Никому не позволю

Гарри, узнав о визите колдомедиков к Дамблдору и признании мадам Помфри об интересе следователя, уже не сомневался, что скоро и его позовут на допрос к Аддерли, еще с первой встречи вызвавшего к себе стойкую антипатию. Северус, как мог, скрывал нервозность и тревогу: как бы он ни храбрился, но смириться с перспективой окончить жизнь в Азкабане – просто невозможно. Он часами вместе с Альбусом, разобравшись со школьными делами, просчитывал различные пути развития событий, загодя придумывал ответы на вероятные компрометирующие вопросы, запасался неопровержимыми фактами, которые планировал использовать для своей защиты. Когда им не хватало собственных знаний в правоведении для оценки той или иной ситуации, они обращались за разъяснениями к мадам Багнолд. Дамблдор пригласил к себе (благо за каминами уже не шпионили) кое-кого из Ордена Феникса и заручился их поддержкой для Снейпа, вдруг таковая потребуется. Пару раз на свои мозговые штурмы Альбус и Северус зазывали и Гарри – следовало отработать четкие версии некоторых скользких моментов. Нет, они не собирались лгать, но порой одно-единственное неправильно выбранное слово могло повлечь за собой абсолютно непредсказуемые последствия. Поттер даже настоял на повторении проверки его сопротивления Веритасеруму, которая прошла с тем же результатом, что и в первый раз: если не торопиться и подождать буквально секунд двадцать, то можно не переживать – сыворотка правды не повлияет на волю. Короче говоря, Снейп активно готовился к грядущим событиям, тем более у него было за что бороться – ему еще предстояло завоевать Гарри.

***

В Министерстве тоже не сидели сложа руки. Берк окружал себя единомышленниками из числа заседателей Визенгамота. Он, ухитряясь не раскрывать тайны ритуала, проведенного для уничтожения Темного Лорда, убеждал их, что Снейп опасен для общества и как бывший Пожиратель Смерти, и как темный маг – явно второй по силе после почившего Темного Лорда, раз тот именно ему доверился в столь сложном волшебстве (в представленном общественности варианте также фигурировал обряд, пусть и несколько иной по своей сути). Берк и сам не смог бы объяснить, почему ему было так важно наказать Снейпа, из-за чего его ненависть к нему стала такой огромной, что не давала спокойно жить. Он, казалось, задыхался от гнева на этого высокомерного мага, который играючи творил неимоверно сильное колдовство, тогда как сам Берк являлся посредственным колдуном, и вся его особенность заключалась в основном в изворотливости, помогавшей работать с посланниками из других стран, отстаивая интересы Британии. Фоули оставался более сдержанным в своих оценках на публике, но, нацелившись на министерский пост, тоже не желал оглядываться на Снейпа и прислушиваться к его мнению, вдруг тот обретет мало-мальскую власть в их мире. Директорское кресло, несомненно, относилось к тому, куда он ни за что не хотел допустить столь хитрого мага, сумевшего справиться с самим Темным Лордом. Фоули прекрасно осознавал, что Поттер, хоть и проявил незаурядную храбрость, все же не был тем, кто принес победу в этой битве – не зря тот сразу после ритуала заявил, что у него одного ничего не вышло бы. К тому же Фоули подозревал, что Снейп не просто так покорно отдал привилегии героя мальчишке, вероятнее всего, он рассчитывал получить от этого пользу в будущем, что говорило о его исключительном уме выдающегося стратега. Не зря его наставником называют Дамблдора. В общем, Фоули предпочитал заранее избавиться от потенциальных соперников на следующих выборах министра. Тикнесс, находясь в самом невыгодном положении по сравнению с остальными двумя «заговорщиками», всеми силами старался оказаться подальше от близившегося громкого скандала, и даже неважно – выиграет или проиграет в нем Снейп. Хотя Тикнесс и был готов поставить на него, но открыто помогать опасался. Вдруг и его, Тикнесса, решат привлечь к ответственности как пособника Темного Лорда и не посмотрят ни на Империо, ни на то, что он раньше не преклонялся перед идеями Пожирателей. Его и министром сделали лишь для того, чтобы сломить и доказать, что он – пустое место перед Темным Лордом. Но раз уж судьбе было угодно вознести его так высоко, то не следовало сдаваться без сопротивления. Одним словом, Тикнесс ожидал удобного момента, чтобы проявить себя, но все еще не видел перспективы достаточно четко, чтобы определиться, на чьей стороне стоит выступить.

