"Fallout"

Судебные слушания по расследованию назначены на ноябрь. За неделю до слушания Джон остается в ее квартире, где мягкие игрушки Молли снова стоят на полке. Всю неделю у Молли болит живот, и она часто бегает в туалет, чтобы проблеваться. Молли не в первый раз в суде, но от этого зависит работа Грега. Это осознание тяготит ее совесть. Более того, если у кого-то из адвокатов есть здравый смысл, они будут подвергать ее перекрестному допросу по поводу ее личных связей с Шерлоком, что Молли совсем не нравится. Молли удваивает дозу снотворного, потому что обычная доза ей уже не помогает. Она лежит без сна гораздо дольше, чем ей хотелось бы, и все равно просыпается, сонная, с бьющимся сердцем, пять часов спустя. Теперь она хранит таблетки в ванной, спрятанные в коробку с тампонами, потому что Джон начинает что-то подозревать, а она не может скрывать все. Она не может скрывать каждый раз, как бежит в туалет, как трясется, когда думает о суде. Одно дело – потерять работу из-за этого; Молли знает, что она очень серьезно нарушила медицинскую этику, инсценировав смерть Шерлока, знает, что ее могут попросить лжесвидетельствовать в случае слушания дела. Она готова столкнуться с такими последствиями, потому что Молли готова стать непрактикующим академиком, если ее лишат медицинской лицензии. Она бы ненавидела это, она бы ненавидела невозможность работать над интересными случаями, она бы не хотела ждать данных от других патологоанатомов, чтобы сделать свою работу, но она смогла бы это сделать. Но Молли не думала о работе Грега, когда соглашалась помочь Шерлоку, не осознавала, что эта уловка подтолкнет его так близко к потере работы. Он не просил об этом, он не пошел на риск, на который пошла она, и Молли должна вытащить его из этой ситуации с наименьшими последствиями. Кофе, который Джон приносит в лабораторию, превращается в успокаивающий чай, без взбитых сливок, карамели или сахара. Однажды Молли находит в ванной пузырек с антацидными таблетками карбоната кальция, и даже если он ничего не говорит, она думает, что он подозревает, что она использует снотворное. - Все будет хорошо, - слышит она его шепот сквозь серую дымку, в которую ее погрузили таблетки накануне слушания. – Все закончится на этой неделе. Когда она следующим утром приезжает в суд, Грег, Салли и Филипп уже там, одетые в свои лучшие костюмы. Они немногословны, и Салли молча протягивает ей кофе. - Как дела? – осмеливается она задать вопрос. - Великолепно, безработица – это прекрасно, - ворчит Филипп. – Каждый день я засыпаю, а потом, когда просыпаюсь, смотрю детские передачи и мыльные оперы по телевизору. Когда мне становится скучно, я убираюсь в доме. Теперь там так чисто, что на любой поверхности можно увидеть свое отражение, и будет отлично, если меня уволят, потому что за такую работу будут отлично платить. Деньги ушли на последние четыре месяца выплат по ипотеке. Жена в восторге от нашей бедности. - По крайней мере, у тебя есть жена, - бурчит Грег. – И дом. Мы продаем свой, это наше единственное общее имущество после двенадцати лет брака, и ни у кого из нас нет денег, чтобы заплатить компенсацию, если мы не продадим его. Я ищу квартиру. Какие-либо предложения? - Почему бы тебе не переехать к бывшему бойфренду фрика? – предлагает Салли. – Сможешь разбить его старые вещи, тебе будет легче от того, что он втянул нас всех в эту передрягу. - Я думаю, Джону не понравится, что ты будешь ломать его вещи, - замечает Молли, хотя, по ее мнению, громить вещи Шерлока было бы довольно приятно. Все-таки он бросил их в этом бардаке, но Джону это не понравилось бы. - Жаль. Доктор Уотсон порядочный человек, он не заслужил разбираться со старыми вещами фрика. Ты бы сделал ему одолжение, сломав все. Молли вызывают поздно на второй день. Грег, Салли и Шон уже давно закончили – Молли думает, что лучшие показания были у Салли. Степень, в которой она презирала Шерлока, очевидна, доказательна, и она не стесняется в выражениях. Шерлок урод, если не хуже, и она с самого первого дня опасалась его неизбежного предательства. Она открыто ссылается на консультационные документы, подписанные старшим суперинтендантом для Шерлока для работы над делами, утверждает, что команда Грега не должна быть наказана за выполнение того, о чем их попросил шеф. Она обрушивается на Скотленд-Ярд и общественность за лицемерие, которые с удовольствием просят команду Грега поработать с Шерлоком, пока Шерлок был национальным героем, но слишком быстро набрасывается на них, когда оказывается, что он оказывается не тем, кем казался. Сама Молли на суде утверждает, что медицинские доказательства полностью подтверждают выводы команды в каждом случае, создавая впечатление, что, хотя Шерлок, возможно, и указал им правильное направление, они послушали его, потому что улики привели их туда, а не потому, что это сделал сумасшедший Шерлок. Адвокат из Королевской прокуратуры подвергает