Никому не позволю

Пресс-конференция стала испытанием для Гарри и Северуса. Им все время требовалось очень тщательно следить за своими словами, отвечая на порой довольно каверзные вопросы репортеров. Хотя большинство все же интересовались обычными вещами. О каком будущем мечтает Поттер? Не собирается ли профессор Снейп оставить преподавание? Почему мистер Поттер предпочел хитрость, а не открытый бой с Темным Лордом? Есть ли у Гарри подружка, кто его друзья, как они помогли ему одержать победу? Правда ли, что Снейп никогда не был женат, и почему? И все в том же духе. Фоули, Тикнесса, Берка и Шеклболта тоже расспрашивали, но намного меньше, чем Поттера. Однако Гарри выстоял, а уже через полчаса даже втянулся и прекратил заикаться, рассказывая о личном. Все было бы нормально, если бы не явно подстроенный заранее инцидент, испортивший Поттеру настроение. – Мистер Берк, это правда, что мистер Малфой, задержанный и отправленный в Азкабан якобы за содействие Пожирателям Смерти, на самом деле не поддерживал идеи Темного Лорда и был на светлой стороне противостояния? – пожилой маг представился репортером «Ежедневного Пророка». Гарри узнал его – тот первым после проведения ритуала приходил в Хогвартс брать интервью. У него был такой цепкий и проницательный взгляд, будто он только и ждал, когда сможет уличить кого-нибудь во лжи, без труда указав, в чем именно тот пытался всех обмануть. – Я не могу ничего сказать насчет того, какие идеи поддерживал мистер Малфой, об этом следует спрашивать у него самого, но факт, что его не освободили из заключения, когда к власти пришел Темный Лорд, о чем-то должен говорить. Вы так не думаете? Да и мистер Поттер в нашем присутствии, – он посмотрел на тех, кто сидел рядом с ним и кого теперь звали героями, – вскользь упоминал о заслугах мистера Малфоя. – Мистер Поттер, как вы прокомментируете слова мистера Берка? – журналист тут же переключился на Гарри, вцепившись в него не хуже хищника, учуявшего дичь. Поттера так и подмывало заявить, что никак не станет комментировать, ведь он после ритуала просто хотел уязвить Риддла, а сейчас ему нужно как-то выкрутиться, даже не заикаясь о том, что существовали хоркруксы. Он скосил глаза на Снейпа, тот лишь чуть повел плечом, не собираясь на публике как-то обозначать свое отношение к данному вопросу. Поттер оказался в сложной ситуации: утверждать, что Берк его неправильно понял, он не мог без того, чтобы не обозвать, пусть и косвенно, дураками четырех весьма уважаемых сотрудников Министерства, занимавших к тому же главные управленческие посты. Пришлось смириться – его загнали в ловушку, использовав его же оплошность. Пауза слегка затягивалась, в зале воцарилась тишина – все словно боялись упустить хоть звук из ответа. – Однажды мистер Малфой действительно посодействовал мне в деле, не относящемся к личным и определенным образом связанным с Темным Лордом, – Гарри аккуратно подбирал слова, не желая запутаться в своих заявлениях. – Это помогло вам добиться победы? – репортер, казалось, был осведомлен о патологической правдивости Поттера, задавая вопросы, требующие четких «да» или «нет». – В некотором роде, – Гарри единственно из упрямства не хотел высказываться однозначно. – То есть поступок мистера Малфоя никак не повлиял на ход событий, что привели к победе? И вы прекрасно обошлись бы и без его стараний? – Я уже объяснил, что мистер Малфой однажды оказал помощь, – Гарри чуть зубами не скрипел на настойчивость журналиста. – Что непонятного в моем ответе? Поттер не выносил Малфоев – и поодиночке, и всех вместе взятых. Он считал Люциуса магглоненавистником, приверженцем «чистой крови» и искренним сторонником Риддла. Но и отказаться от собственных столь неосторожных слов, произнесенных при свидетелях, Гарри теперь не мог, потому что тогда и все остальные его заявления подвергнутся сомнению, а такого точно допускать было нельзя. Большинство этих высокомерных снобов и так взирали на него как на мальчика-выскочку. А Гарри намеревался позиционировать себя как весомую фигуру магической Британии: не из-за желания покичиться славой, а для того, чтобы никому, вроде Тикнесса, в будущем не пришло в голову вертеть им по своему усмотрению, как это происходило в настоящий момент с этим неприятным вопросом. – Значит, все же помощь мистера Малфоя оказалась весьма важной, – подвел итог репортер довольно громко, чтобы его слышали все в зале. – Спасибо, мистер Поттер. Гарри скрипнул зубами, но от обвинений в перекручивании его слов отказался, догадываясь, что вряд ли чего-то этим добьется. Просто следовало впредь тщательнейшим образом контролировать то, что говоришь. Позже еще несколько вопросов уже других корреспондентов показались Гарри с подвохом, и он не был уверен, что его ответ не используют в каком-нибудь другом смысле, чем это представлялось ему самому. Но ничего нельзя было поделать – у Гарри почти не имелось опыта общения с прессой, да и тот в основном касался мисс Скитер, которая играючи переворачивала все сказанное с ног на голову.

