Часть 17
20 июня 2017 г., 13:41
Фамилия «Разел» была мне чем-то смутно знакома, поэтому, дойдя до центра лабиринта и покормив ласточек припрятанными для них же семенами, я открыла телефон и загуглила фамилию. Оказалось, что Разелы владеют сетью отелей и ресторанов по всему миру, больницами, тремя небоскребами и, самое неожиданное, отвечают за северную ВАМС, так же, как и мои родители, являются спонсорами южной. Элиза и Эрик являлись главными акционерами, остальные акции были распределены между детьми. Девятилетние близнецы Эндрю и Энтони — десять процентов каждому, двадцатилетняя дочь Эмма — двадцать процентов и их старший сын Рей — тридцать процентов, что ровнялось доле родителей, но из-за того, что близнецы несовершеннолетние, то их родители управляли активами и выходило ровно пятьдесят процентов в их распоряжении.
Меня резко прошиб озноб. Рей Ди Разел — парень из сна… Парень с балкона, преследователь. Девушка, что он искал — я? Что я ему сделала? Мое сердце непроизвольно сжалось, а телефон со звоном упал на каменный скамейку в беседке. Я не трусиха, но эта ситуация меня скоро до психушки доведет. Трясущимися руками я набрала номер Уры. Она ответила почти сразу, вкратце изложив ситуацию, я попросила ее выйти к центральному входу и последить за фамильярами, ведь к ним ведут какие-то нити, не хватало еще похищения фамильяров к списку заслуг Разела прибавить. Она пообещала присмотреть за ними еще пол часа, а потом вместе встретиться на пляже, где мы сможем поговорить с отцом об этом парне. Возможно, мне не стоит никуда лететь из страны Фениксов. Набрала отцу — нет ответа, мать тоже в режиме «тишины». Наконец мне ответил брат, но они с Сией были уже в центральном доме, поэтому, собравшись с силами, я все-таки решила пойти на бал. Ну, а что? Сэм, по сравнению с Реем, словно укус комара, а Рей меня не тронет при людях, в отличие от уединенной беседкой, бал прельщал намного сильнее.
Войдя в центральный зал, я удивилась количеству присутствующих там людей. Такое ощущение, что оно увеличилось раза в три и теперь половина из присутствующих парами двигалась в такте вальса, а другая шумно суетилась, избегая танцпол. Я пошла в направлении раздачи фонарей для запуска, когда мою руку перехватил Сэм. Мне жутко захотелось ее вырвать, но я сдержала этот порыв и испытывающие посмотрела на него.
— Привет, я знаю, что ты не хотела бы меня видеть после всего, что произошло, но я обязан попросить прощения за всю ту боль, что я тебе причинил.
Сэм, ты прав, я не хотела бы, так что оставь меня. Я тебя простила, но это не значит, что мне не больно с тобой общаться, так что отпусти! — холодно ответила я, переведя взгляд с окружающей суматохи на его темные, почти черные глаза. Он вздрогнул, но не отступил.
— Один танец, и я тебя больше не побеспокою. Обещаю.
— Что же, во имя былой дружбы, но в этом платье и на этих каблуках тебе придется меня нести и самому не споткнуться о подол.
— Как прикажете, Солиссия Ван Ален.
— Я теперь официально Фениче, — сказала я, словив ошарашенный взгляд и явное желание что-то спросить, которое я не без садистского удовольствия проигнорировала. — Ну что, мы танцуем?
Мы начали вальсировать, его руки аккуратно подстраховывали меня, когда я теряла равновесие, и отпускали на расстояние, на котором мне было комфортно танцевать, не пытаясь притянуть к себе, как раньше. Это все чем-то напоминало танец со знакомым незнакомцем, ну, или мертвецом. Помнишь его движения в вальсе, особенности того, как быть ведомой, внешность, запах слегка терпкого одеколона, но передо мной стоит кто-то совсем чужой. Самым странным открытием для меня стало то, что сердце больше не пропускало ударов, а танец выходил вполне плавно, как диалог ни к чему не обязывающий, не было больше той порывистости движений и неожиданных па. Когда мы из центра протанцевали к краю, нашу пару остановил кто-то, перехватив руку Сэма и отсоединив его от меня. В нос ударил запах хвои, леса и табака, намного более сильный, чем еле уловимый одеколон Сэма. Я боялась поднять глаза и увидеть там злосчастного преследователя.