Молли перекрестному допросу об ее собственном знакомстве с Шерлоком и ее консультационной работе в двух случаях, и Молли признает, что, хотя она знала Шерлока, и он имел доступ к ее лаборатории, многие люди имели доступ к ее лаборатории. Она работает в клинической больнице, отмечает она и, хотя она считает ее своей, многие люди имеют к ней доступ. Да, Шерлок был в ее лаборатории и морге, но лишь в двух случаях она консультировала его, все вещественные доказательства хранились в Скотланд-Ярде, и поэтому она не знала, имел ли он когда-либо к ним доступ. Если судить по ее наблюдениям за Шерлоком в морге, Шерлок в любом случае мало работал с телами. Он в основном смотрел на них, говорит она. Она не думала, что ему нравится прикасаться к мертвым телам, обычно люди не любят, особенно если одеваются так же хорошо, как он. Это ее замечание вызывает смех у адвокатов. Она узнает, что поддельные документы, которые она представила в связи со смертью Шерлока, были конфискованы Министерством внутренних дел Великобритании и ради национальной безопасности засекречены. Записи пропустили через шифратор, и ее имя, дата и время вскрытия были удалены из документов. Ее ни о чем не спрашивают – достаточно того, что какой-то патологоанатом когда-то объявил Шерлока Холмса мертвым. Отчет о расследовании публикуют незадолго до Рождества. Они не находят доказательств вины в действиях детектива-инспектора Грегори Лестрейда, детектива-сержанта Салли Донован, детектива-сержанта Филиппа Андерсона и доктора Кэтрин М. Хупер. Вина смещается вверх по служебной цепочке, и, поскольку главный суперинтендант не помнит, как подписывал формы для консультанта, его увольняют. Джон устраивает для них вечеринку на Бейкер-стрит, 221Б, в честь результатов расследования и Рождества. Им пора двигаться дальше, начать новую жизнь, говорит он ей. Молли неинтересно планирование вечеринки, что явно противоречит тому, что она чувствовала бы всего семь месяцев назад, но она не может найти причину, чтобы не помогать ему, и не может придумать, чем ей было бы интересно заняться, поэтому она оказывается втянутой в его планы. Она нерешительно бродит вокруг него в субботу, помогая ему убрать оборудование Шерлока для экспериментов, следуя за ним, чтобы выбрать ель вечером другого дня, бессистемно помогая ему украсить ее другим вечером. Она напоминает ему, что любая вечеринка неизбежно должна быть безалкогольной, и Джон не совсем доволен, но с неохотой он соглашается. В канун Рождества, с трудом думая о покупке подарков, но чувствуя себя обязанной, она заставляет себя пойти в Tesco и взять четыре коробки шоколадных конфет в картонных коробках, которые выглядят достаточно презентабельно, чтобы ей не нужно было их заворачивать в оберточную бумагу. - С Рождеством, - говорит она, входя в квартиру Джона с четырьмя одинаковыми коробками конфет. Грег, Стэмфорд и Сара уже там, и Молли внезапно осознает, что без Шерлока у Джона не так много друзей. Даже она – ее социальная жизнь почти прекратилась за последние шесть месяцев, и хотя когда-то это беспокоило бы ее, она не может заставить себя переживать об этом. Довольно иронично, не правда ли? Жизнь Джона вращалась вокруг Шерлока, когда Шерлок был жив, а жизнь Молли вращалась вокруг Шерлока после его ненастоящей смерти. Бейкер-стрит, 221Б выглядит иначе. Молли бывала здесь раньше на Рождество, но без Шерлока, без вещей Шерлока и без его личности, отпечатанной на каждом углу Бейкер-стрит, 221Б, квартира кажется… другой. Она кажется практичной, а не причудливой; аккуратной, а не хаотичной. Кухонный стол снова убран, как и полки, и Молли уверена, что теперь части тела в холодильнике не станут сюрпризом для нее. Квартира больше подходит Джону, чем Шерлоку. От этих мыслей ей становится грустно, и она небрежно кладет коробки с шоколадом на кухонный стол вместе с большой посылкой, которая, кажется, пришла почтой, и горсткой других аккуратно завернутых ярких подарков. - Я не знала, что подарить всем, - бормочет она, краснея от стыда из-за своих подарков. - Я была немного… занята. Надеюсь, все любят шоколад. Она немного лукавит – у Молли было достаточно времени, чтобы наверстать упущенное, а работа патологоанатома редко имеет срочные дедлайны. Дело в том, что она не могла найти в себе силы сделать что-то еще, не могла найти силы, чтобы нормально сходить на рождественский шопинг и как следует упаковать подарки, хотя ей было бы неприятно сказать, что делала вместо этого. - Конечно, - быстро успокаивает ее Грег. - Мы слишком долго держали тебя на том расследовании, ты, наверно, все еще наверстываешь упущенное, ведь люди не перестают умирать во время расследования… - Все в порядке, - вмешивается Сара, хмурясь, ее карие глаза горят беспокойством. Сара и Молли никогда не были близки, но общий опыт, - например, медицинский институт, - сближает, и вы не можете не нравиться друг другу. Если бы ее спросили, Молли