***

Возвратившись в Хогвартс, Дамблдор скупо похвалил Гарри и Северуса, отметив, что они отлично справились. После этого Поттер и Уизли оставили его наедине со Снейпом. Директор выглядел отвратительно и еле держался на ногах, ему явно срочно требовалась помощь специалиста. – Что это с Дамблдором? – едва лишь они оказались в коридоре, спросил Рон. Он был немного обескуражен и даже испуган тем, как тот моментально изменился, стоило ему переступить каминную решетку в собственном кабинете – крайнюю усталость выдавали и бледность, и задрожавшие руки, и сброшенная с лица учтивая улыбка. – Он… Он очень болен еще с той зимы. Проклятие разрушает его. Сев… Снейп делает все, что может, но… В общем – он совсем плох, – Гарри печально вздохнул. – Директор старается скрыть свое состояние, так что не нужно этим ни с кем делиться. Хотя, боюсь, скоро и так всем станет об этом известно. – А что это за история с Малфоем? Чем же он тебе помог? – бросив по сторонам настороженный взгляд и не обнаружив посторонних, продолжил расспрашивать Рон. – Тем, что подкинул дневник твоей сестре, – порыкивая, честно ответил Гарри, уставившись себе под ноги, а затем пояснил: – Это из-за моего ребячества. Следует научиться думать, перед тем как что-либо говорить, особенно в присутствии политиков и министерских чиновников. Мне захотелось сделать больно Риддлу, дав ему понять, что его предали приближенные соратники. Про Снейпа он и так сообразил, когда тот перестал обращать на него внимание и выполнять его команды после ритуала, вот я и приплел Малфоя, заявив, что тот якобы сам мне дневник отдал. А этот Берк мне сразу не понравился, – Гарри посмотрел на друга, чтобы выяснить, как он воспринял признание. – Почему сегодня не рассказал там правду? Оу! – Рон даже на секунду остановился, догадавшись о причине. – Там ни слова не прозвучало про… те штуки. Из-за этого? Да? – Про «те штуки» забудь и больше никогда даже не вспоминай, – хмуро кивнув, подтверждая его предположение, попросил Гарри. – О них никто не должен узнать. Министр тоже так считает, поэтому засекретил все в деле Риддла, что связано с ними. А что вы с директором выяснили насчет возвращения Гермионы? – Как и намекала Джинни, у Гермионы проблем не будет. Дамблдору так и сообщили в Отделе образования – мол, если бы это был кто-то другой, то они еще подумали бы, давать ли разрешение на присоединение к учебному процессу посреди года. Но раз речь идет о подруге самого Гарри Поттера, то они беспрепятственно оформят ее перевод в Хогвартс, – Рон не стал лукавить, хоть и догадывался, что Гарри не очень обрадует подобная постановка вопроса. – Ну вот и практическая польза от моего статуса героя, – скривившись, как от зубной боли, язвительно бросил Гарри. – Придется привыкать, – заметив недоуменный взгляд Рона, он растолковал: – Дамблдор советовал не отказываться от преимуществ, которые сейчас Министерство само пихает мне в руки. Утверждает, что это может пригодиться в будущем. – Все правильно, – согласился с директором Рон. – Что бы ты ни говорил – от заслуженных привилегий не нужно отворачиваться. – От них отвернешься… – насмешливо хмыкнул Гарри, намекая на официальное признание его героем магической Британии. – Знаешь, я как-то по-другому представлял себе прием в Министерстве. Это скорее походило на пресс-конференцию, только к вашим словам прислушивалась куча народа, а не одни репортеры, – уже почти добравшись до факультетских апартаментов, отметил Рон, пользуясь последней возможностью поделиться мнением без свидетелей. – Я, конечно, понимал, что придется выступить перед приглашенными, но тоже не ожидал подобного напора. Не очень приятно, когда тебя выпытывают о личном, а все с замиранием предвкушают, что же ты ответишь, – Гарри передернул плечами, вспоминая, как ему сложно было смириться с необходимостью рассказывать о себе. – Складывается ощущение, что ты – подопытная лягушка и тебя препарируют на глазах у всех, рассчитывая выяснить, что же прячется внутри, – признался он и тяжко вздохнул, а затем через силу улыбнулся. – Думается мне, что сегодняшний прием был лишь началом. Они еще попьют крови и проверят на прочность мои нервы.

