Огонь, мерцающий во льду

      Я открыла глаза за десять минут до прибытия такси, когда все вещи уже вывезли, в голове царила ленивая неразбериха.       — Ур, это ты постаралась? — спросила я копошащуюся на кухне подругу и достала бутылку воды из холодильника.       — Да. Подумала, что ты и так всю ночь не спала, вот и решила все вещи отправить с Дином и Дэном, — я поперхнулась. Нет, конечно, я представляла их имена эквивалентом Лелика и Болика, но чтобы настолько. И почему я никогда не задумывалась, что Денис и Даниил так сокращаются?       — Нет, мои родители не поэтому их ко мне приставили, — парировала подруга мой немой вопрос.       — Ладно-ладно, ты все собрала? — отсмеявшись, поинтересовалась я.       — Я тут подумала, что было бы не плохо прилететь в Рим, а уже оттуда добраться самим, на машине, — вкрадчиво начала Урсула.       Да, Италия очень красива летом, да и нам по пути попадется пара прекрасных виноделен. Однако это совершенно безрассудно... Черт с ним, меня еще не представили миру, так что я в безопасности.       — Окей, сестренка, я сообщу об этом пилоту, когда мы сядем в самолет. Только выбери неприметную машину на прокат, желательно с защитой, ладно? — притворно изобразив холодность, выдала я, хотя сама радовалась возможности посидеть в машине и послушать музыку, вместо занудных встреч и приемов дома. Успеется еще.       — Конечно! Да чтобы я и выделяющуюся машину? Никогда! Меня тоже предки убьют! Только, Соль, — так она называла меня редко, только когда дело попахивало жареным… Жареным каменным троллем по имени Урсула Каропэн. — можешь довериться мне в выборе одежды?       Хм-м… Не в этой жизни. Только сейчас я оглядела, что на мне было одето. Это была мятая школьная форма, в которой я и заснула.       Черт.       — Не, у тебя вещи очень «твои», я лучше в толстовке поеду, — сказала я, разворачиваясь в направлении комнаты.       — Я все отправила, — предупредила пока еще живая подруга с ударением на «все».       — Ты что-о-о? Ты же не… — взмолилась я, медленно приближаясь к Урсуле с уже вспыхнувшим огоньком в руках. ладно, он не был настолько велик, чтобы причинить вред здоровью человека, но вот ее любимой футболке не поздоровится.       — Тебе пора одеваться нормально, — вскрикнула она, отпрыгивая в сторону с широченной улыбкой, однако ее жестикуляция руками выдавала волнение.       — Я. И. Так. Нормально. Одеваюсь, — отчеканила я каждое слово.       Ласточка и черный сокол резко встрепенулись и подлетели к нам поближе, готовые помочь с атакой. И ты, Брут? Единственное, что меня бесит в других, это ошибочное допущение того, что они знают, что будет лучше для меня. Это возможно, но со своей жизнью мне бы хотелось разбираться самой. Я все могу простить: и тупость, и стервозность, даже ненависть без причины. Все это, пока не указывают мне, что делать. Единственные, кому это позволяла, были брат и отец, и то, только в случаях, где мое сопротивление не требовалось или их доводы побеждали. Урсула знала это лучше кого-либо другого.       — Какого, прости, подземного, ты это сделала?! — воскликнула я.       — Прости-и-и… Не беспокойся, я взяла тебе платье еще вчера, оно удобное и тебе шикарно пойдет! — тут же нашла альтернативу подруга, перебираясь через барную стойку и смотря мне прямо в глаза.       — Ладно, неси, — раздраженно ответила я, хотя первоначальный запал все еще присутствовал, но вариантов-то было немного. Ладно, позже ей это припомню. Я собиралась прилететь в стандартном наборе богатой бунтующей девчонки, а именно в рваных джинсах, свободной футболке и кофте цвета хаки с акулой на капюшоне и темных очках. Я пока не была уверенна, стоит ли мне говорить родителям, что мои глаза это те, «которым позавидовало солнце». Нет, это не плохо, просто означает, что я имею определенную ментальную силу, что хорошо, для семьи и клана, поэтому меня могут отправить на управленческий, вместо медицинского. Итак, положение шаткое, ведь брат, скорее всего уйдет из семьи, так как его девушка — дочь Главы пусть и маленького, но все же клана. В общем, по-видимому, бунт против системы откладывается на потом, а я предстану в виде красивого ребенка. Вот только откопаю линзы примерно моего цвета в куче всего, что подарил директор и буду мужать.       