сказала бы, что Сара – один из лучших врачей общей практики во всем Лондоне, хотя бы потому, что она очень проницательна. Даже если Сара не так хорошо знает Молли, даже если они никогда не были друзьями и не занимались вместе чем-то, что не связано с работой, Сара может сказать, что Молли сейчас ведет себя не так, как обычно. – Ты в порядке, Молли? Ты выглядишь усталой, утомленной. - Я в порядке, - Молли изо всех сил старается изобразить улыбку на лице, и ей это удается, но она чувствует, как ее румянец переходит на уши – так бывает, когда на нее давят. Она не хочет, чтобы кто-то волновался, будет плохо, если люди будут волноваться за нее. А может быть, она такая и есть – Молли столько времени убеждала себя, убеждала других, что она счастливая, глупая и веселая, и, может быть, Молли просто взрослеет и принимает себя такой, какая она есть, - как Шерлок. Может быть, в глубине души Молли действительно довольно болезненный, депрессивный человек, у которого нет настоящих интересов, кроме пулевых ранений в голову. Она не знает, он уже ни в чем не уверена. Но, так или иначе, она не хочет, чтобы кто-то беспокоился, поэтому остается только один вариант: продолжать врать. – Ты знаешь, как это бывает, – несчастные случаи не прекращаются, потому что мы заняты. Просто накопилось много тестов, которые мне нужно успеть сделать. - Хм, что ж, - отвечает Сара, и Молли понимает, что ее ответ ее не успокоил. – Помни, что нам всегда говорили в медицинском институте: забота о себе очень важна, и в первую очередь нужно позаботиться о себе. А тебе, похоже, нужен отпуск. - Кстати, о медицинском институте, - добавляет Джон с лукавой улыбкой, обнимая Молли за плечи. – Молли упомянула, что вы вместе учились в Бартсе. Какой она была? Молли почему-то не хочет об этом говорить. Сара ухмыляется, переключая внимание на Джона. Кажется, она ничуть не расстроена тем, что его рука небрежно обнимает Молли – несмотря на то, что происходило между ними в прошлом. - Ну, было интересно. Все в группе думали, что она была немного туповатой, но как только мы начали работать с трупами… она прониклась патологией, вызвалась работать научным ассистентом в отделе патологии, начала публиковать свои собственные статьи уже к четвертому курсу. Мы помогали ей со всем остальным, а она взамен помогала нам с патологией. - Боже, - говорит Грег, оглядывая их всех. – Пожалуйста, скажите мне, что этот вечер не превратится в разговоры о медицине, потому что мне нужен диплом медицинского института, чтобы не чувствовать себя самым тупым здесь. Иначе вам придется дать мне настоящий алкоголь, а не этот жалкий безалкогольный яблочный сидр. Они смеются, или, по крайней мере, остальные смеются, а Молли просто заставляет неуверенную улыбку остаться на лице. Проблема в том, что без разговоров о медицине или воспоминаниях об учебе в медицинском институте, единственное, что их по-настоящему объединяет, - это Шерлок, и разговор неизбежно сводится к нему. Лестрейд рассказывает им о первом деле, по которому его консультировал Шерлок, об ошеломляющем убийстве в запертой комнате, о том, как он ворвался в Метрополитен и назвал их всех идиотами. Стэмфорд рассказывает им о Шерлоке-студенте, о его учебе в Бартсе, о том, как Шерлок прерывал лекции по органической химии почти каждые десять минут, чтобы поправить или дополнить лектора, и о том, как другие студенты договорились выгнать его из класса. Сара развлекает их всех рассказом о своем первом и единственном свидании с Джоном, о том, как ее похитила крупная китайская банда и как она почти умерла от какого-то древнего китайского изобретения, когда появился Шерлок и спас их. А Молли, Молли сидит там и слушает, и улыбается, и кивает в нужных местах, и мечтает пойти домой и поспать. - За Шерлока, - в конце концов говорит Джон, поднимая стакан. – Это наше первое Рождество без тебя, дружище, и мы все по тебе скучаем. - За Шерлока, — бормочут все, и Грег добавляет: — И за трудоустройство. Эту мысль каждый может искренне принять, и Молли рада за него, хотя на самом деле она не чувствует ничего подобного. Хотя Молли думает, что должна чувствовать облегчение, потому что они все закончилось лучше, чем она опасалась, это не так. Хотя никого не уволили, вещи уже никогда не будут прежними. В январе новый главный суперинтендант меняет команды, и инспектор Грегори Лестрейд переводится в отдел преступлений, связанных с наркотиками, где его работа чередуется с длительными засадами в ожидании наркоторговцев низшего звена и опасными перестрелками с различными бандами, когда один из мелких дилеров выдает-таки мастер-клады. Хорошо, что он переезжает к Джону, потому что его подстреливают в феврале и еще раз в апреле. Со временем образ Лестрейда, который возникает у Молли при мысли о нем, превращается в брызги крови на рваном пуленепробиваемом жилете и взлохмаченную бороду. Стандартная доза снотворного у Молли становится вдвое больше.