"Fallout"

Молли на неделю берет больничный и большую часть времени спит. Она думает над тем, сможет ли она просто провести остаток своей жизни во сне, может ли она просто мирно умереть во сне, как те старики в ее морге. Когда она не спит, ей больно, и все, что она может сделать, это проглотить пару ломтиков тоста и покормить кота. В понедельник она пытается отвлечься, пересматривая первый сезон Хора (который, как она помнит, когда-то ей нравился), но в итоге рыдает, цепляясь за свой гигантский плюшевый лейкоцит. Затем она пытается читать, но большая часть литературы Молли состоит из любовных романов эпохи Регентства, и они тоже не могут ее отвлечь. О том, чтобы сходить куда-то, не дай бог, вообще не может быть и речи. Она подумывает поработать над своими статьями для публикации через месяц или сходить в Бартс, но когда она садится перед своим ноутбуком с мигающим курсором, она не может придумать, что написать, и воспоминания о кофе над умершими телами и огнестрельных ранениях вызывают у нее дрожь. Внезапно вся жизнь Молли, и ее глупая жизнь с телевизионными драмами, и ее серьезная жизнь судебного патолога, заставляют ее вспомнить, заставляют ее страдать из-за того, что она была такой полной, отвратительной дурой. Потому что это именно так, если разобраться. Молли была дурой, и теперь она расплачивается за это. Молли знала, во что ввязывалась, когда начинала любить Джона, она с самого начала знала, что это однажды это закончится, и она знала, что среди серых рассветов она позволяла себе думать об этом. Молли позволила себе забыть, и она позволила себе влюбиться в Джона. Молли узнала, что с чувством любви невероятно трудно бороться, и она думает, что, вероятно, лучше “вообще никогда не любить”. Стоило ли оно того? – задается она вопросом, и она не знает. Она даже не уверена, о чем спрашивает себя. Стоила ли ложь того? Стоил ли Джим таких потерь и боли? Стоило ли быть любимой, по-настоящему любимой только для себя в течение одного единственного года? Рядом с Шерлоком Джон никогда бы и не взглянул на нее; рядом с Шерлоком она была просто глупышкой, работающей в морге. Была ли война Шерлока с Джимом настолько важной? Может быть, было бы лучше, если бы она умерла в этой игре, чтобы это могло что-то значить? На самом деле, все дело в этом, не так ли – в игре? Шерлок и Джим – всего лишь две стороны одной медали, два блестящих гения, которым нужно изменить мир по своему вкусу, которым нужно сыграть главную роль в собственной драме. Они герои и злодеи своей собственной истории, и что же остается ей? Что же остается Грегу, Джону и миссис Хадсон? С возвращением Шерлока Джон вновь становится тем, кем он всегда был: забавным напарником героя. Миссис Хадсон всегда была семьей героя, материнской фигурой, которая заботится и следит за тем, чтобы герой ел и делал уроки. Миссис Хадсон для Шерлока как миссис Уизли для Гарри Поттера. А Грег? Грег – бедолага, который попал в беду и должен быть спасен героем. Грегори Лестрейд – публика, девица в беде из истории жизни Шерлока, принцесса, которая нуждается в спасении и заслуживает его. Что значит возвращения Шерлока для Молли? Молли не в счет. Она никогда не была. Она не возлюбленная героя, как бы однажды она этого не хотела, и она не очаровательная Джульетта для Шерлока, которой была Ирэн Адлер. В лучшем случае Молли для Шерлока как Эовин для Арагорна, интересный персонаж, который помогает ему, потому что любит его, но на самом деле не достойная его внимания, важная только из-за того, что она может сделать для героя, но в остальном имеющая никакого значения. В худшем случае Молли – всего лишь грустный, пустой персонаж, призванный сделать Шерлока желанным, важным только своей функцией обожания. Без Шерлока, без Джима Молли имела значение. Молли была интересной. Люди слушали Молли, слушали, что Молли говорила об огнестрельных ранениях, самоубийстве и Шелке. На короткое время Молли стала героем собственной истории, героиней со своей жизнью, своими проблемами и своей любовью. Молли была в счет, а Молли никогда раньше не была в счет, и раньше она не была против быть не в счет. В течение года и почти трех месяцев Молли научилась быть в счет, и Молли научилась любить быть в счет, любить быть услышанной и, самое главное, любить быть любимой. Герои никогда не думают о нас, понимает она. Когда они делают то, что делают, о нас никогда не думают, на нас никогда не обращают внимания. Мы просто не важны. На самом деле я не имела никакого значения для Джима, когда он соблазнял меня – я была просто средством для достижения цели. И в тот день, когда Шерлок попросил меня о помощи, когда он попросил меня помочь ему инсценировать его смерть, позаботиться о его друзьях и сохранить его секреты, когда он отправился сражаться, я не имела значения. То, что его действия сделали с Джоном, с миссис Хадсон, с Грегом, имело значение, это были последствия, с которыми он был готов столкнуться, о которых он думал и все равно пошел на это. Он даже не думал о том, что его действия сделают со мной. Я просто не имею значения. И если я не имею значения, почему это должно того стоить? *** На следующей неделе Молли выходит на работу. Она доделывает свои отчеты и приводит в порядок свой стол, делает два вскрытия, случайное утопление и самоубийство. Грег заходит на втором из этих вскрытий, он выглядит изможденным и мрачным; на столе у нее – королевский прокурор, с которым тот работал против одной из главных банд города, и хотя доктор Пернисса из Скотленд-Ярда считает, что это очевидное самоубийство, Грег в этом уверен. Молли пользуется