Зверь невиданный

С утра никаких последствий вечернего торжества я не ощутил, поэтому, наскоро позавтракав, принялся составлять примерное меню. Кексы, пироги и простые пирожные вроде «картошка», «шу» или «эклер» можно было печь регулярно — рецепты там простые, — но мне в голову пришло сделать сладости, которые могли бы долго храниться и без магии. Пряники и печенье — это было первым номером списка, а еще я решил попробовать изготовить зефир, благо яблок тут много, а его цвет можно изменить, добавив сок свежих ягод. Нужно только найти то, что здесь заменяло желатин или агар, иначе сладкая масса не застынет. Кроме того из яблок можно приготовить пастилу, а из яблочного сока — рахат-лукум. А еще я хотел сделать джем, а с ним потом печь пирожки или есть его с хлебом. Возни с этими рецептами, конечно, много, но два дня у меня было, так что вперед! Быстрый обыск на кухне позволил мне найти все необходимое, а отсутствие других поваров дало возможность спокойно посвятить себя приготовлению. К счастью, рецепты оказались вбиты в мою голову накрепко, так что проблем практически не было. Время от времени на кухню заглядывали сотрудники академии, привлеченные ароматами, и иногда даже пробовали результаты моих трудов, многословно восхищаясь, что неизменно вгоняло меня в краску. Если кто-то предлагал помощь, я тут же усаживал бедолагу за помол цука или протирку печеных яблок через сито. Особых навыков эта работа не требовала, но занимала достаточно много времени, поэтому помощи я был только рад. Так два дня и пролетело. На третий день, с утра, начали прибывать другие работники кухни, с которыми я сразу же знакомился, угощая своими сладостями, а также делясь рецептами их изготовления. А что? Я не считал, что их нужно хранить в тайне. Конечно, на этом можно было заработать много денег, но мне как-то деньги были не очень важны: зарплату все равно обещали хорошую, а тратить ее мне пока было не на что. Из восьми поваров шестеро были чистокровными людьми, а двое — полукровками. Шеф-повар — по крайней мере именно так я его окрестил про себя — оказался полукровкой светлого эльфа, и звали его Жасмин. У меня это имя ассоциировалось с женщиной, но этот красавчик мало чем даму напоминал, разве что красотой синих глаз, длинными ресницами, длинными же белыми волосами, заплетенными в простую косу с голубой лентой, и изяществом фигуры. Зато голосок у него был явно не дамский. Его рявк «по местам!» мог кого угодно довести до заикания. Второй полукровка — оборотень-волк по имени Хушан, с темными волосами и пронзительными желтыми глазами — оказался правой рукой шефа и специалистом по мясу. Ромин и Акки — два молодых повара со слабыми задатками магов-воздушников — отвечали за нарезку овощей и приготовление салатов; Миорна — единственная девушка в нашей команде — варила напитки. Самый взрослый, начавший седеть Фирт готовил потрясающие супы. Я ему рецептик щей с грибами подкинул, которые всем очень понравились и вошли в меню академии. Оставшиеся двое — Гаррис и Шимон — занимались гарнирами, различными кашами, в том числе и молочными, а также овощными запеканками. Для них у меня тоже нашелся подарок: картофельные зразы с грибами или тушеной капустой, что тоже пошло на ура. В общем, коллектив подобрался хороший, мне все понравились, да и я, кажется, ни у кого отторжения не вызвал. Наоборот, Шимон и Миорна, которые раньше занимались всякими сладостями, вздохнули облегченно, когда поняли, что я полностью взял на себя эти обязанности. С появлением всех работников дела на кухне закипели, но никакой суеты или толкотни не было. Все прекрасно знали свое дело, а когда у кого-то выдавалась свободная минутка, он всегда предлагал свою помощь, а не отсиживался в углу. С таким коллективом работать — одно удовольствие, а уж когда Миорна какую-то песню затянула, а ребята ее подхватили… Запомнив слова припева, я тоже начал подпевать. А что? Музыка работе не помеха, наоборот, весело и дружно — работа только в радость! На следующий день в