— Можно я украду твою партнершу на этот танец? — хитро сказал кто-то, тембр голоса говорил о том, что это и есть тот самый Рэй, что недавно говорил о моей поимке по телефону.
— Рей, не стоит, ты же ее не знаешь, — серьезно ответил Сэм, закрывая меня своим телом. Да, не отдавай меня ему, хоть это сделай, вечный!
— Она, та шестилетка, — в тон ему ответил ди Разел, а Сэм резко отстранился. Что вообще происходит?
— Я думаю мне пора, — вдруг слился Сэм. Просто так взял и отпустил, они сговорились?! Это он на меня его наслал? Пока они перекидывались взглядами, я тихо развернулась в направлении раздачи летающих фонарей, как чьи-то руки оплели талию и прижали меня к себе, давая окунуться в его прохладную свежесть. Только от этого меня еще сильнее отбросило в кромешный ужас. Я встала как вкопанная, не в силах и звука издать.
— Далеко собралась? Надо дотанцевать танец, Лиса, — прошептал парень, и в его тембре я уловила хитрую ухмылку. Разум отключился, а в голове появилась картинка захлопывающейся клетки. Это отрезвило меня и дало силы вернуть контроль над телом. И вот я уже извиваюсь и пытаюсь его оттолкнуть, но ничего не выходит. Приложив все силы, вырываюсь и отпрыгиваю в сторону, наблюдая за ним. Пячусь назад, разворачиваюсь в этот момент, он обхватывает меня сзади с силой сжимает опущенные запястья, лишая всякой возможности на побег. Я только и могу, что бессильно пинать его туфлями, то и дело теряя равновесие.
— Ты строптивая, знаешь, я законный сын Ледяных, единственный наследник своего деда, так что тебе же лучше быть со мной, — шепнул он мне на ухо, склонив голову, а затем шумно вдыхая, зарылся носом в мои полураспущенные волосы. Испуг загнанной в угол жертвы все никак не отступал, поэтому двинуться не было ни физических, ни моральных сил.
— Да хоть Верховный Дракон, я тебе ничего не обещала! — прошипела я, пытаясь отпрянуть, отчего его руки еще сильнее сжали в тиски мои запястья.
— Ты обещала Сэму, а он мне, так что все довольны, ты ведь мечтала обо мне, — мурлыкнул брюнет, прожигая меня глазами и перенося свою руку на талию.
— О том, чтобы ты отстал, я мечтала. Отпусти, на нас уже все смотрят! — буркнула я, стараясь сделать голос более уверенным, но вышло что-то вроде тихой мольбы.
— Тогда поцелуй, — усмехнулся Рей.
Я сделала еще одну безуспешную попытку вырваться, а потом развернулась и посмотрела на него. Серые, почти голубые глаза с какими-то нездоровыми искорками в глазах, прожигали меня насквозь. Мы были в паре сантиметров друг от друга, его холодное дыхание опалило мои губы, он их не тронул, повернул мою голову за подбородок, поцеловал щеки, глаза, сильные руки прижали меня к себе еще сильнее, так что я не могла не вдыхать запах леса, мяты, сигарет и чего-то спиртного, исходивший от него, услышала бешеное сердцебиение. Оно было мое или его? Мне было страшно до этого, а теперь я вообще на грани истерики, ноги уже не держат, а в голове пляшут единороги, норовя полностью отключить мой разум.
