Никому не позволю

Декабрь начался для Снейпа не очень приятно: в понедельник его вызвали к следователю, однако теперь – в Аврорат, так как специальная комиссия в Хогвартсе завершила свою работу, опросив практически всех педагогов и десятки студентов. Хорошо еще, что на этот раз для снятия показаний выбрали время ближе к вечеру, и Северусу не пришлось искать на замену преподавателя для проведения уроков. Когда после допроса следователь вручил повестку на следующий день, а во вторник дал еще одну на четверг, это моментально натолкнуло на мысль – за него взялись серьезно. Поэтому, возвратившись в школу каминной сетью, Снейп предпочел поделиться собственными опасениями с Дамблдором. – Северус, ты думаешь, что они все же решились состряпать на тебя дело? – Альбус тревожно всматривался в лицо Снейпа. – Аддерли – он вел допрос вчера и сегодня – намеревался напоить меня Веритасерумом. Пока что я избежал подобного, заявив, что на мне много обетов, а его вопросы могут поставить мою жизнь под угрозу. Он согласился с моими доводами, но уверен – полностью не отступится и изыщет возможность споить мне сыворотку правды. Мне она не страшна, но сам факт настораживает. Тебе так не кажется? – Северус был предельно собран, анализируя складывавшееся положение. – У меня пытались выяснить уровень моих способностей. Аддерли интересовало, как давно я практикую темную магию и каким колдовством уже овладел. – То есть они не ждали от тебя рассказов о соратниках Тома, а переключились исключительно на тебя. Еще и этот Аддерли… Он, похоже, единственный из следователей комиссии в курсе того, что произошло во время ритуала, а значит, выбор его кандидатуры для ведения допросов – не случайный. Ты прав, это плохо, – Дамблдор с беспокойством покачал головой. – Я завтра же схожу в Гринготтс – заберу оттуда приготовленные на такой случай бумаги. Ты знаешь, о чем я говорю. Они обязательно понадобятся. Мы справимся, Северус. Главное – не сорвись и не наделай глупостей. О чем еще тебя спрашивали? – О тебе и… о Поттере, – о последнем не хотелось упоминать, но Альбус был тем, кто способен порекомендовать что-нибудь дельное. – Аддерли настойчиво допытывался о твоей болезни. Я отказался отвечать, отправив его беседовать об этом с тобой. Так что, прости, вероятно, этот заносчивый выскочка воспользуется моим советом. – Ничего, если нужно – побеседуем, – отмахнулся Дамблдор. – К тому же, думается мне, можно и не скрывать уже настоящую причину моего недомогания. Все равно конец близок. Нет-нет, не возмущайся, – Альбус чуть печально улыбнулся. – Я чувствую это. Так что будь готов, мой мальчик, попрощаться со мной. Не сегодня и не завтра, но не исключено, что я и месяца не проживу. Хотя обещаю не сдаваться. Ведь я тебе сейчас так необходим, – Дамблдор сделал паузу, а затем вернул разговор в прежнее русло: – А что их интересовало о Гарри? – Все, что и раньше: какой у него характер, как он учится, кто его друзья, как получилось, что он отважился на ритуал, и все такое. Всплыла тема о его головных болях, выведывали о том, какие зелья я ему давал и почему мадам Помфри не справилась с его состоянием. Объяснил, что от страха еще не изобрели лекарства, – Северус вздохнул, вспомнив, насколько настырным оказался Аддерли, задавая как раз те вопросы, ответить на которые однозначно было нельзя. – А еще спросили, что меня связывает с Поттером, есть ли между нами интимные отношения. – А они есть? – Дамблдор насторожился – подобный поворот не сулил ничего хорошего – Северуса наверняка намеревались скомпрометировать и в плане нарушения морали. – Им я сказал, что нет. И это правда, у нас были исключительно деловые отношения. Мы ни в чем не преступили черту, за которой наше поведение можно было бы охарактеризовать как интимное. Но в действительности… Гарри мне очень дорог, – признался Северус. – Я сумею это скрыть от следствия – моих способностей на это вполне хватит. Но мне кажется, что и я небезразличен Гарри, а это... – Если его допросят с Веритасерумом, это не пойдет тебе на пользу, даже при условии, что между вами ничего не было, – соглашаясь с догадками Северуса, покивал Альбус. – Мне не хотелось бы вмешиваться. Такие чувства прекрасны, но порой они бывают