академию начали прибывать студенты. Поскольку на кухне все было уже готово — мы до полуночи жарили, парили и пекли, чтобы накормить несколько сот ртов, — мы всей толпой стояли снаружи, у центрального входа академии, и разглядывали студентов. Их встречали прибывшие накануне маги, закончившие обучение некоторое время назад и отработавшие не менее пяти лет, набираясь опыта. Именно эти маги проводили собеседование с поступающими, встречая их перед магическим мостом. Только после разговора со старшими магами студентам позволяли пройти по мосту и попасть на остров. У входа в академию их встречал сам директор, за спиной которого выстроились два десятка преподавателей. Мастер Мифиус приветствовал каждого, предлагая прикоснуться к магическому шару, ради такого события выставленному на всеобщее обозрение. Шар был небольшой, чуть крупнее яблока, молочно-белый, но, когда будущий студент прикасался к нему кончиками пальцев, шар изменял свой цвет, определяя магию студента. За моей спиной пристроились Тим и Дим, как всегда, неразлучные; они-то и подсказывали мне, что именно происходило. Первый студент оказался лесным эльфом. Под его пальцами шар окрасился зеленым. — Магия растений, — шепнул мне Тим в левое ухо. — Цвет довольно темный, значит, магия не очень сильная, — добавил Дим справа. — Чем сильнее маг, тем светлее цвет шара. Следующим был человек, и шар окрасился в коричневый с золотыми молниями. — Горным мастером будет. Сможет жилы драгоценные искать и залежи камней определять. И вновь человек, но шар сменил цвет на оранжевый. — Маг-артефактор. Вампиры — брат и сестра, судя по их схожести. У обоих шар стал бордово-черным, и в нем появились серебряные завихрения. — Магия крови и магия хаоса, но тут нет ничего необычного. И снова человек — золотой цвет с темно-рыжими переливами. — Лекарь. Подгорный эльф — темная кожа и белые волосы. Но не узнать этот образ было невозможно. Его шар имел коричнево-медный цвет. — Кузнец и ювелир. Драгоценные металлы и камни тоже сможет чувствовать, но еще и будет их огранять, придавая магические свойства. Очень редкий дар. Потом было еще много всего: драконы — огненные или воздушные маги, а также два водных; лесные эльфы — маги животных, растений и лекари; подгорные эльфы — маги земли или воды; парочка ледяных эльфов — маги воды и льда. Ближе к полудню появились еще трое вампиров: двое с чистой магией крови и один со смешанной, в которую вплелась магия хаоса, как у первой пары. Самыми многочисленными оказались люди. Они отличались большим разбросом магических сил, особенно если были полукровками, так что вскоре я каких только оттенков цвета не насмотрелся. Что самое интересное, среди магов-людей женщин вообще не было, а среди остальных рас только у вампиров и лесных эльфов я заметил несколько девушек. А потом по мосту прошел еще один… э-э-э… студент. Он был в темных сапогах и светлой одежде, состоящей из широких брюк, затянутых снизу шнуровкой, и длинной, до середины бедра, рубахи с широкими рукавами, тоже имеющими шнуровку на запястьях. Подпоясан он был широким тканевым поясом алого цвета, под ним находился ремень, на котором слева висел недлинный меч, а справа — кинжал. Ножны меча и кинжала напомнили мне змеиную кожу, но, поскольку я был далеко, разглядеть более подробно эту деталь было сложно. Кроме того голову этого существа укрывал светлый платок так, что кроме глаз ничего видно не было. Перед тем как прикоснуться к шару, он немного ослабил платок, позволяя одному его концу повиснуть вниз, тем самым открывая миловидное, явно эльфийское лицо. Сзади тихо присвистнул Тим. — Песчаный эльф, — выдохнул не менее удивленный Дим. От прикосновения пальцев песчаного эльфа шар ярко вспыхнул белым. — Маг-универсал, — тут же вздохнул кто-то рядом, но мне уже было не до чужих комментариев. Отчего-то я видел у этого эльфа три… Даже не знаю, как это можно было назвать. Тени? Отражения? В общем, я видел слабую, едва видимую тень, только не на земле, а стоящую вплотную к эльфу. Также