Никому не позволю

Напряженная ситуация с допросами Снейпа не давала покоя Дамблдору и заставляла его нервничать. Северус пытался не посвящать Альбуса в подробности своего дела, но тот заявил, что неведение для него еще хуже, потому что тогда ему в голову лезут ужасные мысли. А ведь, кроме этого, неустанного внимания требовали и привычные проблемы, возникавшие всякий раз, когда очередной семестр подходил к концу. До зимних каникул оставалась неделя, когда к Дамблдору без предупреждения пришел следователь, чтобы, как он выразился, уточнить некоторые детали. То, что это был Аддерли, Альбуса не удивило, но то, что тот привел мадам Багнолд, оказалось неожиданностью. Все говорило о том, что собственный визит Аддерли пожелал тщательно обставить, не забыв о мелочах, подчеркивая свои предупредительность и четкое соблюдение буквы закона. Зная о недомогании Дамблдора, он не стал вызывать того в Министерство, а лично прибыл в Хогвартс и, помня о его запросах в прошлом, прихватил с собой общественного защитника. Делая скидку на плохое самочувствие допрашиваемого, все же согласившегося дать показания, следователь ограничился дюжиной вопросов. Разумеется, все они касались Снейпа и организации операции по уничтожению Темного Лорда. На первый взгляд, Аддерли интересовало то же самое, что и сразу после проведения ритуала, погубившего Риддла, но Дамблдор прекрасно заметил, что на этот раз использовались такие формулировки, что их можно было интерпретировать двояко, поэтому был предельно сосредоточен, аккуратно подбирая слова для ответа. Когда перед обедом неприятные визитеры наконец-то покинули Хогвартс, Дамблдор вдруг резко почувствовал себя хуже: не хватало для дыхания воздуха, казавшегося разреженным, как на большой высоте, а сердце застучало с перебоями, будто не могло решить – биться ему и дальше или пора прекратить гонять по венам кровь. Альбус отчетливо ощущал, как силы, ранее сочившиеся по капле, теперь, проторив себе путь, утекали струйкой, пока еще тонкой, но грозившей вот-вот превратиться в бурный поток. Так весенний ручей среди талого снега набирает свою мощь, воспевая близкий конец зимы. Дамблдору стало настолько худо, что он разволновался – доживет ли до следующего дня. Домовик тут же по его распоряжению позвал к нему Поттера, благо у того было окно в занятиях, и он не задержался с приходом. – Гарри, присаживайся, нам нужно срочно поговорить, – голос у Альбуса был слабым, словно каждое слово давалось ему с неимоверным трудом, что не ушло от внимания Поттера. – Сэр, я позову Северуса? Простите, но вы выглядите… – Помолчи. У нас мало времени, – отмахнулся Дамблдор, спеша справиться с тем, что он считал гораздо важнее собственного удручающего состояния. – Аддерли сегодня допрашивал и меня. Может так выйти, что я физически буду не в состоянии отправиться в Министерство, чтобы помочь Северусу, если его все же рискнут арестовать. Гарри, ты обязан сделать это вместо меня, – он подвинул к Поттеру заранее приготовленную папку. – Здесь исключительно ценные документы, доказывающие, что Северус работал на светлую сторону. Среди бумаг также есть магический договор, который снимет с него вину за проведение ритуала. – Как мне с этим поступить? – Гарри был выбит из колеи и не совсем понимал, что от него требуется. – Спрячь эту папку у себя в Блэк-хаусе. Если я буду достаточно здоров, то ты просто вернешь ее мне. Но вдруг со мной что-нибудь случится… – увидев, как испуганно уставился на него Поттер, Альбус решил смягчить свои слова: – Попав в больницу, я лишусь возможности передать тебе эту папку. Так что пускай она хранится у тебя. Северус знает о ней. Передашь бумаги Миллисенте Багнолд, вдруг я не смогу сам посетить Визенгамот. Она подскажет, как правильно все организовать. Ты все запомнил? Гарри, мы обязаны помочь Северусу выбраться из неприятностей. – Я никому не позволю причинить ему вред, – пообещал Поттер. Его голос звучал так твердо и убедительно, что Дамблдор облегченно вздохнул. – Отнеси документы сейчас же. Им не стоит оставаться в школе, потому что мы не представляем, что еще придумает Фоули. Аддерли – лишь исполнитель. Надеюсь, тебе не нужно напоминать, что никто не должен знать об этом. Северусу я сам скажу. У него же имеется доступ в твой дом? – Дамблдор удовлетворенно