***

– Пий, мне нужна твоя подпись, – Фоули бесцеремонно ворвался в кабинет министра, проигнорировав возмущение секретаря и не потрудившись даже постучать. Подобное поведение задело Тикнесса, заставив его сразу же ощетиниться недовольным взглядом. Председатель Визенгамота вел себя так, словно это он – главный в Министерстве, что наводило на очень неприятные мысли. – Оставь документы у моего помощника – я посмотрю их позже, – бесстрастный тон дался министру непросто. – Это не должно стать достоянием посторонних, – Фоули стремительно пересек кабинет и бросил на стол перед министром пару официальных бланков, заполненных четким почерком. – Мы же договорились пока держать в секрете дело Снейпа, – уточнил он. – Ты же не жаждешь, чтобы шумиха поднялась раньше времени? – Если ты помнишь, я вообще был против того, чтобы трогать Снейпа сейчас, и советовал немного подождать, – Тикнесс пробежал глазами по предложенным ему для подписи документам. – Нет, – он отшвырнул бумаги. – Я не буду их визировать. Хочешь – бери ответственность на себя, но я не встану на пути Поттера. Он теперь весьма значимая персона в магической Британии. Мы сами его так возвысили. Вы с Берком совсем с ума сошли? Снейп – еще куда ни шло, он все же бывший Пожиратель, но Поттер… – Тикнесс покачал головой. – Да меня на клочки разорвут, когда узнают, что я дал добро на его допрос под Веритасерумом. К тому же Снейп, – он указал на второй бланк, – утверждал, что он напичкан обетами, и я склонен ему поверить. Докажите, что он преступник, а после применяйте к нему сыворотку правды, иначе – это нарушение закона. – Мы ему будем задавать только заранее оговоренные вопросы, чтобы… – На заседании Визенгамота и решите это, вместе обсудите, что у него спрашивать, получите его согласие – тогда и дерзайте, – Тикнесс взмахнул рукой, словно сметал со стола неугодные ему бумаги. – Фоули, ты понимаешь, что собираешься сделать? Потерпи полгода – все уляжется и никто даже не обратит внимания на то, что ты засунешь Снейпа в Азкабан или вообще скормишь его дементорам. – Опять ты за свое! У нас нет времени! Я же говорил, что Сметвик не уверен, доживет ли Дамблдор до конца года. Полагаешь, нам будет проще осудить нового директора Хогвартса, чем преподавателя, замешанного в темном колдовстве? В Отделе образования сидят исключительные тупицы – они не намерены рассматривать другого претендента, кроме Снейпа. Он, видите ли, полностью их устраивает, особенно тем, что Дамблдор – которого они в своем большинстве, кстати, не выносят – тоже одобрил этот выбор, оценив способности Снейпа к такой работе как великолепные. Эти чинуши твердят, что первый помощник героя, освободившего наш мир от злобного Темного Лорда – это лучшая из возможных кандидатур на это место. Ставят ему в заслугу то, что он относительно молод, а следовательно, у них еще очень долго не возникнет необходимости возвращаться к этому вопросу, ведь должность директора – пожизненная, – Фоули