Надо было что-то делать; раз нет сил его остановить, то будет ум. Сделав вид, что я поддаюсь вперед для поцелуя и убедившись, что его глаза закрыты и он не увидит, как моя рука преодолеет расстояние до его лица, я со всей силы дернулась, дав ему самую сильную пощечину, на которую я только была способна. Он оторопел, прижав ладонь к щеке, не ожидая такого фокуса от меня. От него не хлынула волна злости, только отголоски непонимания и какой-то грусти, еще бы чуть-чуть, и я бы его пожалела, однако вдруг вспомнила все хорошее, что произошло со мной по его вине, и развернулась, дабы уйти. Иногда я не хочу знать, что кто-то страдает, но сила семьи, посылающая нам все негативные эмоции окружающих, не отключается так просто. Все вокруг уже смотрели на нас, давая мне шанс вырваться и сбежать. Напоследок, отчеканивая каждое слово, я кинула:
— Я не хочу с тобой танцевать! Ни сейчас, ни когда-либо еще, сумасшедший ублюдок, — уже выбегая из зала, я услышала его голос, полный какого-то непонятного мне отчаяния:
— Я найду тебя Лиса Ван Ален. И буду находить до тех пор, пока ты не дашь мне шанс. Ты станешь моей!
Сердце ушло в пятки, по позвоночнику прошла мелкая дрожь, заставляя содрогнуться всем телом. Не обидит он, как же! А ведь показался мне вполне приятным парнем… Ладно, нужно поговорить с его родителями, чтобы вправили ему мозги, а лучше со своими. Хотя как он меня назвал? Лиса ван Ален, он вообще знает, кто я?
Здесь что, никто не знает, кто я, когда меня только два часа назад представили?! Да, было далеко, но на балкон светили прожектора, да и черных бальных платьев не так уж и много. Может, стоит просто уехать, не давая шанс для нахождения меня и заранее сообщить Ван Аленам, чтобы не распространяли тайну моего происхождения? Нет, нельзя, «как угодно только не слабой» — звучал в голове голос отца. Ладно, тогда только разговор с родителями и остается. Одна с ним я не справлюсь точно.
Пока я переживала шок, поток гостей вывел меня на пляж, я пошла в направлении места, где будут мои родители, а также Нэй и Урсула. Первым знакомым лицом оказалось лицо дяди Эрика, который шел и безучастно слушал какую-то женщину, кажется, это старейшина семьи Ибид. Я дернула его за манжет рубашки, он заинтересованно оглянулся, и вопросительно посмотрел на меня, я отпустила манжет. Он отстранился от Клары Ибид и представил ей меня, я вежливо поздоровалась и, пообещав навестить ее дом весной, получила разрешение украсть Эрика, которому тоже пришлось пообещать подобный визит, дабы сбежать от Ибид и поговорить со мной тет-а-тет. Мы отошли к небольшому фонтану под центральным балконом, где я до этого беседовала с Реем.
— Солисия, ты хотела о чем-то поговорить? Тебя-таки достало спокойствие твоего отца и ты хочешь вывести его из себя, могу подсказать идейку, — ухмыльнулся Ди Разел, обнажая белоснежные зубы.
— Нет, не поверите, но из-за меня он психовал уже достаточно, мы с ним оба… довольно упертые, — в тон ему ответила я.
— Ха-ха, это точно, ну, чем обязан принцессе ночи? — его смех чистым, серебристым звуком разнесся в тишине.
— С недавних пор один парень начал меня преследовать. Я не придавала этому особого значения, пока это не стало навязчивым и даже слегка пугающим. Что-то из ряда того, чтобы принадлежать кому-то, но я не вещь! Если бы и была, то принадлежала бы своей семье, клану. Я же следующий старейшина, как я могу быть чьей-то игрушкой? Как вообще живое существо может быть куклой? — истерика все-таки победила, и на вопросе я сорвалась, глаза неприятно защипало. Взяв небольшой перерыв и поймав озабоченный взгляд дракона, я продолжила: — Но сколько бы раз я не сбегала, он снова и снова каким-то образом появляется. Даже в местах, где его быть не должно. Мне страшно, я задыхаюсь. Поэтому-то я пришла к вам.
