Никому не позволю

Мадам Багнолд до самого вечера разбиралась с предоставленными ей фактами, уточняла непонятные детали и тщательно расспрашивала Дамблдора о смущавших ее моментах. К удивлению Поттера, папку с бумагами она оставила, потребовав хорошенько спрятать ее до суда. – Все, что мне необходимо, я выяснила и унесу с собой, – она постучала пальцем по своему виску. – Не стоит рисковать. Без этих документов мистеру Снейпу никогда не удастся выбраться из той пропасти, куда его сбросили. Довольно многое в его действиях можно трактовать как нарушение закона, несмотря на то, что поступал он так из добрых побуждений. Я завтра же начну добиваться разрешения на встречу с задержанным, но надеяться, что она произойдет скоро, не стала бы. Сперва мне придется уговорить следователя признаться, что он произвел арест, а учитывая гриф секретности, это не так просто. – Нужно попробовать получить поддержку министра, – предложил Гарри. – Малфой обещал прямо с утра его обработать. – Я помню и воспользуюсь вашим советом, если мистер Аддерли и мистер Фоули примутся стойко отрицать факт задержания, – Багнолд явно не очень нравилось, что Поттер постоянно встревал в ее беседу с Дамблдором. Она изредка кидала на него подозрительные взгляды, пытаясь понять, что им двигало: тяга к справедливости, чувство долга по отношению к тому, кто помог ему разобраться с Волдемортом, или что-то большее, то, что Снейпу, судя по допросам, ставили в вину – их интимная близость? – Как только обнаружу что-то особое – загляну к тебе, Альбус. Вдруг у вас появится новая информация – шлите сову или вы, мистер Поттер, найдете меня в Министерстве. Вы же знаете, что мой кабинет находится в административной службе Визенгамота? – Да. Понадобится – разыщу, – заверил Гарри.

***

Оставшись вдвоем, Поттер и Дамблдор некоторое время просто молча посидели – оба устали за день и жаждали тишины и покоя. Потом, быстро определившись с планами на понедельник, директор отправился в постель, не желая искушать судьбу и прекрасно понимая, что улучшение самочувствия абсолютно не свидетельствовало о том, что он пошел на поправку. Все обстояло, скорее, наоборот: организм Дамблдора, не жалея, отдавал все остатки сил для того, чтобы он справился с последним делом в своей жизни – со спасением Северуса. Гарри отнес папку с документами в Блэк-хаус. Возвратившись в Хогвартс, он, как и накануне, наведался в апартаменты Гриффиндора лишь затем, чтобы взять чистую одежду и принять душ, а спать опять устроился на диване в кабинете директора. Дамблдор был не против. Несмотря на насыщенный тревогами и беготней день, у Поттера никак не получалось заснуть. Теперь, когда не требовалось куда-то нестись, что-то выяснять и с кем-то договариваться, осознание произошедшего навалилось на Гарри всем своим немаленьким весом: Северуса – его Северуса! – вместо благодарности за освобождение от Волдеморта бросили в Азкабан. Учитывая участившиеся допросы, предполагалось, что его могут задержать, но ни разу Поттеру не пришла в голову мысль, что еще до суда Снейпа упрячут в тюрьму, охраняемую дементорами, как особо опасного преступника. Гарри помнил, как эти твари действовали на него самого, и был не в состоянии без содрогания представить, каково сейчас Северусу, имевшему проблемы с личной тьмой. Ему казалось, что он даже ощущает холод, сопровождавший приближение дементоров, так, словно он находился рядом со Снейпом. Поттер не сомневался, что все это – лишь игра его воображения, но искренне желал, чтобы Северус и впрямь почувствовал его поддержку так, как если бы они сидели в камере вдвоем. «Я не оставлю тебя! Понадобится – я снова свергну эту дрянную власть, раз она допускает подобное, но вытащу тебя из Азкабана! Верь мне! – билось в сознании засыпавшего Гарри. – Северус, я никому не позволю так с тобой обращаться! Только потерпи немного, пожалуйста, не сдавайся. Ты мне так нужен!»