умолк на пару секунд, сообразив, что позволил эмоциям вырваться на волю, и постарался успокоиться. Однако это не помогло. – Пий, обрати внимание – пожизненная! А значит, покинуть должность можно лишь в нескольких строго оговоренных законом случаях. Ты хочешь этого дождаться? Со Снейпом нужно разобраться до того, как станет поздно. Мы просто обязаны подумать… – Поздно? Среди упомянутых тобой оговоренных случаев, насколько я в курсе, есть и пункт о совершении преступления. Так зачем спешить? – перебил вдохновенную речь Тикнесс, не понимавший подобного упрямства. Правда, некоторые догадки у него на этот счет были – и они совсем не радовали. Вот и сейчас он уставился на Фоули, прикидывая – не начнет ли тот нападки на него самого, на Тикнесса, как только расправится со Снейпом. – А подумать, как ты предлагаешь, никогда не вредно. К этому я и призываю вас уже давно, но вы с Берком меня не слышите. Что ж – ваше дело. Я пообещал не вмешиваться и сдержу свое слово, хотя мне не по душе то, что вы затеяли. Но на мою помощь сильно не рассчитывайте. Я этого не видел, – Тикнесс указал на бланки разрешения на применение Веритасерума. – Поттер – национальный герой, а не преступник. Я и дальше намерен придерживаться этой версии. – Не слишком ли ты круто взял? – Фоули не ожидал такого от Тикнесса. Догадываясь, что тот боится сделать лишнее движение, чтобы не слететь с министерского кресла, он надеялся на большую покладистость. – Об этом же я интересовался у тебя, но не получил ответа. Так что и я воздержусь, – Тикнесс шкурой чувствовал, что ему нужно принимать решение, и как можно скорее. – Ладно, допросим их на суде с сывороткой. Уверен, судьи будут не столь щепетильны в этом, как ты, – Фоули схватил свои бумаги и, скрипя зубами, покинул кабинет. Одно его утешало – для ареста, благодаря какой-то там замшелой поправке, виза министра не требовалась. «Необходимо менять законы, – размышлял разозленный Фоули, направляясь в следственный отдел. – Зачем министру знать, к кому применяют Веритасерум? Кто придумал эту глупость с контролем использования зелья, влияющего на волю, на самом высоком уровне? Аврорам разрешено пускать в ход непростительные в критической ситуации, и для этого им нет нужды спрашивать разрешения у министра, – Фоули кипел от гнева. С вопросов о несовершенстве их системы он перешел на личность министра. – Кто он такой, чтобы указывать мне, как правильно вести расследование? Его дело управлять – вот пускай этим и занимается, пока еще может! Дай мне только разобраться с пожирательским дерьмом, и я всерьез возьмусь за тебя – волдемортовская марионетка. Я поддержал тебя лишь для того, чтобы не позволить Дамблдору протолкнуть на пост министра своего человека, а у него для этого были все козыри на руках – как-никак именно его люди задержали всех главных пособников старого режима, к тому же весьма оперативно. Радуйся, Тикнесс, что мне пока выгодно, чтобы ты сидел в этом мордредовом кресле!»