возможностью, чтобы спросить, не против ли он посидеть с Тоби недели или около того, пока она съездит домой навестить мать в Кардиффе. - Не знаю, хорошая ли это идея, - говорит он, приподняв бровь. – Я живу с сумасшедшим, если ты забыла; до сих пор не нашел новую квартиру. Ты не можешь взять его с собой? Молли качает головой и говорит, что у ее матери аллергия на кошек. Грег вздыхает, но соглашается, озадаченно глядя на нее, и забирает Тоби в четверг вечером. Шерлок приходит в морг в пятницу, но Джона с ним нет. Он не звонил, не писал, вообще не пытался с ней связаться, так что Молли не особенно удивляется, что он не увязался за Шерлоком, как обычно. - Кофе? – спрашивает Шерлок, поднимая необычный бумажный стаканчик. – Мокко с белым шоколадом и дополнительной порцией эспрессо, взбитыми сливками и карамелью – это просто отвратительно. - Почему ты здесь? – монотонно спрашивает Молли, печатая официальный отчет о первом вскрытии этой недели. Только эти два отчета, и она освободится. Она оставила самое чистое место для нового патологоанатома, кем бы он или она ни были. Она надеется, что это оценят. – У меня нет для тебя частей тела. Они уже обработаны. Шерлок смотрит на нее, его стальные серые глаза видят гораздо больше, чем Молли хочет думать. Поэтому она об этом не думает. Что бы он ни видел, ей уже все равно. Путь Молли определен, и теперь его нельзя изменить. Она понимает, что вся ее жизнь была на временной шкале, временной шкале, заканчивающейся возвращением Шерлока, и теперь, когда он вернулся, Молли не видит другого будущего. - Я, хм, я еще не поблагодарил тебя за риск, на который ты пошла в прошлом году, - говорит он. - Ммм, - отвечает она, продолжая печатать. Ее скальпель уже в сумке, тщательно завернутый в полотенце. Нет смысла рвать подкладку сумки, пока она несет ее домой. – Без проблем. Я очень рада помочь, в конце концов, это Джим Мориарти. - Понимаю, - говорит Шерлок, хотя его тон говорит об обратном. Одним длинным плавным движением он встает. – Тогда… - Я позвоню тебе, если будет тело, над которым ты сможешь поэкспериментировать. – Это обычная история, обычный факт из жизни Шерлока Холмса. Она девушка с телами, девушка, от которой он может получить миллион и одну услугу, и она не будет возражать. На самом деле, ей нравится помогать ему, потому что это ее единственная цель в его истории. Она чувствует, как он останавливается у двери кабинета, наблюдая за ней, но игнорирует его. *** Тем вечером Молли открывает бутылку вина и наслаждается двумя бокалами. Она не фанат алкоголя, но она чувствует, что это большой повод – последний раз, когда она может что-то попробовать. Она потратила много денег на вино, потому что после смерти нельзя тратить деньги, а это хорошее вино. Она не допивает бутылку – если она это сделает, у нее не будет точности, необходимой для выполнения последней задачи, и тому, кто обнаружит ее тело, может понадобиться немного алкоголя. Она делает паузу и, подумав, наливает себе еще полбокала. В бутылке остается еще достаточно жидкости, и она может взять бокал в ванную. Она достает из сумки скальпель и набирает себе теплую ванну. В голове мелькает мысль добавить пены для ванны, но отказывается от нее, потому что красно-розовая пена напоминает ей о плохих реакциях на анестезию. В любом случае, пена будет жечь рану, и она не особенно хочет чувствовать больше боли, чем необходимо. Она слишком сильно страдала за последний год, чтобы хотеть чувствовать еще больше боли. Перерезать запястья легко. Молли врач, она знает тела не хуже Джона и Сары. Вероятно, она знает их лучше, потому что работает только с мертвыми пациентами, а с мертвыми пациентами можно сделать гораздо больше, чем с живыми. Она делает это правильно, вдоль, не поперек, потому что Молли знает, что делает, и она сделает это правильно. Погружаясь в теплую воду, она отпивает вина и позволяет миру исчезнуть. На самом деле это очень похоже на засыпание, а Молли очень нравится спать. В этот момент Шерлок Холмс звонит Джону Уотсону и ловит такси. Он вломился в морг Молли, и один взгляд на ее аккуратно разложенные инструменты, где не хватает одного скальпеля, говорит ему все, что нужно знать. Он ожидал этого, как только Лестрейд принес домой этого проклятого кота; Молли любит этого кота, и в обычное время она бы не доверила его ему. Нет, Молли из тех владельцев кошек, которые приводят свою кошку к высококлассной кошачьей няне, которая может предоставить ее Тоби тренажерный зал в джунглях и изысканную еду. Молли изменилась с тех пор, как он вернулся, и сегодняшний разговор только доказал это. Заикания не было, и Молли почти не смотрела на него. - Скальпель пропал, - говорит он, не объясняя ничего. Они были вместе, он знает, – он знал это с того момента, как почти две недели назад вошел на Бейкер-стрит, 221Б. – Скальпель пропал, и нам нужно сейчас же идти к Молли. На другом конце провода пауза. - Шерлок, тебе нужно начать с самого начала, потому что я не понимаю. Я почти дома, подожди минутку. - Самоубийство, Джон! – рявкает Шерлок в телефон. – Самоубийство Молли. Быстрее иди к ней. Учитывая, что ее скальпеля нет в морге, она, вероятно, прямо сейчас режет себе вены в ванне, если уже не сделала это. В этом нет ничего удивительного, Джон, следи за уликами. У тебя же есть ключи от ее квартиры? Еще одна пауза. - Я буду там, как только смогу, с аптечкой. Если ты доберешься туда первым, останови кровотечение и держись. К тому моменту, как появляется Джон и пережимает ей вены, Молли еле дышит. Он работает быстро, профессионально, его лицо – маска без эмоций.