слишком хрупкими, – он вздохнул. – Но я не вижу другого выхода. Позволь, я поговорю с Гарри. Если мы не ошибаемся – а я склонен считать, что это так – то его тоже вызовут. Нужно, чтобы Гарри был готов к этому. – Я все же против того, чтобы о моем расположении Гарри узнал от тебя, а не от меня. Это как-то нехорошо, – Северус понимал, что Дамблдор прав – Поттера следовало обязательно предупредить, чтобы вопросы Аддерли не стали для него шоком. Но разбираться в отношениях им в данный момент никак нельзя, чтобы не усугубить ситуацию. – Не волнуйся, я старый, но не выживший из ума. Конечно же, я не скажу Гарри о твоем интересе к нему, – с доброй улыбкой возмутился Альбус. – Завтра же и побеседую. Я в курсе, что Гарри у тебя частенько бывает и после проведения ритуала, с чем это связано? – Хмм… Почему ты решил только сейчас спросить? – Северус не скрывал от Дамблдора, что они с Поттером встречаются, но тот действительно раньше не проявлял откровенного любопытства. – Не желал мешать вам сближаться, – простодушно бросил Альбус, ухмыляясь. – Но раз ты утверждаешь, что вы не перешли черту, то тогда возникает закономерный вопрос – чем вы занимались? – Постой! Ты предполагал, что мы с Гарри… – Северус подавился фразой – подобного он не ожидал. – И, получается, ты практически поощрял нас? – Разве я посмел бы встать между вами? Не смотри на меня так пораженно, будто впервые видишь. И нет – я не сводник. Я был уверен, что ты не сделаешь… – Что я не сделаю чего? – Снейп не знал – смеяться ему или сердиться. – Ты – старый интриган! – Да, я такой, – Альбус обрадовался улыбке на лице Северуса – та была слишком редкой гостьей, особенно в последнее время. – А теперь ответь на мой вопрос – чем вы занимались? – Вместо того чтобы крутить любовь, как ты предполагал? Гарри помогает мне справиться с жаждой творить темное колдовство. Не переживай – все под надежным контролем. К тому же мое неуравновешенное состояние, возникшее после проведения ритуала, постепенно стабилизируется, – заверил Снейп, ничуть не погрешив против истины. – Уже поздно – тебе стоит лечь отдохнуть, – предложил он, отмечая у Дамблдора признаки усталости. – Ты прав. Загляни завтра вечером – поделюсь результатами разговора с Гарри. Его чувства ведь для тебя не секрет? – поддразнил Альбус, тяжко поднимаясь из кресла. – Окажи услугу – доведи меня до спальни, – он и впрямь сдавал на глазах. – И не забудь, что я тебе сказал – не соглашайся больше давать никаких показаний, пока не пригласят Миллисенту Багнолд. Ты вправе иметь если и не адвоката, раз они не признаются, что копают именно под тебя, то, по крайней мере, наблюдателя. А ей образование позволяет позже встать на твою защиту. Учитывая, что Багнолд принесла клятву о неразглашении, официально допущена до тайны следствия и присутствовала с первых наших встреч с комиссией – ее кандидатура не должна вызвать вопросов. А я обязательно ее предупрежу – она не откажет, я уверен.

***

В среду после обеда Поттер получил записку от Дамблдора, так и не появившегося в Большом зале, с просьбой, не откладывая, прийти в директорский кабинет. – Добрый день, сэр, – Гарри отметил, что Дамблдор выглядел скверно – дальше некуда: кожа приобрела пепельный оттенок, казалось, что морщин стало вдвое больше и они углубились, словно бескровное лицо было изрезано ножом, даже потускнел привычный блеск глаз, выдавая смирение перед неизбежным. – Присаживайся. Не буду утомлять тебя разговорами о моем самочувствии – оно того не заслуживает, – попытался отшутиться Альбус, уловив беспокойство в оценивающем взгляде Поттера. – Ты же в курсе, что Северуса снова вызывали на допрос? – Да. Уже дважды, и на завтра ему опять дали повестку. Но он мало что мне рассказывал, лишь коснулся темы в общих чертах и убеждал не тревожиться. А это, зная его, значит, что нужно начинать не только переживать, но и что-то предпринимать. Если бы вы не пригласили меня, то я все равно вечером напросился бы к вам, чтобы обсудить это, – Гарри был хмур и полон сомнений. – Ты прав, нет ничего хорошего в том, что так усиленно принялись допрашивать Северуса. Я написал Кингсли, попросил его разнюхать, чего этим хотят добиться следователи. Пока никаких объяснений нет, все