***

К вечеру понедельника и Люциус Малфой, ведомый чувствами долга и выгоды, и Миллисента Багнолд, ярая приверженка справедливости, работая по делу Снейпа, вымотались так, что, случайно столкнувшись в коридоре Министерства, без слов поняли друг друга и уединились за чашечкой чая, чтобы сверить свои успехи. Невзирая на обоюдную неприязнь, они оставались профессионалами, и их короткая беседа оказалась плодотворной. Люциус поделился информацией о том, на кого лучше надавить, чтобы побыстрее добиться официального допуска адвоката к материалам следствия. До этого Багнолд выступала исключительно в качестве общественного наблюдателя за соответствием законности действий следователя. Теперь же речь шла о предоставлении защиты на суде. Фоули, ссылаясь на секретность, притворялся, что не в курсе ареста, хотя сам же и подписывал приказ. Впрочем, так и предполагалось, поэтому его поведение не стало неожиданностью. Так что все упиралось в необходимость сначала доказать, что Снейп задержан. В свою очередь Багнолд назвала Люциусу несколько фамилий членов Визенгамота, которые, по ее мнению, очень сильно недолюбливали Фоули, что давало возможность заручиться их согласием чрезвычайно внимательно отнестись к делу Снейпа (о подкупе судей никто и не заикался). В общем, механизм был запущен, люди Малфоя копали компромат на Берка, Фоули и Аддерли, заодно распуская слухи о том, что председатель Визенгамота решил дискредитировать Поттера и Снейпа, чтобы в будущем не делиться с ними властью. Руководитель Отдела образования, до которого дошли намеки, тут же записался на прием к министру, а Берк помчался к Фоули с требованием ускорить процесс.

***

Аддерли хмуро поглядывал на пристально уставившегося на него возмущенного Фоули. – Что значит «нет новых данных»? Его специально посадили к соратничкам. Не хотите же вы сказать, что он святой и не замешан ни в одном грязном деле? – допытывался тот. – Вы же утверждали, что не сомневаетесь в результативности такого хода. – Вы все равно собирались закрыть его в Азкабане. Так почему было не попробовать? Но наш осведомитель уверяет, что Снейп целыми днями молчит, а после сегодняшней беседы с этой каргой Багнолд еще и ухмыляется. Как ей только удалось так быстро все обтяпать? – вопрос Аддерли был риторическим – не ответить на официальный запрос министра он не имел права. – Вы обещали, что Тикнесс не будет вмешиваться. – Могли бы не спешить с ответом министру, а посоветовались бы со мной, – прошипел на него Фоули. Ему и самому не нравился напор, с каким Багнолд взялась за дело, но он прекрасно осознавал, что и сам не сумел бы что-либо предпринять, чтобы ей помешать, разве что потянул бы время день-другой, не больше. Будь на ее месте любой оплаченный адвокат – стало бы не в пример легче отказать ему в допуске к материалам. Но Багнолд с первого дня после смены власти варилась в котле большинства тайн – у нее все карты были на руках. – Слухи по Министерству поползли с начала недели, – со вздохом доложил Аддерли. – Ничего конкретного, но все же… – он покачал головой. – Даю тебе еще четыре дня. Слей своему доносчику информацию о том, что именно Снейп убрал Темного Лорда. Без подробностей. Вдруг это поможет Пожирателям разговорить твоего профессора, – в тоне Фоули проскользнуло презрение. Днем к нему прибегал Берк и заявил, что почувствовал за собой слежку. И если раньше казалось, что осудить бывшего Пожирателя получится проще простого, то теперь закрадывались подозрения – Дамблдор даже на смертном одре не оставлял их в покое. То, что распространение слухов являлось делом его рук, у Фоули не имелось ни малейших сомнений. «Узнать бы еще, кто их инициатор здесь, на месте. Шеклболт лишь однажды посещал Министерство, так что это наверняка не он. Тогда кто?» – в сотый раз задал он себе мысленный вопрос. – Я назначаю заседание Визенгамота на понедельник, чтобы ты был готов, – распоряжение прозвучало довольно категорично. – Но праздник же. Я не успею подготовиться, – вяло запротестовал Аддерли. – Вы же говорили – числа десятого. – Какой праздник?! Ты хочешь дождаться, чтобы слухи дошли до прессы, а там и до всех жителей магической Британии? Учти, в таком случае тебе придется еще и от фанатов Поттера отбиваться. Нужно поскорее справиться с делом. Когда у нас на руках окажется решение Визенгамота – нам никакие возмущения не будут страшны. Ты же заверял, что собранных тобой свидетельств хватит на три пожизненных срока. Ведь так? – Фоули впился требовательным взглядом в Аддерли. Тот только кивнул. Объяснять, что прихвастнул, чтобы набить себе цену, он не стал. Материал был откровенно сырым, хотя данных он набрал немало. – Выполняй! Дверь за рассерженным Фоули, взбешенным бладжером вылетевшим в коридор, с грохотом захлопнулась, заставив хозяина покинутого им кабинета вздрогнуть. – К чему такая спешка? – прошептал Аддерли, почувствовав, как по спине пробежал холодок неуверенности в собственных силах. – Я же не успею разнюхать, какие факты собирается предоставить суду эта грымза Багнолд. Она же как сейф Гринготтса – без ключа не откроет своих секретов. А ключ у нее явно двойной – Дамблдор и Поттер. Мордредова борода! Фоули, ты же обещал, что у меня будет достаточно времени, а сам торопишь и торопишь…

