"Fallout"

Клиническая депрессия, слышит она врачей, когда Джон приезжает в следующий раз. Он принес ей одежду – спортивные штаны, футболки и джемпер – и, несмотря на небольшой спор, врачи разрешают ей их носить. На этот раз Шерлок приехал с ним, и она не возражает против его визита, особенно потому, что Эллен права; сеансы групповой терапии – это хрень. Какие бы антидепрессанты ни давали Молли, они ей не помогают. Она спит еще меньше, что является проблемой, потому что ей больше не разрешают вздремнуть (ей запретили возвращаться в свою палату в течение дня, и ей не разрешают спать в общей комнате больницы, что она узнала на собственном горьком опыте), поэтому она уставшая и беспокойная. Она отказывается участвовать в групповой терапии, отказывается играть в их игру притворства, что они счастливы вместе, хотя на самом деле это не так. После прошлого года Молли чувствует, что с нее достаточно притворства, а групповая терапия – это просто ерунда. После первого сеанса Молли подражает Эллен, скрещивает руки на груди, нетерпеливо притопывает ногой и два часа выглядит обороняющейся. Частная терапия, которую она вынуждена посещать, не менее отвратительна. Молли ненавидит своего назначенного психиатра, она не хочет быть там и очень хочет вернуться в свою комнату и поспать. На самом деле, она даже не против вернуться в эту нелепую общую комнату, где она и другие пациенты с психическими расстройствами, как ожидается, будут общаться и сближаться через свои общие переживания, хотя все, что она делает, это сидит на стуле (привинченном к полу и без подушек) и пялится на противоположную стену (выкрашенную в желтый цвет нарцисса, приятный и солнечный для всех). Она уверена, что часы отдыха с другими пациентами – всего лишь способ поместить их всех в изолятор, потому что на четвертый день она слышит шепотом соглашение о суицидальном договоре, и три человека исчезают с групповой терапии. Ее психиатр снова и снова болтает с ней о чувствах и о том, что грустить – это нормально. Молли это тоже ненавидит. Она не понимает, почему терапевт продолжает говорить об этом, потому что Молли не чувствует себя особенно грустной. На самом деле она больше ничего особо не чувствует. Через полчаса она устает и уходит, чтобы побродить, но ее останавливает медсестра, всегда присутствующая и пасущая ее и Эллен. Она спрашивает, почему Молли бросила терапию, и, не получив ответа, вздыхает и возвращает Молли в общую комнату. Молли в ужасе от того, что в ту ночь ее отправят обратно в изолятор, обратно в эту пустую белую камеру со старым беспружинным матрасом, без простыней, одеял и подушек, и остается на частной консультации все ожидаемое время, даже если ей это ненавистно, и делает все возможное, чтобы обмануть доктора. С другой стороны, визиты избавляют ее от необходимости посещать терапию вообще, без риска быть отправленной обратно в изолятор. Молли слишком рада, что находит причины пропустить терапию, потому что она ненавидит ее, ненавидит врать и ненавидит, что люди убеждают ее быть позитивней. Этот визит, по очень ограниченному опыту Молли, превосходен, потому что Шерлок не разговаривает, и Шерлоку удалось убедить Джона не говорить. Они сидят молча, изучая друг друга, чуть больше часа, а когда они встают, чтобы уйти, она берет Джона за руку. - Возвращайся, - говорит она, слишком жалобно даже для нее самой. – И спасибо за одежду. Взгляд Джона смягчается, и он крепко сжимает ее пальцы. - Я вернусь, - отвечает он. *** После этого Джон приходит почти каждый день, и Молли старается ради него. Она уверена, что если не попытается, он не вернется, и у нее не будет повода пропустить терапию. Иногда приходит и Шерлок, но чаще его нет. - Как ты? – спрашивает он, протягивая руку через крошечный столик. Она позволяет ему взять ее руку, позволяет ему держать ее. Ее рука в его руке кажется маленькой и холодной, и она пожимает плечами в ответ. В комнате наступает тишина, и Молли пытается придумать, что бы ей сказать. На самом деле она не знает, как она. Ей кажется, что она живет под водой, а все, что происходит в реальном мире, так далеко, и трудно вспомнить, почему ее это должно волновать, почему она должна пытаться. Даже ее сильная неприязнь к терапии и всему такому больше связана с желанием свернуться калачиком где-нибудь наедине с теплыми одеялами и подушками и просто проспать жизнь, чем с чем-либо еще. - На этой неделе Шерлок вернул Лестрейда в отдел убийств, - неловко нарушает тишину Джон. Молли кивает, изо всех сил пытаясь понять, что он говорит, изо всех сил пытаясь придумать ответ. Между сидением в кругу в окружении людей, пытающихся быть позитивными, и сидением в комнате с Джоном, пытающимся завязать светскую беседу, она всегда выбрала бы последнее. В этом меньше бреда, меньше лжи. – И мы позвонили миссис Хадсон. Она вернется из Греции на следующей неделе. Шерлок пытается продать ей дом, но она отказывается. Она говорит, что ей надоело быть квартирной хозяйкой, и если Шерлок собирается притворяться американским инвестором, покупающим недвижимость, он должен принять на себя последствия владения собственностью. Вот. А теперь ты скажи что-нибудь, - он ободряюще улыбается ей. - Например… что? – спрашивает Молли. - Что-то интересное. Может быть, что-то, что произошло недавно. - Эм, - мычит Молли, ломая голову. Что-то интересное, что произошло недавно? Молли не знает, как долго она находится в больнице, угодила сюда. Недавно они поменяли ей лекарства, которые не делают ее нервной. Еще она стала немного лучше спать, но это не очень интересно. Кажется, больше они здесь ничего не делают. – Хм. Мою соседку по комнате, Эллен, вчера отправили в изолятор. – На самом деле это не самое интересное; пациентов психиатрических больниц нередко повторно отправляют в изоляцию. Иногда лекарства работают, а иногда нет. - Почему? Молли пожимает плечами и безучастно приподнимает уголок рта. Выражение лица кажется странным, неестественным. - За попытку самоубийства. Другая кровать в ее комнате сегодня пуста, хотя она уверена, что скоро кто-нибудь придет, чтобы занять место Эллен. Она надеется, что, кто бы это ни был, он не любит или не хочет разговаривать – Эллен в основном игнорировала ее, и Молли это нравилось. Кроме того совета в первый день в палате, Эллен ничего ей не сказала. - Это очень плохо. Она тебе понравилась? Молли молчит несколько минут, пытаясь обдумать ответ, хотя мозг не может сосредоточиться. Она едва знала Эллен, и большая часть ее восхищается Эллен за то, что у нее хватило смелости разбить их маленькое окошко ради стекла, которым она порезала себе запястья. Она сделала это неправильно, думает Молли, перерезав вену поперек, а не вдоль, но она продвинулась дальше, чем Молли ожидала. Она достаточно тихо разбила стекло, прикрыв звон поздним нервным срывом другого пациента, и истекала кровью добрых двадцать минут, прежде чем медсестры заметили, что что-то не так. Молли отдала ей должное за попытку и планирование; у ее соседки по комнате была мотивация, драйв, стремление делать то, что Молли все еще хочет делать, но, похоже, больше не может. С другой стороны, сейчас середина осени, и Молли не особенно нравится холод, проникающий через разбитое окно; это мешает ей спать, а она все еще большую часть времени хочет спать. - Я не пыталась ее остановить, - наконец, говорит она и замолкает до конца визита.