***

– Но как же без Веритасерума? – Аддерли, услышав от Фоули об отказе министра, заметно приуныл. – Вы следователь? Так покажите, на что вы способны! Поттер – мальчишка! Заставьте его выдать себя! Найдите к нему подход! Отыщите его слабости и сыграйте на них. Мне без разницы, как вы этого добьетесь, но у вас одна попытка, один допрос. Вы обязаны выяснить – верна ли наша догадка о том, что Снейп имеет на него виды и делал ему авансы: обнимал, целовал, да, в конце концов – прикасался якобы со скрытым смыслом. А уж если вы вытянете из Поттера, что они уже в постели кувыркались – то я вас сразу назначу главным в отделении расследований. – Я постараюсь справиться, – глаза Аддерли алчно зажглись, ему явно пришлась по душе обрисованная перспектива. – Жду результатов. Раскачиваться некогда. До января мы должны провести заседание суда и решить судьбу Снейпа, – Фоули, поставив задачу, поторопился вернуться в свой кабинет – его внимания ждали десятки документов.

***

Вызов в следственную комиссию Гарри не удивил, он был к этому готов. Аддерли лишь слегка скривился, когда увидел, что Поттер пришел в сопровождении общественного защитника – Миллисенты Багнолд. Снейп притащил с собой эту вредную старуху только на третий допрос, и Аддерли надеялся, что сегодня ему удастся побеседовать с Поттером без свидетелей, учитывая секретный статус дела. Но Багнолд была облечена надлежащими полномочиями самим министром еще в первый день работы комиссии, поэтому избавиться от ее присутствия никак не выйдет, а следовательно, и вопросы придется задавать осторожно, и откровенно давить на допрашиваемого не получится. После получаса расспросов об использованном ритуале, о подготовке к операции по уничтожению Темного Лорда, о личной роли Поттера в планировании и осуществлении столь опасной акции, Аддерли, так и не услышав ничего нового, перешел к главной теме, что волновала и его, и Фоули: – Мистер Поттер, вы сказали, что провели лето в одном доме с мистером Снейпом, выискивая необходимую информацию. Почему этим занялись вы, а не кто-то гораздо опытнее вас? К примеру, тот же Дамблдор. Согласитесь, у него ведь было бы больше шансов найти верное решение. – Профессор Дамблдор давно серьезно болен. Думаю, вы об этом уже знаете, – Гарри с трудом сдержался, чтобы не произнести это язвительно. – Он опасался, что его состояние может ухудшиться и, попав в руки колдомедиков, против своей воли выболтает им наши секреты. С больными людьми такое случается. Поэтому от составления плана он самоустранился и поручил это дело нам. Так как пророчество говорило обо мне и, следовательно, я обязан был принять непосредственное участие в операции, то вас не должно удивлять, что выбор пал на меня. – Почему вы работали вдвоем с мистером Снейпом? Разве не лучше было подключить для этого команду грамотных специалистов? – Аддерли потихоньку подбирался к интересовавшей его теме. – Чем больше людей задействовано, тем вероятнее утечка информации. Если бы я был достаточно умен, – Гарри усмехнулся, показывая, что он не чует подвоха, – то, возможно, и самостоятельно искал бы выход. Мистер Снейп единственный из членов Ордена Феникса имел доступ к Волдеморту – это и объясняет, почему выбор пал на него. – И вы оставались в… – Аддерли взглянул на свои записи, – в Блэк-хаусе только вдвоем. Никто к вам не приходил в гости? Даже Дамблдор? – Это так. Мы трудились в обстановке полной секретности, – подтвердил Гарри, приготовившись отвечать на вопросы личного характера. Он радовался, что ему пока не предложили выпить Веритасерум – все же в своих актерских способностях он был не слишком уверен. Демонстрировать притворство, к тому же в присутствии очень проницательной мадам Багнолд, он опасался, не желая быть уличенным. – Я знаю, что мистер Снейп весьма неприятный в общении человек. Это заявили десятки студентов во время их опрашивания по делам Пожирателей Смерти, к которым относится и мистер Снейп. Также свидетели однозначно утверждали, что вы никогда не ладили с этим преподавателем. Как вам удалось выдержать в его обществе целых два месяца? Вас не раздражали его пребывание рядом и обидные замечания, на которые он горазд? – Аддерли впился немигающими глазами в лицо Поттера, надеясь