе с тем, почти выпускает изо рта. Одновременно берёт его глубоко ртом и игрушку обратно вводит. — Ааах! — Сокджин не знает, куда деть руки, и снова закрывает ими лицо. Приподнимает бёдра, толкаясь в чужой рот, ещё немного.       Намджун рычит. Его собственное возбуждение уже давно на грани, но свой член он не трогает. А очень хочется. Он довольно быстро перемещается по кровати, сам об себя стукается, но на это тоже не обращает внимание — не до боли в коленке сейчас. Он оказывается сверху Джина, сняв с себя штаны, членом над его лицом размахивает, а потом вперёд наклоняется и снова проворачивает игрушку в нём. — Давай, сделай мне тоже приятно, моя девочка… — Дааа… Сокджин проводит по чужому члену рукой, гладит. Облизывается. Держа в руке, проводит головкой по мокрым от слюны губам. Обводит её языком и, наконец, берёт в рот. Сосёт сразу плотно и быстро, помогает руками. Джин словно добрался до источника влаги, теперь припадает к нему со всей страстью.       Намджун чисто физически не может взять его в рот, потому что стонет в голос, дышит тяжело и просто голова кружится, когда наконец-то ему тоже физических ощущений достаётся с лихвой. Но член Сокджина он дрочит плотно и быстро. И игрушку иногда трогает, глубже запихивает, рассматривает, вынимая и снова — внутрь. Джин придерживает партнёра за бёдра, работает только ртом, умудряясь при этом иногда чуть вниз съезжать. В таком положении если член уже во рту, то он там без возражений, и вынуть не просто. Сокджин и не вынимает, лишь останавливается, когда стонет. Он перемещает руку с бедра на мошонку, гладит. Джин вместе с членом посасывает и свой палец, а потом гладит им у Намджуна между ягодиц. Просто водит туда-сюда, второй рукой продолжая придерживать, и сосёт, закрыв глаза. Намджун шире разводит его ноги, хватается над коленками руками, тянет к себе, а потом кусается там, рычит, как голодный зверь, и кончает Джину в рот, переполненный. Сокджин дёргается, но успевает сориентироваться, поэтому не давится, принимает всё. Но член изо рта не вынимает, держит его, языком с ним поигрывает, и рукой по животу Намджуна ведёт. — Ммм!              Намджун, едва отдышавшись, снова берёт его в рот, а внутрь, к игрушке, ещё пальцы добавляет. Отлично входят. Плотно. Горячо. Слишком. Джин отрывается от своего занятия и тяжело дышит. Он пытается взять снова, но не может вот так сразу справиться с собой. Смотрит на Намджуна и снова начинает дрожать. Руки его хватает, и он сам не знает, просить остановиться или продолжить. Намджун от него снова оргазм требует, ртом, но без слов, сжимая губами и отсасывая плотно. Сокджин придерживает его руки или держится сам, непонятно. У него даже дрочить не получается. Он дрожит уже явно, как от озноба. Убирает руки от чужих рук, трогает бёдра, гладит. Джин кусает пальцы, когда до оргазма секунды, берёт их в рот, проводит языком. И, кончая, вводит один из них в Намджуна.       Намджун мычит, проглатывает, далеко не сразу выпускает изо рта, тяжело дышит, ткнувшись лицом в чулок. — Сокджин-а… — Я люблю тебя… — Джин поглаживает чужой член, раздумывает. Находит чудом смазку и мажет ей пальцы. Вводит в Намджуна два. Двигает медленно и плавно. В такт дыханию. — Я только поглажу, больше ничего. Втягивая воздух через плотно сжатые зубы, Намджун снова гладит Джина по ногам, вниз и вверх, вверх и вниз, чулки, пальцы, слова, всё вместе — это заново заводит, легко. — Хочу внутри тебя. — Сокджин вынимает пальцы, смотрит преданно. — Хочу чувствовать, как тебе хорошо. Намджун переворачивается, ложится на спину. — Возьми, — просто, но уверенно говорит. Джин сначала целует медленно и тягуче, постепенно возбуждая, языком и губами обещая большее. Он спускается поцелуями по чужой шее и груди. Члену тоже достаётся. Сокджин снова смазывает пальцы и вводит два, не торопится, даёт время отдохнуть. Затем добавляет третий, наклоняясь и целуя живот в этот момент. Он не может налюбоваться Намджуном, не может перестать смотреть на него. Когда движение даётся легко, Джин вынимает пальцы и приставляет головку своего члена. — Я вхожу...