"Fallout"

Молли выписывают из больницы через неделю после этого. Она выразила желание вернуться к работе, а Элис задумчиво посмотрела на нее и сообщила, что Бартс отправил ее на больничный. Она сможет вернуться к работе, как только захочет, или, скорее, как только ее выпишут. Элис сказала ей тогда, что, если Молли выполнит список условий, то она напишет документы, чтобы та отправилась домой. Во-первых, Молли нужно встречаться с Элис два раза в неделю, но ей не обязательно посещать групповую терапию. Во-вторых, Молли должна работать только неполный рабочий день и никогда не может выходить на дежурства. В-третьих, у Молли ограниченный доступ в лабораторию, и ей не разрешат проводить вскрытие до тех пор, пока не будет получено полное разрешение. Наконец, Молли должна найти кого-нибудь, кто будет следить за тем, что она продолжает принимать лекарства; если такого человека нет, продолжает Элис, ей придется подождать, пока освободится место в реабилитационном центре. Молли хмурится. Ее вполне устраивают первые три условия – по крайней мере, она готова с ними мириться. Невозможность работать со вскрытиями не радует, но вернуться в лабораторию было бы неплохо. Она снова получит доступ в свой кабинет, и у нее появились наметки для еще одной статьи для публикации. Она давно думала, что профессионалам нужен обзорный документ, обобщающий основные травмоопасные свойства различных видов пуль, и она хочет приступить к работе над ним. Последнее требование, однако, создает проблему. За последний год или около того она потеряла контакт с большинством своих друзей, и она не уверена, что кто-то из них был бы рад нянчиться с ней. Если подумать, она не уверена, что хочет возобновить отношения с кем-либо из них – Молли устала прятаться у всех на виду, устала скрывать половину своей личности, и они ее не поймут. - Как долго ждать места в реабилитационном центре? - Обычно требуется около недели, чтобы найти место, но я должна предупредить, что место, где мы вас разместим, может быть довольно далеко от Бартса. И, честно говоря, может быть не самым комфортным. Молли это не нравится. Она хочет вернуться домой, домой, в свою квартиру в тридцати минутах ходьбы от Бартса в хорошую погоду, где ее кот, мягкие игрушки и мягкий диван перед телевизором. Она провела почти шесть недель без телешоу и очень хочет поваляться перед телевизором, чтобы наверстать упущенное. Она все еще размышляет над этой проблемой, когда ее медсестра (которую, как выяснила Молли, зовут Эдит) приходит забрать ее из общей комнаты. - Как дела? – спрашивает Джон, вставая, чтобы пропустить ее, позволяя ей сесть на стул подальше от двери. Она никогда не замечала, как он осторожно старался встать между ней и дверью, но теперь, когда мышление не похоже на плавание в густой патоке, ей кажется это довольно забавным. Он серьезно относится к своему медицинскому образованию, думает она, это нас научили делать в работе с пациентами с психическими расстройствами. - Я не собираюсь нападать на тебя и брать в заложники, - комментирует Молли. – А даже если бы и собиралась, разве ты не служил? Джон улыбается, его широкая улыбка совершенно несоразмерна ее словам. - Ну, ты могла бы одолеть меня, - говорит он. – Я бы не смог причинить тебе боль. - Да, с этим я могу справиться сама, - соглашается Молли, позволяя Джону, как обычно, протянуть руку через узкий стол и взять ее за руку. – Как Шерлок? У него есть дело? - Он в порядке, его наняла женщина, чтобы он нашел ее сестру. Я был удивлен, что он взялся за это дело; женщина отправила мужу видео о том, что убегает, это выглядит достаточно простым делом. Но ты же знаешь Шерлока, он видит то, чего не видим мы. Хватит о нем – я рад видеть, что ты явно чувствуешь себя лучше, - говорит он. – Как думаешь, когда тебя отпустят домой? Молли вздыхает, ее веселье исчезает так же быстро, как и появилось. - Как только мне найдут место в реабилитационном центре. Мой новый психотерапевт говорит, что я смогу вернуться к работе, если буду видеться с ней два раза в неделю и проводить в лаборатории только неполный рабочий день, не проводя вскрытия, но центр может быть далеко от Бартса. Мне это не нравится. - Но ведь это лучше, чем оставаться здесь? - Нет, - твердо говорит Молли, - я хочу вернуться домой, в свою квартиру, к своему коту. Но я не могу, пока не найду наблюдателя, который проследит, что я принимаю лекарства и не пытаюсь покончить с собой. Я полагаю, что если кто-то захочет меня приютить, Элис позволит мне пожить там вместо этого. Как думаешь, может миссис Хадсон приютить меня на время? Джон отпускает ее руку и откидывается на спинку стула, задумчиво глядя на нее. - Я могу стать твоим наблюдателем, если хочешь, - предлагает он. – Я знаю, тебе