над ним возвышалась еще одна прозрачная, зыбкая, словно мираж, фигура, у которой я заметил рога и крылья. Однако стоило мне моргнуть, как все мое видение рассеялось, а эльф зашагал в академию, под негромкий гул голосов перешептывающегося персонала. Обернувшись к Тиму, я дернул его за рукав, привлекая внимание: — А ты в нем ничего странного не заметил? Как-то не хотелось мне признаваться в своих видениях: вдруг подумают, что у меня с головой что-то не в порядке. — Маги-универсалы и так странные существа, а уж песчаные эльфы — это вообще загадка. Таинственнее их только химеры, но в этом наборе их уже не предвидится. На той стороне моста действительно больше никого из желающих поступить не было. Потоптавшись еще немного, маги-экзаменаторы тоже устремились на остров, а Жасмин велел всем поварам идти на кухню, готовиться к торжественному обеду. Мы и пошли. Торжественный обед был действительно торжественным. Все столы были выстроены в четыре общих ряда — для объединения, так сказать, магов прошлых и будущих. Кроме всевозможных вкусностей на столах стояли сосуды с вином, оплетенные лозой. Как мне пояснил Гаррис, это означало, что вино сделано светлыми эльфами, поскольку такую плетенку создавали только они, что являлось своеобразным торговым знаком. Когда основные блюда были съедены, к столу подали мои пирожные, которые были встречены такой бурей восторгов, что у меня прямо на душе потеплело. Всем понравилось! Теперь я точно был уверен, что обладаю тщеславием. Получить столько восторженных отзывов — как тут не закружиться голове? Постепенно торжественный обед перерос в ужин, а потом еще и танцы были. Нет, танцевать я не рвался — очень уж фигуры были сложные, — но с каждым приглашением я чувствовал все больше сожаление из-за того, что вынужден отказываться. Хотя вечер был в самом разгаре, пришлось сбежать, предварительно убедившись, что на меня никто не смотрел. Однако, добравшись до своей комнаты, я решил выйти на воздух, поскольку спать совсем не хотелось. Слабый ветерок приятно холодил разгоряченное тело, а дышалось так легко и приятно, что я замер, запрокинув голову и прикрыв глаза. Рядом зачирикала какая-то пичуга, привлекая к себе мое внимание. Стряхнув с себя странное оцепенение, я осмотрелся, и мой взгляд наткнулся на магический шар, так и оставшийся стоять на постаменте перед главным входом. Желание проверить себя пересилило разум, и я, старясь быть незаметным, на цыпочках прокрался к шару, все время оглядываясь. А спросил бы меня кто в ту минуту, зачем крался, если мог совершенно спокойно пойти к нему, я бы не ответил — не знал. Просто мне показалось, что так будет правильно. В какой-то момент я уловил, что в темноте стал видеть намного лучше; запахи ощущались настолько острее, что я мог сказать, сколько зверьков или птиц находятся рядом и где именно. А еще я заметил, что кожа на руках сильно потемнела, делая меня похожим на дроу. Может, на этом месте и следовало запаниковать, на помощь позвать или еще что, но меня это не взволновало, словно так и надо было. Я только краем сознания отметил, что нужно проверить, весь я потемнел или только открытые участки кожи, и приблизился к шару. Я думал, шар окажется холодным, но ошибся — он был теплым и словно бы живым. По крайней мере я готов был поклясться, что, когда прикоснулся к нему, шар вздохнул, замер на мгновение, словно размышляя, а потом почернел. Пару ударов сердца ничего не происходило. Я даже испугался, что со мной что-то не то, поскольку Тим и Дим пояснили мне, что если магии нет или ее очень мало, то шар так и останется матовым и молочно-белым. Когда же я уже собирался убрать руку и отойти, в шаре вдруг возникла яркая комета. Она заметалась в закрытом пространстве, ударяясь о стены, отчего возникали яркие вспышки и снопы искр, казалось, вылетающие из твердой оболочки шара. Испуганно ахнув, я отшатнулся и чуть не упал, поскольку наткнулся на кого-то, стоящего позади меня. Это испугало еще сильнее. Ткнув локтем куда-то назад, я