— Сокджин замирает в этот момент, даже умирает на пару секунд, так точно. Сжимается, тем самым и игрушку в себе зажимая. От этих ощущений Джин стонет, толкается рвано, нетерпеливо. — Красивый... — Сокджин постепенно выравнивает ритм. Он медленный и неторопливый. — Мне нравится быть внутри тебя. Нравится ощущать и трогать руками.       Намджун обнимает его плечи, слегка приподнимает бёдра, так проще, так входит легче, он резко выдыхает то, что в лёгких, обратно не вдыхая ничего, задерживаясь так, без воздуха, пока голова не плывёт окончательно. — Сокджин-а… Я так люблю… тебя… — хрипло шепчет, пробегаясь пальцами по широким плечам своего парня. И то, что он в юбке, чулках и корсете — это определенно плюс, минусом это быть вообще не может. — Люблю. Я не знаю можно ли выжить без тебя. — Джин легко касается чужих губ и двигается по-прежнему медленно. Ему нравится чувствовать лёгкое сопротивление, когда член входит в чужое тело. — Нельзя, — тихо отзывается Намджун, выдыхает на каждом движении и сам слегка бёдрами покачивает, найдя пяткам опору. — Хорошо…вот так. — Сокджин почти ложится на него. Упирается лбом в плечо и замирает на несколько секунд. Затем целует куда-то в грудь, смотрит устало немного, но счастливо.       Джин неожиданно и без предупреждения двигается резко, спину выпрямляя. Ноги Намджуна сгибает в коленях, придерживает, давит. Сокджин входит глубоко, размашисто, ногтями по бёдрам скребёт. — Джин! — Намджун вскрикивает от этого, но сладко.       Тянется руками куда-то вверх, цепляется пальцами одной руки за край кровати. А второй ведёт вниз, по всему своему телу, едва окунув пальцы в рот.       Он дрочит себе, глядя на Сокджина, и уже не может закрыть рот. Джин старается держать темп и не срываться, но это сложно. Игрушка внутри чувствуется очень явно, когда он подаётся вперёд. Он не знает, когда она так встала, но каждое движение по телу новый импульс пускает. Сокджин практически заваливается, но ноги чужие придерживает. Не сдерживает ритм, ускоряется. Пытается подвигать ногами, чтобы игрушка поменяла положение, но становится хуже. — Джи-ин! — тянет Намджун ещё слаще, жмурится, подаётся вверх. Плывёт в глупой, довольной улыбке, когда доводит себя до оргазма просто за пару минут, он не резкий, как предыдущий, очень плавный, спермы почти нет, но ощущения всё равно сильные. — Джин!       Сокджин кончает следом или чуть раньше. Он не отслеживает. Но после просто падает рядом, обессиленный. Вынимает игрушку, откладывает её куда-то в сторону и ложится на Намджуна сверху. Целует его губы, скулы, глаза, щёки, остановиться не может. — Всё люблю, всего люблю. Никто в целом мире не заменит. Мой. Только мой. – Намджун прижимает его к себе одной рукой, второй по голове гладит, словно успокаивает, дышит ровнее. — Давай поспим немного и продолжим… — Хорошо. Только я сполоснусь и переоденусь, а то неудобно так. Сокджин быстро принимает душ, снимает с себя одежду и голышом заваливается Намджуну под бок. Тот тоже помылся. Простыни они сменили, и это всё, на что хватило сил. Джин прижимается плотнее и, чувствуя тёплые объятия, вырубается почти сразу.       Намджуну снится, что они совсем пожилые, два уютных пенсионера в мягких свитерах, сидят на берегу Восточного моря и смотрят, как заходит солнце.