***

В своих прогнозах, высказанных Рону, Поттер оказался прав на все сто: после многолюдного торжественного приема в Министерстве настало время для череды мероприятий, организованных с меньшим размахом, однако носивших такой же обязательный характер – отказаться от их посещения Гарри не мог. Героев хотели видеть на своих собраниях алхимики и торговцы, политики и домохозяйки, историки и квиддичные игроки, поэтому был создан координационный центр, чтобы не происходило накладок, а встречи устраивались в удобные для Поттера часы, не мешая его учебе. Так что два-три раза в неделю Гарри в сопровождении Снейпа или Дамблдора (в зависимости от запросов публики) отправлялся в Министерство, где выделили специальный зал для его общения с благодарными жителями магической Британии. Из-за такой загруженности, чтобы не отстать по школьным предметам еще больше, Гарри приходилось уделять учебе каждую свободную минуту. Подобное положение дел давило на психику и раздражало, так что снова пришлось прятаться ото всех в библиотеке или у Снейпа. А Рону опять выпала участь «стены», ограждавшей Гарри от назойливых поклонников, но теперь он хотя бы понимал, почему тот злился.

***

Под конец ноября вместе с почтой сова принесла Поттеру письмо, в официальном характере которого нельзя было усомниться, даже лишь просто посмотрев на строгий серый конверт, надписанный с предельной аккуратностью. Читать полученное послание в Большом зале при посторонних Гарри не рискнул, но и долго оставаться в неведении не смог, поэтому сразу после обеда он отыскал спокойный закуток на третьем этаже и под внимательным взглядом Рона ознакомился с содержанием письма. – Пересматривают дело Люциуса Малфоя и меня вызывают в качестве свидетеля, – Гарри хмыкнул, ему не нравилось то, во что его пытались втянуть. – Рон, мне необходимо посоветоваться со Снейпом и, наверное, с директором. – Конечно, – Уизли догадывался, какие демоны сейчас принялись осаждать Поттера, никогда не скрывавшего своей неприязни к Малфоям. – Иди. Я сам найду дорогу до факультетской гостиной, – он, ободряя, похлопал Гарри по плечу и усмехнулся. Через пять минут Поттер, не обращая внимания на озадаченные взгляды встреченных по пути студентов, добежал до апартаментов Снейпа. Благо тот уже был на месте, и его не потребовалось дожидаться, накручивая себя из-за сложившейся ситуации еще сильнее. – Вот, полюбуйся, – Гарри передал вызов на заседание Визенгамота Северусу. – Что скажешь? – Люциуса планируют вытащить из Азкабана, – вернув бумагу Поттеру, констатировал Северус. – Я тоже получил вызов, – он кивнул на маленький столик возле кресел, где лежал распечатанный конверт – точь-в-точь такой же, какой доставили и Поттеру. – И что будем делать? Они же наверняка прицепятся к моим словам репортеру по поводу помощи Малфоя. Я – дурак, не нужно было дразнить Риддла при министре! – Гарри не прятал недовольства собой. – Давай немного порассуждаем, – Снейп указал на диван, предлагая присесть. Он, на удивление, был абсолютно спокоен. – Нас вызывают сразу на суд, заранее не допросив и не выяснив, что нам известно о Малфое. Я могу предположить лишь одно – нам зададут такие вопросы, на которые они уже знают наши ответы. – Как это может быть? – удивился Поттер. – Как? Например… – Северус на миг задумался. – Они спросят – помогал ли Люциус тебе? Учитывая то интервью при сотнях свидетелей, тебе ничего не остается, как согласиться, что помогал. – А что ты способен сообщить в его пользу? – Гарри с досадой побарабанил пальцами по сиденью дивана. – Меня допрашивали о соратниках по темной стороне, – признался Снейп, делившийся не всеми подробностями своих бесед