***

Рождество Поттер почти не заметил – в Большой зал он перестал ходить, предпочитая завтракать, обедать и ужинать в компании директора. Он даже не имел представления, как в этом году выглядит хогвартская елка. Профессор МакГонагалл сама заправляла всем, лишь изредка наведываясь за советом к Дамблдору. В Нору к семье Уизли на праздник Гарри, как планировал раньше, тоже не пошел, не желая своим кислым видом портить настроение дорогим ему людям. В субботу в Хогвартс вместе с Роном, проводившим с Гарри и директором по несколько часов в день, явилась Гермиона Грейнджер. Несмотря на круглосуточно донимавшую тревогу за Северуса, Поттер был искренне рад видеть подругу живой и здоровой. Расположившись прямо в директорском кабинете, они обменялись приветствиями. – Не рано ты прибыла? До занятий еще неделя, – Гарри соскучился, поэтому не мог оторвать от Гермионы глаз. – До занятий?.. Да если бы не Рон, то я и не узнала бы, что вам нужна помощь. Правда, он мне так и не объяснил, что случилось, сообщил только, что Дамблдор заболел. Почему ты мне сразу не написал? Уж на что-нибудь и я сгодилась бы, разве нет? – в тоне звучали нотки обиды. – Прости. Я… Я просто не подумал. Не сердись, – Гарри чуть рассеянно погладил Гермиону по руке, тепло ей улыбаясь. – Я послушалась твоего совета и убралась отсюда подальше, хотя мне ужасно хотелось остаться и поддержать тебя. Но я поняла, что стану лишь обузой, и, переступив через свои желания, сделала, как ты сказал. Но сейчас… – Гермиона вздохнула и расслабилась, моментально сбросив с себя маску обиды. – Гарри, я не дура и догадываюсь, что пользы от меня мало, но обещаю, что не буду путаться под ногами. Без вас мне было так пусто. – Ты молодец, что приехала. Рон уже замотался: и здесь ему приходится сидеть, – Гарри мотнул головой в сторону спальни Дамблдора – тот как раз выпил зелье и отдыхал после обеда, – и поручения выполнять. Так что ты очень кстати появилась. А теперь извини, мне необходимо наведаться к Малфою, он назначил встречу. – Беги. А Рон введет меня в курс дела, – Гермиона выглядела собранной и готовой приступить к работе, в чем бы та ни заключалась. Даже упоминание Малфоя, казалось, ее не слишком удивило. – Эмм… Нет, я не могу, – Уизли смущенно пожал плечами. – Гарри, может, ты… – Клятву неразглашения дашь? – Поттер поглядывал на часы – у него оставалось мало времени. – Все так серьезно? Конечно, дам, – без раздумий согласилась Гермиона и тут же повторила предложенную формулу магического обещания. – Рон, расскажи все по ситуации с Северусом. Ну и остальное, что сам знаешь, а Гермионе будет интересно послушать, – Гарри улыбнулся друзьям, стараясь смягчить впечатление от своего командного тона. Через минуту колдовской огонь камина уже умчал Поттера в Малфой-мэнор, а с лица Гермионы сползло выражение уверенности в себе. – Рон, что с ним? Он так изменился. Ты вот почти такой же, каким я тебя помню, а Гарри… Он словно лет на десять повзрослел, – Гермиона растерялась. – И зачем он пошел к Малфою? Что ему нужно от Хорька? – Нашему другу пришлось много пережить. Он чуть не умер, победил Волдеморта и стал национальным героем. Так что привыкай, – в голосе Рона прозвучала легкая печаль. – Гарри отправился к Люциусу Малфою – тот помогает нам спасать Снейпа. – А что случилось? Рон, прикрывшись чарами от любопытных портретов, не вдаваясь в подробности, рассказал об аресте Снейпа и его роли в свержении власти Пожирателей Смерти, о том, как Гарри вместе с ним долгие месяцы втайне готовился к устранению Волдеморта. Сообщил и о мерах, что предпринимались, чтобы добиться его освобождения. Они беседовали, пока не проснулся Дамблдор, который тоже пожелал пообщаться с мисс Грейнджер. Директор сперва расспросил ее о жизни в Австралии и об обществе волшебников на том континенте, а потом перешел к более актуальной теме. – Рон признался, что это я попросил его написать тебе письмо? – вопрос застал Гермиону врасплох, что тут же можно было прочесть по ее лицу. – Нет? Ну ничего страшного. Я сейчас поясню, – Дамблдор тепло улыбнулся. – Только сначала надо, чтобы ты… – Гарри уже взял с Гермионы клятву, и я ввел ее в курс дела, – поспешно отрапортовал Рон, сообразив, о чем хотел сказать директор. – Вот и хорошо. Магический обет нужен не потому, что вам не доверяют. Это, напротив, забота именно о вас. Вы же понимаете, что сохранение тайны весьма важно при нынешних обстоятельствах, когда запрет на распространение информации о реальных событиях по свержению власти Темного Лорда закреплен приказом министра? – Дамблдор перевел серьезный взгляд с Рона на Гермиону, кивнувших на его слова. – Не исключено, что мадам Багнолд посчитает необходимым привлечь тебя в качестве свидетеля, – он замолчал, давая мисс Грейнджер возможность быстренько проанализировать это заявление. – По поводу моего своевременного отъезда из страны? Это ведь профессор Снейп передал Гарри сведения о создании тех лагерей для магглорожденных, – Гермиона не подвела и тут же догадалась, что от нее может потребоваться. – Я готова, сэр. – Я и не сомневался.