было бы удобнее жить дома, к тому же Шерлок превратил нашу ванну в ядовитое болото. Я был бы рад принять нормальный душ, и я уверен, что твой психотерапевт сочтет меня приемлемым вариантом. Молли смотрит на него несколько долгих минут. Она не понимает Джона, совсем нет. Конечно, она не может опираться на их последний год, чтобы понять хоть что-нибудь о нем – тогда они не разговаривали, тогда они не вели себя честно. Если она не была честна с ним, то как она может ожидать, что он будет честен с ней? А прошлый год был заполнен Шерлоком и Джимом и последствиями обмана Шерлока… Молли не знает, как воспринимать что-либо, произошедшее в прошлом году, в свете возвращения Шерлока. Возвращение Шерлока меняет все, а Джон так разозлился на нее, когда тот вернулся, что вообще не связывался с ней, пока она не попыталась покончить с собой. С другой стороны, он часто навещал ее с тех пор, как ее поместили в общую палату, раз в несколько дней. - Зачем? – спрашивает она. – Зачем тебе это делать для меня? Джон поднимает бровь. - Потому что ты мне нравишься, Молли. Мне кажется это очевидным, учитывая, что мы вместе уже почти год. Молли несколько минут обдумывает его слова. Что-то из этого имеет смысл, а что-то нет. Если они были вместе весь последний год, то как он объяснит две недели молчания перед ее попыткой самоубийства? Если они были вместе, почему он не мог позвонить ей, хотя бы сказать, что не сердится? А как же Шерлок? Молли не любит вопросы. Ей нравятся ответы; всегда нравились. Именно поэтому она стала патологоанатомом – чтобы разгадывать, почему люди умирают. - Что насчет Шерлока? - А что с ним? - Я имею в виду, что насчет Шерлока? Я думала, - Молли колеблется, - я думала, что ты предпочтешь проводить время с ним? - Я же говорил, что Шерлок – настоящий безумец, превративший ванну в ядовитое болото? – спрашивает Джон. Его брови понимающе приподнимаются, и он добавляет: - Или ты имеешь в виду, почему я не с Шерлоком – в смысле, почему я не с Шерлоком? Это потому, что я совершенно гетеросексуален, и я почти уверен, что Шерлок асексуален. И, насколько мне известно, я с тобой. - О, - говорит Молли, прокручивая это в своей голове. Она не уверена, что ответ полностью ее удовлетворяет, но пока она его принимает. Она хочет домой, и если Джон готов жить с ней до тех пор, пока Элис не подпишет разрешение жить одной, тогда это должно сработать. – Но ты был так зол, когда Шерлок вернулся. Ты даже не пытался поговорить со мной об этом, по крайней мере до… - Я был зол, - отвечает он, снова наклоняясь вперед. Он не смотрит на нее, но снова берет ее за руку и большим пальцем медленно выводит круги на тыльной стороне ладони. Молли понимает, что он пытается ее успокоить, стараясь не обидеть ее и тщательно подбирая слова. Сердце Молли в горле; это то, что люди, что мужчины делают, когда собираются бросить ее. Но это тоже не имеет смысла, учитывая, что Джон только что предложил временно переехать к ней, чтобы она могла вернуться домой, вернуться к работе и начать восстанавливать свою жизнь (или, хотя бы, жизнь). – Я был очень зол, и я до сих пор считаю, что ты должна была рассказать нам о нем, хотя бы для того, чтобы мы сами знали и не прошли через такое горе. Мне нужно было время, чтобы все обдумать, поэтому я не общался с тобой. Конечно, сейчас я об этом сожалею. Шерлок говорит, что заставил тебя хранить тайну и что все наши жизни висели на волоске – хотя я, конечно, не в восторге от этого, я могу признать, что ты чувствовала себя обязанной хранить тайну. Молли не соглашается. Она понимает, почему он так думает; по своей сути Джон солдат. Если бы он мог, если бы знал, он попытался бы захватить всю сеть Джима. Джон не играет в игру так, как Шерлок и Джим, как даже она могла бы играть (до определенной степени) – он играет как солдат, носящий знаки различия и открыто несущий оружие. Джим и Шерлок играли в игру уловок и обмана – в игру, в которой Джон никогда не смог бы победить. Но она также осознает, что никогда не убедит его в этом, поэтому и не пытается. - Так почему я? – спрашивает она. – Почему ты делаешь это ради меня? Джон удивленно смеется. - Потому что ты мне нравишься, и ты интересная. Ты умна, ты стала старшим врачом после каких-то четырех лет практики. Ты все время публикуешь статьи об огнестрельных ранениях, а потом приходишь домой и смотришь сериалы по телику. Будет обидно, если ты покончишь с собой, и я намерен предотвратить это, если ты попытаешься. - Что ж, - говорит Молли, чувствуя, как на ее лице появляется легкая улыбка, - полагаю, я не могу сказать «нет». – Она колеблется и добавляет: - Ты мне тоже нравишься, Джон. Это их первый по-настоящему честный разговор, и Молли понимает, что для нее это начало их отношений.