Мои размышления прервала Урсула, которая вынесла два черных чехла, в которых, по-видимому, заключались наши наряды. Мне уже страшно… Сначала она достала свой. Там был комплект из черного топа и черной юбки в пол, но не смотря на звучащую скромность, он таковым не являлся. Топ был полупрозрачным и просвечивал бра, а юбка имела разрез почти до конца. Тем не менее, я уверена, что оно ей нереально пойдет и не будет выглядеть вульгарно; вот это плюс модельной внешности.       С другой стороны, я уже начинала бояться: мне ничего подобного не то чтобы не пойдет, но просто смутит настолько, что лицо будет пунцово-красным. Так и представляю себе: иду вся на моде, а вместо головы помидорчик с веточкой и капелькой росы. Именно так и увидят меня окружающие.       Мое воображение остановил звук открывающейся молнии. Все оказалось очень даже неплохо. От наряда веяло спокойствием, комфортом и довольствием. Не знаю, как, но представленный предо мной наряд будто был сделан под мое внутреннее «Я». Не слишком открытый, но в то же время более, чем вызывающий своей длинной. Платье — удлиненная версия моей черной толстовки; еще бы джинсы к ней, но увы и ах. Меня только смущали кожаные полусапожки. Они были на десятисантиметровом каблуке, удобные, но в тоже время я понимала, что долго в них не проходишь — ноги устанут. В целом, я была довольна тем, что наряд получился довольно скромным, а с Урсулой вместе мы выглядели по-разному шикарно, и только шнурками на руках говорили о том, что мы из одной песни.       Всю дорогу до аэропорта я пыталась вталдычить Уре, что не хочу я разбираться с проблемными людьми, поэтому-то не надо звать того феникса, с которым она летала с крыши. Но кто меня будет слушать? Правильно, никто! И уж точно не она. Вот и какой из меня Глава после этого, одно название. На самом деле, я хотела как-то развеяться, а то ближайшие пара дней обещают быть ой какими насыщенными. Решили остановиться насчет того, что он нас подхватит у аэропорта, и отвезет в квартиру. Проведем в Риме еще часа три, а потом рванем на летний бал во Флоренцию, даже будет день, чтобы я успела со всеми перездороваться. Согласилась.       Летели мы долго, но пилот родительского самолета не стал возражать насчет изменения пункта назначения. Кроме него и второго пилота в самолете были еще двое из ларца, одинаковых с лица — Дин и Дэн, которые сейчас играли в приставку; Урсула, которая спала, две вполне красивые стюардессы, одна из которых была новенькой, поэтому я постоянно ловила ее взгляд на себе и подруге с ее компаньонами; первая всегда летала с нашей семьей, сколько я себя помню, поэтому просто радовалась присутствию птиц, хотя отец с матерью не раз брали своих. К слову, у отца был ворон, а у мамы два снегиря. Стюардесса также сказала, что я похорошела. Ну да, последний раз я летала, когда потеряла брата и мне разбили сердце. Определенно лучше.        Я тоже задремала, но мысли пока не могли оставить меня в покое. Как-то это поездка меня напрягала. Надо будет много чего сделать, а значит, что многое может пойти не так. Но все-таки я как-то заснула.       Очнулась в оранжерее. На том же диване. Переползла на вольтеровское сиреневое кресло, около которого уже стояла моя чашка с кроликами и налила в нее чай.       — Солисия Финиче, не ожидал вас здесь увидеть, — обратился ко мне парень лет шестнадцати.       — Привет, а ты? — с улыбкой спросила я.       — Я Генри, 15 Глава, стану главой через четыре поколения от тебя, — сказал темноволосый кареглазый парень.       -О, здорово и на каком ты моменте?       — На том, когда решаю сбежать из семьи, — радостно заявил мне новый знакомый. — А Вы? — Блин, что-то знакомое, а точно, я ведь тоже на таком моменте, но как-то в осуждении обсуждении Глав не нуждаюсь.       — Ко мне можно на ты, — сказала я и мягко улыбнулась. — На том, когда мой брат делает предложение. Почему ты сбегаешь? — спокойно спросила я и отпила еще глоток теплого осеннего чая с корицей и яблоком. Только заметила, что сейчас осень. Странно, что тут время идет по-другому.       Раздался грохот входной двери, и к нам быстро приближалась фигура, облаченная в черный плащ.       — Приве-е-ет, Соля! — вопило странное создание. Мы с Генри переглянулись. У нас случился содержательный немой диалог. Он как бы задавал вопрос: «Это что?», а я взглядом отвечала: «Не знаю, но выбора нет, сейчас познакомимся». К нам-таки подбежал рыжик Эндрю, а по совместительству мой внук.       — Привет-привет, Эндрю, Генри — поздний. Генри, Эндрю, за два поколения до тебя, — представила я их друг другу. Они пожали руки, а Эндрю опять начал меня обнимать, видимо, бабушка из меня неплохая.       — Эндрю все может заспойлирить, тебе повезло, что ты после него, а то он бы тебе все рассказал. При первой встрече он мне сразу сказал, что я его бабушка, а мне было только двадцать, представляешь?! — сказала я, упуская тот момент, что и сама еще не вышла из этого возраста.       — Я не спойлерил, а просто думал, что ты знаешь, — пробормотал Эндрю, на что Генри отвесил ему подзатыльник.       — Помни правила, придурок, а то мы тут все весь интерес к жизни потеряем, — ровным голосом произнес Генри. Хм-м. Ну да, имеет смысл, но это нас мелкий учит. Вот это странно.       Мы были, мягко говоря, удивлены поведению малолетней Главы, ай, да и ладно.       — Так почему бежим? — продолжила допрос я.       — Да, девушка мне одна нравится, а ей нравится мой популярный брат, вот и решил уйти и разобраться в себе, правда не знаю, куда. Так что я пока на поезде, — сказал он. А мы с ним похожи. Может, ему тоже мою академию посоветовать?       — Не поможет, я так раз пять делал, — сказал весело рыжик, за что получил порцию разгневанных взглядов. Еще бы, его слушать. Он же Глава с разбитым сердцем. Кстати, а вот я, если верить другому спойлер-мастеру, Глава-сердцеедка, так что может меня послушает.       — А если просто отдалиться от них и заняться чем-нибудь нереальным, я вот дайвингом баловалась, — выдала я, почему-то уверенная, что он сам разберется с чувствами, если ему дать время.       — С этим сложнее, я еще не прошел обряд пепла, — пробормотал он. А я думала, что главы тут только после первого обряда появляются, наверное, он сильный.       — Ну, я с девяти лет и ничего — жива, просто помогает расслабиться и подумать. Можешь приехать на виллу у Северного берега: ключи под горшком, никто не узнает, что ты будешь там. Мы с братом создали то место и оно навсегда будет существовать как убежище, да и пару домработниц там наверняка есть. Рядом дайвинг-центр, гигантское количество литературы и море с невероятной фауной. Съезди, расслабься, а через неделю-две возвращайся, и борись дальше! — выдала я двум офигевшим ребятам.       — Эй, а почему я об этом только сейчас узнаю, я же постоянно с девушками расстаюсь?! — насупился рыжик.       — Именно поэтому тебе и не стоит туда ездить, ведь ты еще не встретил девушку, от которой тебя нужно будет спасать, — декламировала я. Он нахмурился, но ничего не ответил, я посмотрела на часы.       — Ну все, пора, — сказала я, смотря на часы, что стояли в двух метрах от стола. Шесть часов, пора домой — Было приятно увидеться с вами!       — Нам тоже, — хором ответили ребята.       Опять тишина и белый свет, даже чувство легкой турбуленции. Все как в первый раз. Хотя, в этот раз это было от того, что самолет действительно испытывал некоторую турбуленцию при посадке.       — Ну здравствуй, дом, — пропела я, зевая. Урсула тоже зашевелилась.       