***

Вечером, когда Дамблдор уснул, Гарри отправился в Нору, где пару часов уделил друзьям, решив, что настало время раскрыть им немного больше правды о том, как на самом деле был повержен Волдеморт. Так как Рон и Гермиона знали о создании Риддлом хоркруксов, Гарри умолчал лишь о том, что и он сам являлся одним из артефактов, содержавших часть души Темного Лорда. – Значит, министр и еще три высокопоставленных мага не просто в курсе того, что вы провернули, но им еще и пришлось при этом присутствовать в качестве участников, – задумчиво подвела итог Гермиона. – Теперь я понимаю, почему они так ухватились за профессора Снейпа. Они его боятся. Колдовства, сложнее использованного им, пожалуй, не существует. – А некромантия? – поинтересовался Рон, демонстрируя, что и сам размышлял над данным вопросом, даже не ведая о том, какой именно ритуал был проведен в действительности. – Нет. Несомненно, некромантия – весьма серьезный раздел магического искусства, но она ни в какое сравнение не идет с тем, что удалось совершить профессору Снейпу, – стояла на своем Гермиона, в очередной раз подтверждая уровень своей начитанности. – Он работал с самой тонкой материей – живой душой. Нам известно только одно заклинание, воздействующее на душу, и то не созидающее, а разрушающее. – Авада Кедавра, – Гарри кивнул, согласившись с ее выводами. – Да. А профессор Снейп смог вернуть несколько частей души и соединить их с тем, что еще оставалось в Волдеморте, – в голосе Гермионы отчетливо слышались восторг и благоговение. – В любом случае – это то, чего наверняка ни Фоули, ни Берк сотворить не в состоянии. – Фоули прочел руны, так что он точно в курсе, насколько сложный был ритуал. А Берк, как и остальные проводники обряда, на своей шкуре испытал силу магии, призванной Северусом... – Гарри сосредоточенно уставился на Гермиону. – Я и раньше это подозревал, но тебе удалось разложить все по полочкам. Фоули боится соперника по власти, а Берк явно до бешенства завидует. Даже Тикнесс мне намекал на это. – А что сам Тикнесс? Твое мнение? – Рон, будучи втянутым в дело, тоже хотел четко понимать, что происходит и почему. – Он опасается свалиться со своего кресла, – Гарри был убежден, что верно вычислил мотивы министра. – Мы справимся, – твердо заявила Гермиона. – Я верю, что профессор Дамблдор и профессор Снейп все предусмотрели. Рон, я помогу тебе расспрашивать возможных свидетелей, о которых упоминал директор. Дата суда уже известна? – Теперь да, спасибо мистеру Малфою. Мадам Багнолд говорила, что, учитывая обстоятельства, будет чудом, если нас предупредят хотя бы за пару часов до заседания Визенгамота. И ей так до сих пор ничего и не сообщили. Зато Малфой выяснил, что суд состоится уже в понедельник, скорее всего, часа в три пополудни. – У нас остался для подготовки только завтрашний день? – в голосе Гермионы прорезалось отчаяние. – Успеем, – заверил ее Рон. – Мне нужно лишь к некоторым студентам наведаться и узнать их мнение о Снейпе, и если оно совпадет с тем, что нам выгодно, то еще и заручиться их согласием выступить на суде при надобности. Чем длиннее окажется список свидетелей со стороны защиты, тем лучше. Это сказала Багнолд, и подтвердил директор. – Значит, в понедельник… – слова Гермионы прозвучали так, словно она подвела жирную черту под их полуночной беседой.