уловить хотя бы намек, что его вопросы задели того. – Простите, а вы работаете исключительно с теми коллегами, которые вам нравятся? А если начальство распорядится, чтобы вы взялись за какое-нибудь разбирательство вместе с тем, кто вам не по душе? Вы откажетесь? А если от этого будет зависеть ваша заработная плата или, не приведи Мерлин, жизнь? – Гарри озадаченно и чуть недоуменно взглянул на следователя. – Хотите сказать, что вас вынудили обстоятельства? – Аддерли, казалось, и не заметил, что не получил прямого ответа, а теперь сам делал выводы на основании заданных ему вопросов, а следовательно, и собственного отношения к интересующему его моменту. Багнолд лишь удовлетворенно посмотрела на Гарри, оценив его ход. – Естественно. – Как мистер Снейп вел себя, когда вы оставались наедине, отрезанные от ваших друзей и знакомых? – Он постоянно работал с книгами в библиотеке, – Гарри пожал плечами, снова уходя от подробностей и объяснений. – Мистер Снейп кричал на вас? Отпускал в вашу сторону нелестные замечания, как он поступал в Хогвартсе? – Аддерли понял, что без подсказок не обойтись – Поттер оказался совсем не болтливым, правда, он и в первую их встречу в школе тоже не отличался красноречием. – Нет. – То есть вы с ним ладили? – Можно и так выразиться, – Гарри время от времени поглядывал на Багнолд, желая убедиться, что у нее не вызывает сомнений его честность. Дамблдор предупредил, что она поможет исключительно в том случае, если не заподозрит, что ее водят за нос, а следовательно, нужно подбирать правильные формулировки для ответов. – Мистер Снейп когда-нибудь выказывал к вам добрые чувства? – Сочувствие, – Гарри кивнул, усиливая впечатление от сказанного, но, заметив, как недоверчиво ухмыльнулся Аддерли, добавил: – Даже министр может это подтвердить. После ритуала он, как и остальные присутствовавшие, видел, как мистер Снейп заботился о моем самочувствии. Вопросы сыпались один за другим, но Гарри ухитрялся отвечать на них так, что Аддерли не мог отыскать в его словах указания хотя бы на намек интимности их отношений. – Есть свидетельство, что Темный Лорд, обращаясь к мистеру Снейпу по окончании ритуала, произнес что-то вроде: «Брось его, еще успеешь наиграться своим мальчишкой». Как вы объясните эти слова? – Аддерли решился на отчаянный шаг, выдавая направление личной заинтересованности. Спрашивать прямо – не любовники ли они, Аддерли считал глупым. Поттер не выглядел настолько наивным, чтобы по собственной воле делиться подобным со следователем. – Я такого не помню, – на миг задумавшись, осторожно отметил Гарри. Он ничего не знал об этом. – Возможно, вы тогда были еще без сознания. Но все же... как вы прокомментируете… – Простите, но я не намерен комментировать чужие высказывания, тем более произнесенные в то время, когда я не мог бы их сопоставить с ситуацией. Я даже не представляю, о ком идет речь, – Гарри усилием воли подавлял нервозность, стараясь оставаться внешне спокойным. – И все же, – попытался настаивать Аддерли, но был остановлен Миллисентой Багнолд: – Вы требуете у мистера Поттера делать предположения. Это недопустимо. Мы работаем только с фактами. – Хорошо, – Аддерли сглотнул, словно возвращал назад рвавшиеся на волю непокорные слова. – В таком случае следующий вопрос. Скажите, мистер Снейп когда-нибудь обнимал вас, касался в личных интересах? Может, гладил по голове? – Нет, – Гарри так и подмывало улыбнуться, настолько несчастный вид был у следователя. – Вы слишком резко отрицаете подобное. Подумайте как следует, вспомните, – Аддерли, похоже, все же что-то уловил в выражении лица Поттера, потому что вдруг немного воодушевился. – Отрицаю? Я ответил на ваш вопрос. Нет, мистер Снейп никогда не прикасался ко мне в личных интересах. Конечно же, если не считать личным желание сохранить мне жизнь и здоровье. Мистер Аддерли, мне показалось, или вы на что-то намекаете? – Гарри не скрыл того, что ему неприятны такие расспросы. – Допрос окончен, вы свободны, – следователь предпочел уйти от ответа. Он заметил порозовевшие щеки Поттера после «неудобных» вопросов. Этого было достаточно, чтобы иметь основания предполагать – они не ошиблись, и между Снейпом и Поттером есть личные отношения.