удачно попал, поскольку мой невольный свидетель со стоном согнулся, держась за живот, а я, даже не глянув, кого ударил, бросился бежать к себе. Только забежав в комнату и не услышав погони, я вздохнул с облегчением — пронесло. К счастью, в переносном смысле. Постояв еще пару минут под дверями и не услышав ничего, кроме далекой музыки, — веселье продолжалось, — я поплелся в душ, ощущая, насколько устал за эти два дня. Кстати, кожа моя потемнела везде, а волосы побелели, как у настоящего дроу, только глаза остались прежнего цвета, так что у меня был шанс остаться неузнанным. Выглядело это до жути странно и экзотично, но, чем больше я успокаивался под струями теплой воды, тем быстрее светлел, а к концу водных процедур был уже самим собой, что подтвердило зеркало. Наскоро ополоснувшись, я вытерся и надел длинную футболку, в которой привык спать за последнее время. Теперь можно было спокойно ложиться в кровать, но одна мысль не пожелала отпустить мой разум: как узнать, что значила та комета в черном поле? С этим я и заснул. Не сразу, конечно — поворочавшись немного с боку на бок, перебирая разные варианты, но так ничего и не решив. На следующий день, приступив к работе, я все ждал, что начнутся разборки на тему несанкционированного прикосновения к магическому шару, но все было тихо, словно мне приснилось мое ночное приключение. Шара, конечно, на прежнем месте уже не оказалось — я утром сбегал и взглянул украдкой, — но он мне был и не нужен. Зато в холле вывесили списки студентов и расписание занятий на первое пятидневье, так что я узнал: в академию принято на обучение сто восемьдесят два существа. Немало. Ближе к обеду я уже успокоился, и думать позабыв о странном происшествии, тем более что работы было много. А потом случилось еще кое-что странное, не поддающееся объяснению: я вдруг услышал истошный звериный крик-вой, а в голове моей зазвучали слова: «Деточка! Отдайте мою деточку!» И столько в том голосе было отчаяния, что я ринулся на крик, позабыв обо всем. За спиной я слышал топот — кто-то еще бежал следом, — но я не оборачивался — мне нужно было как можно быстрее оказаться там и посмотреть, чем я могу помочь. Оказавшись снаружи, у главного входа в академию, я увидел директора, держащего за шкирку совсем маленького рыжего котенка. Рядом стоял мужик в кожаных штанах и безрукавке, а позади него находилась клетка, в которой металась и кричала крупная рыжая кошка с черными лапами, коротким хвостом, половина которого также была черной, и черными же ушами с крупными кисточками. Маска на ее морде тоже показалась мне сначала черной, но потом я понял, что это запекшаяся кровь — зверь просто разбил в кровь морду, пытаясь вырваться из клетки, чтобы забрать своего детеныша. — Каменный кот… — выдохнул остановившийся рядом Акки. — Ну надо же. — Что за кот? — мне приходилось с трудом сдерживаться — так и тянуло отпихнуть всех и выпустить несчастное животное из клетки. — Редчайшее сокровище для любого мага, если, конечно, удастся раздобыть слепого котенка. Как только он откроет глаза, то первый, кого он увидит, станет для него хозяином. Этот зверь не только телохранитель, он еще и магическая подпитка для мага. Правда, этот котенок еще слишком мал: вот когда чернота на лапах начнет проступать, тогда можно отнимать его от матери, а пока рано — он без нее погибнет. — И что теперь? — Ну, скорее всего, директор оставит их пока обоих — котенка надо кормить еще пятидневье, а то и больше, — а потом… — Что потом? — Кошку придется убить, иначе она не отдаст котенка. Бывали даже случаи, что мать убивала собственное дитя, когда умирала, чтобы только людям не достался. — Откуда ты столько знаешь? — изумился я, с трудом отрывая взгляд от директора, как раз пропихивающего котенка между прутьями к беснующейся матери. — Отец был охотником за каменными котами. Дело это опасное, но платили хорошо. — Ясно, — я понаблюдал за тем, как двое преподавателей утащили клетку куда-то в сад, и повернулся, чтобы идти обратно в