засекречено, и даже ему не удается что-либо разузнать, – Альбус умолк, раздумывая, как бы перейти к занимавшему его вопросу, чтобы это не выглядело грубым вмешательством в личную жизнь. – Но вы же в курсе, о чем там спрашивают Сев… профессора Снейпа? – Гарри смутился, когда едва не проговорился. – О его увлечении темной магией, но об этом действительно не стоит переживать – у нас имеется аргумент, который не позволит наказать Северуса за проведение ритуала, – Дамблдор не стал скрывать, что заметил оговорку Гарри, и многозначительно улыбнулся. – А еще следователь интересовался у него твоим и моим здоровьем. Да-да, болтовня мадам Помфри о твоих головных болях засела в уме этого Аддерли, ведущего дело Северуса. Гарри, у нас с Северусом есть предположение, что тебя тоже пригласят на допрос. – И что им от меня может понадобиться? – Поттер не выглядел испуганным, скорее он готов был бросить вызов всему миру. – У следствия появилось подозрение, что вы с Северусом находитесь в более близких отношениях, чем учитель и ученик. Ты догадываешься, что я имею в виду? – в этом вопросе не было необходимости, потому что зарумянившиеся щеки выдали Гарри с головой. – Похоже, догадываешься, – чуть расстроившись из-за такой резкой наглядной реакции Поттера, произнес Дамблдор. – Какое им дело до этого? – негодующе процедил Гарри. – Видишь ли, дело вот в чем, – Дамблдор подробно изложил, что угрожает Снейпу, если его уличат в неуставной связи со студентом. – Понимаешь, Северусу не страшен допрос под Веритасерумом… – Я знаю. Он мне рассказал, чтобы я не боялся, что Риддл напоит его сывороткой и выяснит все наши планы. – У вас действительно очень доверительные отношения сложились, – Дамблдор покивал своим мыслям. – Гарри, ответь честно – у вас было что-то с Северусом, что можно... – Ничего у нас не было, – поспешно заверил Поттер. – Я вообще не уверен, будет ли когда-нибудь, – вполголоса добавил он, будто самому себе, и нахмурился еще сильнее. – Думаете, меня тоже с Веритасерумом захотят допросить? – Возможно. Но раз вы не занимались ничем, что следователь способен счесть предосудительным, тебе нечего опасаться, – Альбус не мог напрямую спросить о взглядах Гарри на Северуса, но всячески подводил его к признанию, хотя и его тихого уточнения было достаточно, чтобы сделать соответствующие выводы. – Но… Вы же знаете, как они задают вопросы! Этот Аддерли, – неприязнь насквозь пропитала произнесенное имя, – не станет разбираться, почему случилось то или это. Например, когда я услышал о том, что я хоркрукс, и впал в истерику, Северус меня обнял, чтобы успокоить. И как, по-вашему, я отвечу на прямой вопрос – обнимались ли мы? – Поттер глубоко вдохнул и выдохнул, чтобы взять себя в руки – перспектива его пугала. – Профессор Дамблдор, вы же уже поняли, что мне нравится Северус. Очень. Но у нас точно ничего такого не было, даже намеков. Я не говорил ему… Хотя мне кажется, что он догадывается, – Гарри впервые с начала беседы улыбнулся – чуть печально и робко. – Но ведь это еще ни о чем не говорит, потому что все существует только в моих мыслях, – как ни удивительно, но Гарри почувствовал странное облегчение после признания. – Я ни в чем не виню тебя, мой мальчик. Северус – отличный человек, и я рад, что ты это разглядел. Из вас выйдет прекрасная пара, но сейчас нельзя, чтобы о ваших чувствах прознали эти неблагодарные чиновники из Министерства, – Альбус сдержал слово, данное Снейпу, и ничего не рассказал о его симпатии, но все же не удержался, чтобы не намекнуть о ней и не вселить надежду в Гарри. Несколько минут в кабинете было тихо, оба – и Дамблдор, и Поттер – обдумывали проблему и искали ее решение. – Вы должны помочь мне, – категорично произнес Гарри. – Я умею самостоятельно сбрасывать Империо. Мне два месяца пришлось сопротивляться ментальным атакам. Конечно же, без помощи зелий я вряд ли справился бы, но не может такого быть, чтобы я не смог побороть воздействие Веритасерума, если сильно постараюсь. Мне никогда не приходилось находиться под его влиянием, так что нужно проверить, – глаза Поттера загорелись азартом. – Не получится – тогда остается только Обливиэйт. – Нет, ты что! Чары забвения – точно не выход! – возмутился