со следователями. – Я рассказал им правду – после возрождения Темного Лорда Люциус не участвовал ни в рейдах, ни в убийствах или пытках. Он являлся советником по финансовым и политическим вопросам, да и то недолго. А еще под принуждением снабжал организацию деньгами. На что-то должны же были содержать штаб? Да и Риддлу требовались еда, зелья и некоторые артефакты. Не все он мог просто отобрать у кого-нибудь, иногда приходилось и соратникам раскошелиться. – То есть выходит, что Малфой чуть ли не жертва, а вовсе не преступник? – возмутился Гарри. – Ты же не предлагаешь мне оклеветать Люциуса, лишь бы он соответствовал твоему представлению о нем? – едва заметно насмехаясь, осведомился Северус. – Пойми, он не очень приятный человек, но ухитрился не замарать своих рук в крови. Между прочим, как и я. Не все Пожиратели – сплошные убийцы и насильники. – Он был главным в Отделе тайн, когда нас заманили туда, – упрямо держался своей линии Гарри. – Не вас, а тебя, – бросил Снейп, предпочитавший не искажать истину. – И ничего страшного не случилось бы, отдай ты Люциусу то дурацкое пророчество. Оно ничем не помогло бы Темному Лорду. – Во-первых, я не знал, насколько оно важное, а во-вторых, ты уверен, что нас отпустили бы? – Гарри, это уже в прошлом. Но если тебя интересует мое мнение – да, вас не тронули бы, не спровоцируй вы схватку с заведомо более сильным противником. Я же говорил, что Темный Лорд давно распорядился, чтобы с твоей головы ни один волос не упал по вине Пожирателей, – Северус помолчал несколько секунд. – Сейчас у нас на повестке дня другой вопрос. Как я понял, ты сомневаешься, что Люциуса стоит оправдать. – Конечно! Он же… – начал Гарри, но был резко остановлен строгим: – Не позволяй личному отношению влиять на оценку ситуации, – заметив, что Гарри надулся на его слова, Северус тяжко вздохнул. – Где твоя рассудительность? Свое заявление ты не в состоянии забрать обратно, так прикинь тогда, какую пользу можно выгадать из этой невольной помощи Малфою? – Как по-слизерински, – хмыкнул Гарри. – Да какой мне с него прок? – Раз его решили так срочно вытащить из Азкабана, значит, на него имеют виды влиятельные чиновники. Не удивлюсь, если это тот же Фоули или даже Тикнесс. Люциус – весьма талантливый политик, хитрый и находчивый. Думаешь, почему он оказался в Азкабане? Одна его почти добровольная сдача в руки правосудия после провала операции в Отделе тайн достойна аплодисментов – ясно же, что в ином случае Темный Лорд его, вероятнее всего, убил бы. А так… Наш нынешний министр переживает, как бы его не согнали с такого удобного кресла в Министерстве, – намекнул Снейп. – Если я не ошибаюсь, то очень скоро Малфой станет его советником, хотя, возможно, и не официальным. Но это без разницы. Практически заступившись за Люциуса, мы с тобой обяжем его… – Считаешь, он способен на благодарность? – Ты поразишься, но для него честь и долг – не пустые звуки, как и для большинства чистокровных. Исключения, конечно, бывают всегда, но Малфой не из их числа. Идеалы, за которые они ратовали – это одно, политика переменчива, но личные отношения и связи – это абсолютно другое. И тут в дверь постучали, отвлекая Снейпа от разговора. Явился староста со Слизерина и сообщил, что кто-то из учеников получил плохие известия из дома и, будучи в отвратительном настроении, устроил погром в своей спальне. Северусу пришлось отлучиться, чтобы призвать к порядку разбушевавшегося студента. Гарри мог только посочувствовать – ведь многие из семей Пожирателей винили в собственных несчастьях Снейпа и называли его предателем, так что справляться с обязанностями декана ему сейчас было весьма сложно.