столовую, где нас ждала работа. Весь оставшийся день я не мог успокоиться — все кошка с котенком из головы не выходила. Я даже отвечал невпопад, когда у меня что-нибудь спрашивали. В результате я вышел из академии, когда стемнело, и направился в сад, надеясь отыскать оставленную где-то клетку. Можно было, конечно, спросить о кошке Тима с Димом, но мне не хотелось, чтобы кто-то связал меня с исчезновением зверя, ведь я с самого начала знал, что покоя мне не будет, пока не выпущу ее на волю. Отойдя достаточно далеко, чтобы меня нельзя было разглядеть из окон, я затаился, прислушиваясь. Убедившись, что, кроме мелкой живности, рядом никого нет, попытался «перекраситься» в дроу. Для этого мне пришлось вспомнить то состояние, в котором я крался к магическому шару. Поначалу ничего не получалось, но через полчаса я все же смог потемнеть. Вот теперь можно было начинать поиски, главное, не попасться никому на глаза. Клетка нашлась в увитой плющом беседке. Когда я тихо подкрался, изнутри раздалось предупреждающее рычание. В слабом отсвете луны, едва пробивающемся сквозь листья плюща, я увидел скалящую зубы кошку, лежащую в дальнем углу клетки, а детеныш копошился возле нее и тихо попискивал. — Тихо ты, не рычи, — прошептал я, и кошка запнулась, только глаза ее заблестели в темноте. Вот голову готов дать на отсечение, что она меня прекрасно понимала. — Слушай, если я отпущу тебя, сможешь убраться с острова? Кошка тихо рыкнула, и я четко понял: да, она сможет пройти по магическому мосту, поскольку сама являлась частично магическим зверем. — Вот и хорошо, — я внимательно всмотрелся в клетку, отыскивая дверцу: замок там отсутствовал, но защелка как-то странно светилась. — Магией заперто? Возможно. Пока я бормотал себе под нос, едва прикасаясь к замку, он вдруг щелкнул, и мне в палец впилась искра, больно ужалив. Как я не заорал — сам удивляюсь, настолько больно было, зато свечение погасло, так что я смог открыть клетку. Кошка тотчас же подхватила своего малыша зубами за шкирку, выскользнула наружу плавным, текучим, словно вода, движением и скрылась в темноте, будто и не было ее. Зато в голове моей промелькнули слова благодарности, и еще, когда я уже выходил из беседки, услышал: «Сочтемся». В голове отчего-то сразу всплыла сказка об Иванушке, которому вот так же оказались должны медведь, заяц, сокол и щука. Совершенно не понятно, почему я не помнил лиц родных, зато сказки, что они мне рассказывали на ночь, мог вспомнить от слова до слова. И так на душе тепло от этих воспоминаний становилось, словно по голове кто-то очень близкий и любимый погладил. Так, мечтательно улыбаясь, я и стоял, пока не услышал чьи-то шаги. Скользнув за беседку, я затаился, пытаясь рассмотреть, кому это не спится. Каково же было мое удивление, когда рядом выскользнул из кустов песчаный эльф, укутанный во что-то темное. Он замер ненадолго перед входом в беседку, потом зашел, остановился у клетки, тихо хмыкнул, провел ладонью над замком, рассмеялся, обозвал кого-то глупышом, а потом… Я едва сдержался, чтобы не вскрикнуть: он вдруг опалил клетку пламенем, причем огонь был бледно-голубой. Эльф покивал сам себе, пока это пламя горело, а когда огонь погас — еще раз провел рукой по дверце и ушел, растворившись в тенях так же тихо, как и кошка перед ним. Почему же тогда, приближаясь, он топал так, что я его услышал? Специально? И что это все должно было означать? Ответов у меня не было — только вопросы, но задавать их этому эльфу я не рискну. Мне вообще лучше держаться от него подальше. А ведь я еще не знал, кого вчера нокаутировал у магического шара. — Н-да-а, дела. В свою комнату я добрался без приключений, а вот заснуть еще долго не мог: все прокручивал и прокручивал в голове разные события последних двух дней. Ясно было только одно: создавший это тело маг навертел что-то такое, что теперь другие понять ничего не могли. С одной стороны, магии во мне нет — это уже несколько люд… э-э… разумных существ подтвердило. С другой — что-то во