Попрощавшись с командой и попросив их вернуться во Флоренцию до заката, мы вышли на улицу и стали ждать встречающего нас друга Уры. Два истукана уже сели в снятую Урой черную BMW I8, которая действительно выглядела безопасно, но что может быть незаметнее одной супернавороченной черной машины? Правильно, две таких машины! Друг Уды приехал на такой же. Я даже представить себе не могу, что за феникс-неформал этот Нэй от Пероней. Встретил нас высокий светловолосый, но не блондинистый парень с глазами цвета древесной коры. Не слишком высокий или низкий, приятного телосложения с щетинкой и пучком на голове. Думаю, либо писатель, либо путешественник. Он сразу же побежал обниматься с Урсулой, которая от чего-то стала испуганно бегать вокруг шасси самолета от надвигающегося мэторогана. В итоге она забежала за мою спину с наигранной мольбой о спасении.       — Привет, ты должно быть Ней? — сказала я первое, что пришло мне в голову, — приятно познакомиться, я вроде как подруга этой бестии, — улыбнулась, Ура больно ущипнула за спину.       Тут его глаза странно заблестели, и он накинулся на меня с обнимашками, которые чуть не раздавили мне ребра. Благо, мои фамильяры надавали ему по башке маленькими камнями, пока он не отошел. Урсула, наблюдавшая за всем этим, стала угорать еще сильнее, а я отозвала птиц. Он удивленно на меня посмотрел.       — Так ты тоже? — сказал он скорее себе, чем мне.       — Ага, — ответила я. Думаю, он подумал, что я феникс.       В эту же секунду к моим фамильярам подлетел коричневый сокол и стал знакомиться. А-а-а, так он про одну породу фамильяров говорил.        — Девочка? — спросила я, разбавляя секундное молчание, пока все наблюдали, как черный сокол резко отстранился от коричневого.       — Ага, — одобрил мое заключение он.       — А, тогда понятно, просто он не привык к вниманию женского пола, кроме ласточки, — ответила я.       — А она не привыкла, когда ей отказывают, — тут оба моих спутника прыснули.       Спустя пару мгновений мы отозвали пернатых и сели в спорткар нашего Нэя. По пути меня баловали рассказами сначала про Синки — птицу Нея, которая вскружила голову слишком многим фамильярам, а потом и про приключения двух сумасшедших идиотов, коими являлись мои попутчики. К концу пути я более или менее осознала, что с этими ребятами хоть и страшно, но безумно весело. Только надеюсь, они не решат скинуть меня в кровати с обрыва над морем, пока я сплю, что случилось однажды с Урой на день рождения, стараниями Перонея, конечно.       Только поняла, что не назвала своих фамильяров, поэтому с усилиями воображения друзей мы кое-как выбрали подходящие. Кстати, Нэй и придумал оба, как оказалось, он и путешественник, и писатель, и журналист в одном флаконе, да к тому же я читала пару его научно-фантастических трудов. Не удивилась, что это были его работы, он и в жизни имел довольно колоритный слог. Непонятно, откуда он взял тыщу вариантов для имен, половина из которых были чем-то из ряда «Сосисочка» на иврите или «Медуза» на вымершем языке — эсперанто. Но и хорошие нашлись. Сокола решили назвать Эклисс, что просто значило «затмение» на итальянском — символ изменения и непредсказуемости, а вот с ласточкой пришлось повозиться, но и тут нашлась неплохая идея — Граци. Думаю, перевод и объяснения не нужны. Благо, Дина и Дэна не было, а то было бы полно типичных вариантов типа «Кеш» и «Шариков».       С таким настроением мы и подъехали к пятиэтажному дому на одной из центральных улиц Рима, где, собственно, и жил Ней. На первом этаже, да и на втором, были мастерские и кабинеты. Не знаю, зачем ему так много, но, цитируя владельца, «вот как-то захотелось» и все тут. На третьем находились три спальни, а на четвертом — гостиная, соединенная с кухней, бильярдная и выход на огромную террасу с видом на какие-то развалены. Наверх он нас не пустил, мол, его спальня и бардак.       Потом, когда приехали Лелик и Болик, мы сходили в магазин и решили приготовить мясо с песто и сыром, коим тут же занялся Ней, салат от Уры и «Анна Павлова» от меня на десерт, а истуканчики помогут, если нужно будет. На том и порешили.