— Раз ко мне, значит он Ледяной Дракон, — вывел отец Рея. — Знаешь, есть два варианта: ты либо забрала самое ценное из того, что у него было, либо он запечатлел тебя. Я очень сомневаюсь в первом. У нас есть такое понятие, как обряд запечатления, это значит, что дракон влюбился в тебя, а ты стала его Парой. Мы, драконы, не признаем никаких браков кроме тех, в которых происходит запечатление.
— Да, я слышала о таком, но я не могу быть ничьей Парой, я его не знаю! Он обращает внимание на меня, как на новую любимую игрушку. Если бы обращал как на живое существо, то не стал бы насильно целовать и удерживать, преследовать. Что я ему сделала? — мой голос снова сорвался. Эрик ди Разел подошел ближе и приобнял меня за плечи, от него пахло почти так же, как и от Рея, но если Рей был лесным водопадом, то этот человек скорее по запаху напоминал поляну с васильками в глубине леса, нетронутую никем. Почему-то с ним я чувствовала себя в безопасности.
— Тише-тише. Ты слишком переоцениваешь способности Драконов, если думаешь, что он сможет отвернуться от тебя. Часто Драконы ведут себя зверски и нелогично, когда разделены с Парой. Ты ничего плохого не сделала, возможно, вы были знакомы в детстве или ты помогла ему когда-то… Вообще, причины запечатления никому не известны, бывает, что Дракон просто мимо прошел. Поверь, что он никогда не причинит тебе вред, он ценит тебя как самое большое сокровище, больше своей жизни. А твоя боль для него хуже яда. Я с Элизой запечатлен, скажешь, я ее обижаю? — последнее слово он четко выделил, будто его мучила сама мысль об этом. Я отрицательно покачала головой.
— Вот видишь, — улыбнулся дракон. — Значит он просто не знает, как подойти к девушке правильно. Но если тебе он противен и страшен, то ты ему ничем не обязана. Он будет страдать от безответной любви, но это не ты сделала выбор, а его сердце, все Драконы готовы к этому в теории, но часто мы не допускаем и мысли из-за своей гордости, что любовь может быть безответна, поэтому он, возможно, был ослеплен своими амбициями и не ожидал отпора. Я с ним поговорю, хорошо? Дашь ему второй шанс ради нашей дружбы? — он выжидающе посмотрел на меня, а я вспомнила историю одной моей однокурсницы о том, что Дракон может столетиями страдать по Паре и испытывать физическую боль. Рей, конечно, идиот, но физически он мне больно не делал, просто запугал до чертиков, да и дружба с его отцом мне нужна. Тем более влюбляться ни в кого после Сэма я не хочу, так что и ревновать меня было некому. Навязчивый друг не сильно жизнь изменит. Я утвердительно кивнула Эрику, посчитав Рея достойным второго шанса. — Если у вас все будет хорошо, то и из семьи его вам на поруки передам, чай не убудет, — улыбнулся дракон самой теплой улыбкой в мире. Глядя на него, никогда бы не подумала, что его род заботят только они сами, власть и деньги. Вполне дружелюбный ящер.
— Он больше не будет меня принуждать? — решила убедиться я.
— Никогда, я клянусь, иначе лично начищу ему морду и отправлю работать в Россию лет на сто, — строго произнес Эрик. Клятва дракона, как и клятва любого древнего, — сильнее любого документа с печатью, так что я успокоилась.
Вдруг в небо стали подниматься фонари, один за одним наполняя его красками.
— Стоит пойти на пляж, пока все танцы не закончены, — предложил Эрик. Мы пошли к костру на берегу.
— О, вот и твои друзья, — указал он на машущие нам силуэты у костра, куда мы направлялись. — Да, и я так и не узнал, какое имя у твоего горе-любовника?