мне точно было, только что — совершенно не понятно. Во-первых, я смог усыпить Сельку при побеге — просто пожелал, и она заснула. Во-вторых, я слышал чувства, а в случае с кошкой и мысли, всяких странных животных. В-третьих, магический шар на меня явно среагировал, подтверждая мои подозрения. А в-четвертых, я мог изменяться, внешне превращаясь в дроу. Даже волосы белели. Мне было очень интересно, смогу ли я скопировать внешность еще кого-нибудь, но как провести этот эксперимент — пока не очень понимал. Наступления утра я совершенно не заметил, настолько незаметно для себя заснул, а тут открыл глаза — в комнате совершенно светло. Пришлось бегом собираться и одеваться, поскольку на кухне мне нужно быть еще до утреннего гонга, который поднимал студентов. Это для них удар колокола на главной башне — подъем, а для нас, кухонных служащих, — начало рабочего дня. Нет, я не жаловался, просто иногда так приятно поваляться в кровати подольше, особенно если заснул после полуночи. В общем, на кухню я влетел одновременно с ударом колокола, за что заслужил укоризненный взгляд Жасмина. Ничего, скоро и у меня будет небольшой выходной. Как я выяснил еще при приеме на работу, раз в месяц всем полагался полноценный выходной, с выходом за пределы академии, для чего в ближайший город навешивался долговременный портал. А раз в пятидневье каждый из поваров мог взять полдня отгулов, чтобы — в моем случае — отоспаться. Особой усталости я пока не ощущал, так что отгулы просить было рано, но, если еще пару ночей вот так же попутешествую, точно не смогу проснуться вовремя. — Надо бы раздобыть будильник. — Что ты говоришь? — вопрос Акки чуть не заставил меня подпрыгнуть. Хорошо, что в руках на тот момент ничего не было, а то точно уронил бы. Надо же, говорил вслух и сам этого не заметил. Плохая, кстати, привычка — мало ли что и где ляпнешь. — Да так, мысли вслух. Думаю вот, как бы не проспать в следующий раз. — Очень просто: подойди к преподавателю артефактологии — я его тебе покажу, когда придет завтракать — и попроси у него просыпайку. — Просыпайку? — я словно попробовал это несуразное слово на вкус — забавно. Звучало немного чужеродно, но суть явно та же, что и у будильника. — Ладно, спасибо. Преподавателем артефактологии оказался ледяной эльф. Он, отвлекшись от омлета с грибами, впился в меня своим бледно-голубым взглядом, заставляя поморщиться от холода, а потом кивнул, дослушав мою просьбу: — Придешь после полудня в класс 172 «Айч» и заберешь. На этом он вновь приступил к трапезе, а я поскорее смылся обратно на кухню — очень уж возле этого эльфа холодом веяло, хотя и не должно было. Видимо, это все мои нервы и его белая, можно даже сказать ледяная, внешность. Дальше день пошел в обычном ритме, а когда студенты потянулись на обед, я спросил у Акки, выбрав его как самого доброжелательного и говорливого из команды, как мне найти нужную аудиторию. — Это просто: потри браслет и пожелай найти нужное — он тебя сам поведет. Кабинеты пронумерованы, поэтому не ошибешься, даже если захочешь. Обозначение «Айч» — это лекционный зал, обозначение «Фоу» — для практических занятий. Они, кстати, рядом находятся, но там все равно все написано. Покивав, типа понял, я начал задумываться над тем, где бы мне взять местную азбуку. Первые две буквы алфавита я только что узнал — «айч» и «фоу», — но как они выглядят — вот вопрос! Плохо представляя себе технологию обращения с браслетом, я сообщил Жасмину, что отлучусь на несколько минут по очень важному делу, и, получив согласие, вышел из кухни. В дверях столовой чуть не столкнулся с песчаным эльфом — вот уж кого ни с кем не спутаешь, — посторонился и пропустил его — очень уж важно эта персона шествовала. И вздрогнул: мне вновь показалось, что мимо меня прошел не один студент, а как бы трое в одном. Причем тот, который рогато-хвостатый, был чем-то весьма недоволен. Я даже ворчание услышал! Но стоило мне закрыть глаза и тряхнуть головой, как все встало на свои места. Странно вообще все