кивнул в ответ на четкое «да» и указал в направлении камина. – Чтобы случайно не наткнуться на кого-то знакомого, отправляйся в паб «Хромой тролль» – это на севере Ирландии, оттуда аппарируешь к себе. Там безопасно, не волнуйся. А я позову Северуса, у него как раз заканчивается урок, – Дамблдор посмотрел на часы на стене. Гарри не стал спорить и поспешил выполнить распоряжение, смахивавшее на последнюю волю умирающего. У него мучительно сдавило грудь, ноги сделались ватными, а руки слегка затряслись, но он пересилил себя, торопясь справиться с заданием, чтобы поскорее вернуться. Паб «Хромой тролль» находился в каком-то Мерлином забытом поселке с вросшими в землю домами, но долго оглядываться по сторонам Поттеру было некогда. За считанные минуты он добрался до Блэк-хауса и спрятал доверенную ему папку в библиотечном сейфе, где хранились самые редкие издания и книги, позволившие одолеть Волдеморта – отсюда, если понадобится, и Северус сможет ее забрать. Назад Гарри предпочел возвратиться тем же путем. – Ты быстро, мой мальчик, – улыбнулся Дамблдор, его как раз завершал диагностировать Снейп, одаривший Поттера коротким тревожным взглядом. – У меня не было причин задерживаться. Как вы, сэр? – Северус говорит, что еще поживу немного, – паутинка грусти коснулась лица Дамблдора. – Это замечательно! – в искренности слов Гарри усомнился бы лишь сумасшедший. – Вы рассказали? – он указал глазами на Снейпа и получил в ответ легкий кивок. – Северус, я положил папку в библиотеке. Ты знаешь, куда. – Хорошо, – сухо бросил тот. – Альбус, проклятие по-прежнему сдерживается чарами, а ухудшение самочувствия, скорее всего, связано с напряжением, в котором ты находился, пока общался с Аддерли, – Северус не поскупился на яд в тоне, проговаривая фамилию следователя. – Выпей вот это, – протянутые им фиалы перекочевали в руки Дамблдора, и тот, даже не поинтересовавшись, что ему предлагали принять, тут же подчинился требованию. – А теперь… Гарри, помоги мне отвести Альбуса в спальню и уложить его в постель. К нему нежелательно применять магию. Допустимо только целительскую, – пояснил он Поттеру. И тут из вспышки колдовского пламени в кабинет вошла мадам Помфри – у нее, как у колдомедика, имелся постоянный доступ ко всем каминам Хогвартса, если их не блокировали преднамеренно, что, вообще-то, запрещалось правилами делать надолго. – Альбус, что с тобой? Ты должен был позвать меня! Мы же договаривались. И почему вы тащите его на руках? – затараторила обеспокоенная мадам Помфри. – Для этого существуют специальные чары. Вы можете ему навредить, – она наставила волшебную палочку на Дамблдора, но Гарри оказался проворнее, быстро развернувшись так, чтобы прикрыть того собой. – Уймись! – гаркнул Снейп на Поппи. – Что ты себе позволяешь?! – взвизгнула Помфри. – Кто здесь колдомедик? Я буду жаловаться Сметвику! – Вот и отправляйся прямо сейчас, – сквозь зубы процедил Северус, чувствуя, как тяжелеет в их руках тело Альбуса, которому из-за волнения явно стало еще хуже. – Пускай он тебе растолкует, к кому можно применять чары транспортировки. – Я… я просто испугалась… и… растерялась, – пролепетала Помфри, признавая собственную оплошность. Однако из кабинета не ушла и тревожно разглядывала бледного как полотно Дамблдора, не проронившего ни слова, хотя он, несомненно, находился в сознании. Это ее насторожило. Она дождалась, когда Поттер и Снейп осторожно устроят Альбуса на кровати, предварительно стащив с него мантию и расстегнув все пуговицы, чтобы одежда не мешала ему свободно дышать. Переодевать его в ночную сорочку они пока не спешили, давая время прийти в себя после физической нагрузки. – Я продиагностирую, – предупредила Помфри, принявшись размахивать волшебной палочкой над безучастно наблюдавшим за ее действиями Дамблдором, и решила напомнить Снейпу: – Главный целитель поручил мне заботиться о здоровье Альбуса. – Так что ж ты так плохо выполняешь его распоряжения? – зло бросил Северус, желая поскорее избавиться от присутствия любопытной Поппи. – Это ты довел директора до такого состояния! Если бы я с самого начала получила возможность, то… – То Альбус уже больше года покоился бы на погосте. Прекрати строить из себя знатока темномагических проклятий. Ты все выяснила, что хотела? – нарочито внимательно