— На самом деле дело было не только в том, что вы являлись Главой клана, и он в него входит. Это Рей, ваш сын, мне очень жаль, что не сообщила раньше, — сказала я, изучая лицо Эрика. Сначала по нему скользнуло недоумение, изумление, но потом резко сменилось то ли задумчивостью, то ли прозрением и злостью. В общем, я не стала досматривать, развернулась и ушла, напоследок крикнув: — До встречи в Осло!
— Хей, мы тебя заждались, все в порядке? Когда вылетаем? — налетела на меня с расспросами Урсула.
— Привет, да, я намного лучше. Сегодня в шесть часов утра, отец дал еще и грузовой самолет, так что можно прямо с машинами прилететь. Где фамильяры?
Урсула указала на березу справа от нас, на которой сидели десятки фамильяров.
— Там все, твои тоже, — констатировал Нэй.
— Ребят, вы, если что, в любой момент можете в скрытый дом смотаться, там и еда, и фильмы. Я еще на трек хотела сгонять, а то даже сейчас за Нэро переживаю: надо бы его погонять. А то кто его знает, когда еще удастся тест-драйв устроить по всем законам?
Я призвала фамильяров второй раз, но ко мне подлетел только Эклис, а Грация куда-то пропала. Я мысленно пыталась с ней связаться. И еще раз. И еще. Тупой страх и ноющая боль ворвались в мою голову, я открыла глаз и увидела себя со стороны, стоящую справа от дерева, на котором была. Чьи-то сильные когти сжимали крылья. Я видела и чувствовала Грацию. Ее сжимала огромная птица, какая-то разновидность орла. Я еще раз закрыла глаза, открыв их уже в своем теле.
«Превратись в ту птицу в лесу без посторонних, а затем спаси Грацию, ждите меня у машины», — сказала я Эклису, мысленно передовая ему схематичный план и нахождение машины.
— С тобой все в порядке? — забеспокоилась Ура.
— Что? — самое умное, что я могла сказать, так как не услышала вопроса.
— Ты будто отключилась на секунду, а потом начала давать указание фамильяру, никого вокруг не замечая, — взволнованно глядя на меня, продолжила подруга.
— Тихо шифером шурша, крыша смылась не спеша? — разрядил обстановку Нэй, когда мы шли к парковке.
— Грацию схватила какая-то орелоподобная фигня, сейчас Эклис с ней столкнется. Кто-то отдал этой птице приказ, а из идей у меня только дебильный наследник Северных ящеров, который решил, что я его судьба, поэтому мне пора валить. Часа через четыре буду в скрытом доме, если не заиграюсь на треке. Вы куда, ребят?
— Еще с родителями поболтаем чуток — и в скрытый дом: есть итальянскую пиццу и запивать итальянским вином, — сказала Урсула, а Нэй одобрительно кивнул.
В эту секунду ко мне вернулась Грация, ее лапа была поцарапана, а Эклиса нигде не было. Я посадила ее на плечо.
— С тобой побыть или сама справишься?
— Сама, спасибо, ребят!
Когда ребята ушли, я почувствовала, что Эклис рядом, но испытывает боль. Потребовалась пара секунд, чтобы увидеть, как черный сокол шел к парковке, подволакивая за собой крыло. Видимо, соперник был не из слабых. Я подбежала к нему, дважды чуть не навернувшись на адских каблуках. Посадила его на предплечье и пошла к машине. Крыло ранено, а к лапе привязана записка. Волна унижения накрыла меня. Я испытывала нескрываемое желание отомстить. Впервые фамильяр не мог отгородить свои чувства от меня.
— Тише-тише, — прошептала я, когда мы с фамильярами забралась в машину.
— Все будет хорошо. Эклис. Ты сегодня героически справился с тем фамильяром, спас Грацию. Все хорошо, спасибо, — сказала я, осторожно снимая с его лапы записку и доставая с заднего сиденья аптечку и полотенце. Сначала я обработала раны Эклиса, коими оказались многочисленные царапины на левом крыле, затем закутала его в полотенце и посадила на пассажирское сиденье, заранее пристегнув, а потом проверила лапу Грации и оставила ее на плече. Мы довольно быстро доехали до трека, я поймала себя на мысли, что Эклис испытывает при полете те же ощущения, что и я при езде. Ласточка же скрывает эмоции, но прагматично всегда сообщает, где они находятся и все ли в порядке. Я решила разбудить Стива, ибо Нэро того стоит.