это. Можно было бы предположить, что это такая особенность песчаных эльфов, изображать из себя мираж ходячий, но сравнить этого закутанного в тряпки мне было не с кем, потому на данном этапе было невозможно понять, то ли с ним что не так, то ли со мной. Выбросив нашу очередную встречу из головы, я вышел в холл академии и тут же почувствовал, что идти мне нужно по правой лестнице на второй этаж, и даже дверь увидел, в которую мне надо было войти. Ай да магия! Быстро вбежав в нужную аудиторию, я поздоровался со стоящим у стола преподавателем и окинул взглядом помещение, все же в учебных аудиториях я никогда не был. Впрочем, тут не на что было особо смотреть: большой класс, пол немного наклонный, чтобы студентам хорошо было видно преподавателя и доску. Место преподавателя еще и на небольшом возвышении, а вот парты у всех студентов индивидуальные, так что не особо посписываешь, если приспичит. — Пришел? — почти не глядя на меня, произнес эльф, а потом протянул мне какую-то штучку на веревочке. Больше всего она напоминала мне изделие юного фантазера: из глины и кусочков меха, торчащих во все стороны из центрального шарика, к которому снизу крепились еще три шарика поменьше. Этакая гусеничка с шестью крылышками получилась. В общем, поблагодарив за изделие, я спросил, не надо ли платить за него, на что получил недоумевающий, а затем полный негодования взгляд. Я поблагодарил еще раз, даже немного поклонился, извинился и сбежал из аудитории, пока еще что-нибудь не ляпнул или не сделал. По-моему, этот эльф и так подумал, что я не совсем здоров. Магическую «гусеничку» я сразу занес в свою комнату и повесил над спинкой кровати — там как раз нашелся в стене гвоздик, а у просыпайки на самом большом шаре была необходимая для этого петелька. Мне, конечно, было очень интересно, как все это работает, но выяснить получится только на следующий день опытным путем. По здравому размышлению, мне бы спросить у эльфа, как все происходит, но я оказался не слишком догадлив, зато слишком трусоват: сбежал раньше, чем умная мысль посетила мою голову. Ну ничего, у Акки спрошу. Он посоветовал — ему и объяснять. Акки я нашел в приподнятом настроении. Он что-то мурчал себе под нос, чуть ли не пританцовывая. — Что так весел? — Так ведь завтра последний день пятидневки — занятий не будет, так что день пройдет полегче. Почти выходной. С утра так точно почти никто не явится. Значит, если сегодня получше поработаем, завтра раньше полудня можно на работе не появляться. — Внеплановый отдых — это замечательно. А чем же займутся студенты? — спросил я, чтобы поддержать разговор. — Сном, отдыхом и самоподготовкой. А как твои дела? — Сходил, взял, только эльф на меня обиделся, кажется. — Отчего это? — Акки удивленно вскинул голову, перестав нарезать овощи на салат. — Да я спросил, не надо ли заплатить, а он на меня так посмотрел… Акки рассмеялся, утирая невольно выступившие слезы. — Сэн, ты нечто… Он же не сам делал эту просыпайку. Их делают студенты на первых практических занятиях: лучшие остаются, как примеры для будущих учащихся, а худшие уничтожаются. Вот из тех, что получше, он тебе и отдал одну просыпайку, так что платить ни за что не надо. — Ясно, а как она работает? — Шумит, чтобы разбудить. Только вечером нужно сжать ее в ладони и загадать время, в которое нужно проснуться. Все просто. — Ага, понятно, просто, — покивал я, в который раз удивляясь местной магии. — Спасибо. Работу просыпайки я решил оценить на следующий день, тем более что мне предстояло мыть посуду. Мы этим занимались по очереди: свою посуду, ту, в которой мы готовили, каждый мыл сам, а вот за студентами приходилось мыть поочередно. Причем такой работы не гнушался даже Жасмин, тем более что большую часть опять-таки выполняла магия. Позже, когда среди студентов появятся провинившиеся, именно их будут присылать к нам на отработку, но пока их нет — мы сами работали. Вечером я выполнил инструкции Акки: сжал в руке, «поставил будильник» на шесть утра и лег спать.