проследив за движением опускавшейся волшебной палочки Помфри, поинтересовался Снейп. – И какие будут твои рекомендации, мадам колдомедик? – язвительность вперемешку с презрением так и бурлили в его тоне. Гарри молча наблюдал за перепалкой. Его так и подмывало попросить Северуса не навлекать на свою голову очередных неприятностей, ведь мадам Помфри, похоже, заимела на него зуб, а кроме того, еще и была в дальнем родстве со следователем, ведущим его дело. Однако не спешил вмешиваться. Отлично изучив Северуса за последние полгода, он отчетливо понимал, что тот таким образом глушил страх за Дамблдора и боль от осознания, что уже почти ничем не способен помочь тому, кто стал для него опорой в этой жизни, и кому за его искреннюю отеческую любовь прощал все его ошибки и недостатки. Гарри сам с трудом сдерживался, чтобы не начать крушить все вокруг из-за собственного бессилия перед смертью, равнодушно поглядывавшей на них из глубины глаз Дамблдора. – Сердечные капли. Восстанавливающее – двойную дозу. И покой. Никаких волнений, – скрипнув зубами, четко произнесла Помфри, доказывая, что она все же профессионал. – Он уже принял, – Снейп продемонстрировал пустые флаконы, достав их из кармана. – Покой тоже обеспечен, – он указал на прислушивавшегося к их разговору Дамблдора. – Надеюсь, мистер Аддерли, доведший его до такого состояния, больше не заявится сюда допрашивать больного человека. – Но Альбус дал согласие… – Помфри прикусила язык, сообразив, что выдала себя. – Так вот почему ты примчалась. Узнала, что родственничек здесь побывал. Или это он тебя прислал? – Снейп коршуном навис над затравленно взиравшей на него Помфри. – Отвечай, – он не повышал голоса, перейдя почти на шепот, но от его слов мурашки бежали по коже – столько в них было требовательности и угрозы. – Кэри волновался о самочувствии Альбуса, поэтому написал мне, – будто через силу призналась Помфри. – Если бы он волновался, то не стал бы докучать своими вопросами, – Северус дернул головой, словно ему жал воротник рубашки. Гарри, глядя на него, мог только представить, с какими демонами сейчас боролся Снейп: злость позволяла тьме подниматься в его душе, соблазняя преподнести небывалое могущество, овладев которым, можно справиться со всеми, подобными зарвавшейся Помфри. Поттер жаждал взять Северуса за руку, чтобы помочь обуздать темные порывы, но он не смел даже намеком выказать поддержку, ведь Помфри тут же доложит Аддерли, и это станет подарком их противникам. – Он делал свою работу. Альбус, почему ты не отказался, если чувствовал себя так плохо? – Помфри постаралась, чтобы ее голос звучал заботливо. – Наконец-то на меня обратили внимание, – тихо произнес Дамблдор, кривя губы в усмешке. – Я не мог отказаться, иначе следствие сочло бы, что я что-то утаиваю. Поппи, я тебе уже говорил и еще раз повторю – ты зря сердишься на Северуса. А теперь я хотел бы поспать, так что отправляйтесь все по своим делам. Обещаю – сегодня я не умру. Вечером Дамблдора навестил Сметвик, явно вызванный мадам Помфри, и еще раз предложил госпитализацию в больницу Святого Мунго, заведомо зная, что тот не даст согласия. Он одобрил действия Снейпа, поблагодарив его за помощь Альбусу, с которым был знаком с детства, и потолковал тет-а-тет с Поппи, призывая ее смириться, объяснив, что директору уже ничто не в силах помочь. Он был уверен, что та так ревностно добивалась права приглядывать за Альбусом из-за своей привязанности к нему. Однако его слова на нее мало повлияли, потому что в последующие дни Помфри не отходила от Дамблдора надолго, и если бы не требования его самого и не необходимость выполнять служебные обязанности и заботиться о студентах, то она сидела бы возле него целыми днями. Гарри подозревал, что та шпионит для Аддерли, и Северус был готов поддержать его догадки, особенно после очередной стычки с упрямой Помфри, не желавшей оставлять их наедине с Альбусом. Дамблдору не становилось заметно лучше – он был жив, но сил хватало лишь на короткие прогулки по личным апартаментам в сопровождении чьего-нибудь крепкого плеча и на беседы с теми, кого он ценил и любил. По его просьбе позвали Молли Уизли, которая безоговорочно согласилась присматривать за ним, когда он чувствовал себя хуже, а Гарри и Северус находились на занятиях.