— Здрасте, дядь Балентайн! — пропела я.
— Я же говорил: будить меня только, если на землю прилетит метеорит с единорогами в форме теннисного меча, и надо будет срочно натянуть струны, чтобы его отбить, так скажи мне какого черта, Лиса?!
— Ну, старый, держись, я же предупреждала, что загляну! Мне такую красотку подогнали! — чуть ли не кричала я.
Заехав на трек, я отдала руль Стиву, и он добрых пол часа «тестировал» машину и делал заметки для меня, затем мы поменялись и он начал меня шпынять за все: слишком аккуратные повороты, медленный набор скорости, неаккуратное отношение к разметке и еще много чего приятного, но буквально через два часа я уже неплохо справлялась с управлением, будто машина стала продолжением тела, поэтому комментарии были из ряда *слишком опасно на поворотах*, *может хватит самолюбования и дрифта* и *не гони на опасных участках, ты еще не привыкла*. Последние пол часа Стивен разрешил мне выжимать все, что хочу, из спорткара, а сам подсчитывал аккуратность прохождения трассы и новые рекорды в ее прохождении с наблюдательной вышки. Я полностью сконцентрировалась на езде, лишь изредка слушая комментарии на стартовой прямой. Я побила рекорд семь раз за вечер.
Время клонилось к трем, надо было ехать к дому. Дорога отсюда в «скрытый» и к аэропорту заняла бы примерно два часа, плюс минут тридцать на сборы. В итоге у меня оставалось бы ровно пол часа катания, иначе пришлось бы объяснять отцу задержку вылета.
Я решила пойти залпом на десять кругов. В какой-то момент на трек с пит-стопа вылетело то самое черное чудо, что в прошлый раз меня чуть ли не убило. Я решила, что могу, как минимум, догнать машину, что была в двухсот метрах от меня. К несчастью, за круг я сократила от силы метров сто и то, только благодаря тому, что выжимала на поворотах больше, чем могла машина соперника. Да, у нее скорость в целом выше четырехсот, а у меня триста с половиной, но время разгона до ста у меня ниже, что дает огромное преимущество в череде серпантинных поворотов. Стив сначала пытался нас разнять и остановить, но ко второму кругу сказал, что тот, кто окажется первым после десятого круга — победит и загадает желание проигравшему, на что мы сразу согласились. Сначала я неслась как угорелая, пытаясь любыми способами обогнать злополучный спорткар, что и вышло, но за это опасное вождение я получила секундный стоп-энд-го (машина полностью останавливается на пит-стопе на указанное время) с парой отборных словечек от Балентайна. Так что на последнем круге мы шли нос в нос, только благодаря техническим характеристикам моей машины, а не моим способностям, я все-таки дорвалась до первого места с отрывом в три десятые секунды.
После гонки обе машины направились на дозаправку к дому Балентайна. Я вышла из Нэро, оставляя его на Балентайна, и пошла проверить фамильяров, не обращая внимания на водителя Koenigsegg CCXR, который не торопился выходить. Из идей для желания у меня была только одна: сделать резину безопасности на его спорткар. Унизительно для таких машин, но через месяц она сойдет. Сначала думала перекрасить машину в розовый с блестками, но это дорого и по-детски, в конце концов мне было весело с ним гонять, так что я сошлась на этом знаке позора.
Зайдя в дом и дойдя до кухни, я увидела вполне энергичных фамильяров, которые почти склевали всю еду, что я им оставила. Неожиданно кто-то обхватил меня руками за талию и притянул к себе, в нос ударил запах сигарет, виски и хвои. Я попыталась отпрянуть.