Дамблдор. Он не собирался отбирать шанс на счастье у тех, кого любил как собственных детей. – Начнем с Веритасерума, – по-деловому заявил Гарри. – У нас нет повода спорить, пока мы не проверили, как я среагирую на это зелье. Надеюсь, я с ним справлюсь. – Ты предлагаешь напоить тебя сывороткой правды? – переспросил Дамблдор, чтобы убедиться, что правильно понял Поттера. Он сомневался, что подобное возможно без антидота, но тот следовало принимать в течение месяцев, чтобы организм привык противостоять влиянию на волю. – Да. У Северуса наверняка есть в запасе. Он на четвертом курсе грозился напоить меня, когда у него пропали ингредиенты из кладовой. – У меня тоже кое-что имеется, – хитро усмехнувшись, Дамблдор открыл тумбочку стола и, порывшись там, извлек хрустальный фиал, наполовину заполненный прозрачной, как вода, жидкостью. – Но ты же даешь себе отчет, что я смогу узнать любую из твоих тайн? – предупредил он. – Не узнаете. Я не намерен вам их раскрывать, – Гарри был настроен весьма решительно. – Пары капель будет достаточно, – прокомментировал свои действия Дамблдор, наколдовав стакан с водой и добавив в него Веритасерум. Капать зелье прямо на язык, как это делают при допросах, он не стал – стакан был исключительно чистым, поэтому ничто не помешает их эксперименту. Поттер тут же без малейших сомнений принял зелье. – Ну что же – проверим. Тебя зовут Рон Уизли? – Да, – спустя несколько секунд с натянутой улыбкой произнес Гарри – он оказался прав, перебороть сыворотку правды ему удалось даже проще, чем Империо. Сначала чуть закружилась голова, а на вопрос директора захотелось немедленно ответить, что он ошибся. Однако, приложив усилия, Поттер сумел сказать заведомую ложь, хотя язык и с трудом послушался его. – Тебя когда-нибудь обнимал профессор Снейп? – Дамблдор уже сообразил, что решение найдено, но продолжил спрашивать. – Нет, – на этот раз ложь сорвалась с языка гораздо легче. – Ты был хоркруксом? – Нет, – Гарри фыркнул, поняв, что больше не чувствует воздействия на волю. – Сэр, вы уверены, что у вас качественный Веритасерум? Может, он испортился? – Его не так давно сварил Северус по требованию Тома, а я попросил и мне немного отлить на всякий случай. Ладно, признаюсь, – догадавшись по недоуменному взгляду, что Гарри пытается сообразить, зачем ему могла понадобиться сыворотка правды, Дамблдор пояснил: – Я запасся ею, когда собрался беседовать с Невиллом. Если бы он сильно упорствовал, то… – Альбус развел руками. – Но не сочти, что такое в моих правилах. Тогда не имелось времени уговаривать несколько дней – ребята слишком расхулиганились, последствия грозили стать весьма печальными. – Выходит, мне не страшно это зелье, – Гарри довольно улыбнулся. Ему не было дела до намерений Дамблдора, тем более – неосуществленных. – Пускай спрашивает этот Аддерли, я ему все-все расскажу. Осталось лишь очень тщательно продумывать свои слова. – Верно, а еще ты не должен забывать, что Веритасерум не просто заставляет говорить правду, а подавляет волю, поэтому отвечать нужно только на заданный вопрос и не проявлять излишних эмоций. Так что самым трудным для тебя будет определить срок, когда закончится действие, чтобы перестать притворяться, – напутствовал Альбус, тоже обрадовавшись, что Гарри под принуждением зелья не скажет ничего, что навредит Северусу. – У нас есть еще пара минут, – он бросил взгляд на часы, – давай продолжим, вдруг, ты сможешь уловить момент, когда сыворотка прекратила свое влияние? Дамблдор задавал вопросы, а Гарри специально отвечал на них неправильно, но так и не почувствовал, когда следовало перестать обманывать. Видимо, ему как-то удалось нейтрализовать само зелье. И тут в памяти всплыли слова Северуса о том, что с ядом василиска Гарри каким-то образом справился самостоятельно, а слезы феникса лишь залечили рану от укуса. «Я и в самом деле особенный, раз такое умею», – промелькнул в голове чуть ехидный вывод. – Похоже, с этим придется разбираться на месте, – усмехнувшись своим мыслям, заметил Гарри. – Рассчитать приблизительное время воздействия можно, зная, сколько капель зелья принял. Дамблдор кивнул, далеко не впервые отметив про себя, что Поттер – весьма необычный молодой человек.