***

Не нашлось ни одного ученика, который бы не обратил внимания на отсутствие Дамблдора за столом преподавателей в Большом зале, но только Гарри и Рон были в курсе, насколько его дела плохи. Даже Джинни не сразу узнала, что ее мать почти каждый день некоторое время проводит в Хогвартсе. Информацию о состоянии директора не засекречивали, но о ней не распространялись и взрослые. Снейп в своей излюбленной угрожающей манере предупредил Помфри, чтобы та не болтала и не поднимала панику. – Чему быть, того не миновать, но не стоит портить настроение детям перед праздником. Может, эти его слова оказали на Поппи влияние, или она получила указания и от Аддерли – но все-таки молчала о реальном положении дел, а на вопросы педагогов отвечала безликим: «Ему нездоровится».

***

Северус видел, что тучи, собиравшиеся над его головой по инициативе власть имущих, становились все тяжелее и тяжелее, готовясь вскоре пролиться ливнем обвинений, взращенных на предубеждениях, зависти и страхе. Не то чтобы он не ожидал подобного с самого начала, но ему не нравились некоторые направления, взятые в разработку следователем. По задаваемым вопросам четко прослеживалась линия, которая в будущем способна либо скомпрометировать Поттера в глазах общественности, либо добиться контроля над ним путем шантажа. И это касалось не только темы личных отношений, но и проведения темномагического обряда. Северус неоднократно напоминал Гарри, как тот должен отвечать, если его будут расспрашивать об этом, но все равно тревога не отпускала. Со дня первого допроса в Министерстве Снейп строго-настрого запретил Поттеру приходить к нему в апартаменты. Он поменял пароль на входе в свои покои, вернул Гарри пижаму и остальные его мелкие вещи, завалявшиеся еще с тех пор, когда диван в гостиной служил тому ночным ложем. Северус собрал все (книги, артефакты, зелья и редкие ингредиенты), что могло бы приглянуться следователю, если это обнаружится при обыске, и переправил в Блэк-хаус. Он вычистил свои жилые комнаты с такой тщательностью, с какой еще ни разу этого не делал ни один домовик, уничтожив малейшие следы пребывания там Гарри, а заодно и избавился от эманаций темной магии, непроизвольно накопившихся в процессе подготовки к ритуалу. Отныне получать поддержку от Поттера, как от якоря, Северус мог только во время встреч у Дамблдора и на уроках. Гарри, правда, иногда ухитрялся с помощью своей чудо-карты «ловить» Снейпа в коридорах, не пользовавшихся любовью студентов, чтобы хотя бы на минуту-другую прикоснуться к его руке, быстро снимая напряжение, вызванное необходимостью сопротивляться тьме. С каждым днем это давалось проще, но нервная обстановка тормозила «излечивание мании величия», как они в шутку называли состояние Северуса. Снейп видел, скольких усилий стоило Поттеру обуздывать собственные порывы и оставаться безучастным не только на публике, но и наедине. Даже если им удавалось столкнуться без свидетелей, лишь огонь в его взгляде говорил о том, какие эмоции бушуют у него внутри, но Гарри и не заикался о личных переживаниях. Он постоянно твердил: «Все будет хорошо. Я не позволю им навредить тебе. Ты будешь в безопасности. Я помогу – верь мне». Эти брошенные уверенным шепотом слова теплым пледом укутывали застывшее от страха сердце, и Северусу становилось легче дышать. Ему отчаянно хотелось обнять Гарри, прижать его к себе, осыпать такое родное лицо невесомыми поцелуями, чтобы снять с него печать тревоги, и заверить, что волноваться нет причин, но он понимал, что это – откровенная ложь, день ареста приближался. Северусу порой казалось, что он уже слышит лязг запоров на закрывающейся за его спиной двери в камеру. И этот призрачный звук раз от разу звучал все громче.