— Ты меня боишься? — спросил знакомый мужской голос. Это был Рей.
— Дай-ка подумать… Боюсь ли я пьяного недоящера, который своим преследованием напоминает сталкера-маньяка? Нет, что ты, просто не люблю когда на меня набрасываются ни с того, ни с сего какие-то парни!
— Ты всегда такая язвительная?
— Тебе еще повезло, обычно я куда хуже.
— Исправимо. Кстати, почему ты ушла с бала? Я тебя искал, Со-ли-си-я Фе-ни-че, — сказал парень по слогам, нарочно растягивая мое имя, и еще крепче прижал меня к себе.
— Поговорил с отцом? Как ты меня нашел? Следил?
— Да, не думал, что ты решишь сразу с моими предками познакомиться, хотя, я только рад, ведь скоро ты станешь моей. А на второй вопрос ответ еще проще: ты сама мне про трек записку оставила с поцелуем, не помнишь?
— Ты и есть тот рыбный ингредиент на «м» для салата с судаком, что чуть не убил две машины?!
— Воу, полегче, вы сами со Стивом дверь не закрыли и свет на подъездной выключили, что я мог подумать? Почему ты меня так ненавидишь? — улыбаясь во все тридцать два, простодушно сказал парень. Он это сейчас серьезно?!
— Во-первых, ты мне принудительно снился и лез в мою голову, во-вторых, когда я избавилась от этого, ты устроил мне ужастик наяву со своим «я тебя нашел», из-за тебя я сделала огромную ошибку, и мне повезло, что никто не заметил. И ты забыл тот чудовищный разговор на балконе? Ты обещал не причинять мне вреда, помнишь? Так вот, я заметила, как ты сдержал это обещание, прижав меня в бальном зале, — довольно медленно и хладнокровно говорила я, подняв руки, чтобы он со спины увидел синеющие отпечатки на запястьях от его хватки, и оставшиеся с того раза. — В придачу к этому, ты еще и послал своего фамильяра схватить Грацию и покалечил Эклисса. Мне продолжить или деталей добавить?! Ты можешь просто оставить меня в покое? Может мне нужно совсем исчезнуть, чтобы это свершилось? — дрожа всем телом, я уже почти кричала на него. Предательские слезы уже готовились побежать по щекам на радость Ледяному ящеру. Не дождется, не хочу, чтобы кто-то видел мою слабость.
Он развернул меня к себе и посмотрел в глаза, положив руки на плечи. Я изо всех сил старалась не отвести взгляд. Затем парень встал на колени и, не сводя с меня своего пронзительно холодного взгляда, произнес:
— Извини, если разрешишь, буду просить прощения каждый день своей жизни. Последнее, что я хотел бы сделать, так это причинить тебе боль, — он на секунду замер, будто подбирая слова. — Можешь говорить, что угодно, делать, что угодно, я не стану мешать, только обещай, что не исчезнешь, что даже, если возненавидишь, то будешь жива. Я могу не появляться у тебя в жизни, если это то, чего ты жаждешь, — он будто умолял меня об этом.
От его взгляда, наполненного болью и страхом, мое сердце на пару секунд перестало биться, а слезы побежали по щекам непрерывными струйками. Я чувствовала лишь одну долю тех эмоций, что переполняли его сейчас, но уже онемела от боли в груди. Не могу представить, что твориться у него в душе. Не хочу иметь эту чертову способность, не хочу его жалеть. Поздно. Вдруг он показался мне испуганным ребенком, а не тем, кто мог одной рукой прибить меня к стенке. Я неосознанно присела перед ним на корточки и погладила его по волосам. Они мне сразу показались очень жесткими из-за истинно черного цвета, но оказалось, что на ощупь они очень мягкие и приятные. Он на минуту замер и, казалось, перестал дышать, а потом уткнулся носом в мое плечо. Так мы и стояли: неудачник-сталкер и жертва со Стокгольмским синдромом, вдруг решившая его утешить, до тех пор пока его грусть более-менее не улеглась.
