"Fallout"

Поначалу все движется маленькими шажками. Элис разрешает доктору Ватсону следить за Молли, и Молли едет домой, домой, в свою чистенькую розовую квартирку, где на журнальном столике небрежно разбросаны романтические романы, а также диски с Хором и Шелком. Она хмурится, но не потому, что ей это не нравится, а потому, что она задается вопросом: было ли это заявлением, а не собственной небрежностью. Квартира Молли показывает, что она простая глупая девчонка, которая просто работает в морге, и Молли это больше не волнует. Молли слишком много лгала за последние полтора года, и даже ложь через умолчание беспокоит ее. Она убирает диски и книги на полку, но решает, что ей все еще нравится розовый. В тот день Грег привозит Тоби к ней домой, и она берет его на руки и крутит. Ее шокирует, как сильно она скучала по нему, и хотя Тоби бьет ее лапой, недовольный тем, что с ним так обращаются, она не возражает и обнимает его крепче. - Рада тебя видеть, - говорит она ему, опуская его, и он уходит, чтобы исследовать свою новую-старую территорию. Даже если ей это не нравится, Джон (временно, как она постоянно напоминает себе) переезжает. Она уезжает домой в пятницу, и первые выходные проходят… неловко, если не сказать больше. Он не пытается обнять ее и не делает ничего серьезного, только держит ее за руку, что хорошо, потому что, как бы Молли он ни нравился (а это значительно), она не уверена, что сейчас готова к чему-то серьезному. - Итак, где я буду спать? – спрашивает Джон в ту первую ночь. Он тоже чувствует неловкость, а Молли вообще не делает никаких попыток прикоснуться к нему. Теперь они другие люди – или, даже если они не изменились, Молли – другой человек, и ей кажется, что она вообще его не знает. Год секса и искусственных отношений кажется незначительным. - Хм, диван раскладывается в кровать, - отвечает Молли, уставившись в пол, слегка заламывая руки от нервов. – Я, ну, я надеюсь, тебе это подойдет. Наступает пауза, и Молли сосредоточенно смотрит в пол. - Все в порядке, - слышит она слова Джона. – Все в порядке, Молли. Но я должен предупредить, я проверю тебя в твоей спальне, чтобы убедиться, что ты не убьешь себя. Молли поднимает взгляд, и Джон криво улыбается ей. Она чувствует, что улыбается в ответ, довольная тем, что ее нездоровое чувство юмора заразительно. Она счастлива вернуться к работе на следующей неделе. Ее коллеги не упоминают о ее загадочном двухмесячном отсутствии, хотя она рада видеть, что в ее отсутствие они взяли на себя ее вскрытия. Ей все еще нужно сделать кучу лабораторных тестов, ни у кого из коллег не было времени провести более обширные необходимые тесты, которые бы ее полностью удовлетворили. Ее морг, лаборатория и рабочий стол так же аккуратны, как в тот день, когда она их оставила, за исключением стопки файлов, над которыми ей нужно поработать. Она собирается работать целый день, когда доктор Купер заглядывает в ее лабораторию, машет ей листом бумаги и сообщает, что Элис отправила в отделение патологии письмо, в котором недвусмысленно сообщается, что Молли не может работать полный день, и ей не разрешается находиться в морге или проводить вскрытие. Молли вздыхает и уходит в свой кабинет, чтобы собрать документы. Элис может помешать ей работать полный рабочий день в Бартсе и не пустить ее в морг, но Элис не может помешать ей написать обзорную статью, которую она собиралась сделать, об основных травмоопасных свойствах различных видов пуль. - Разве по условиям Элис ты можешь работать над делами? – спрашивает он, перекладывая стопку бумаг на журнальный столик, чтобы сесть рядом с ней. – Над чем ты работаешь? - Обзорная статья, - говорит Молли, все еще пробегая глазами по тематическому исследованию. – Обобщить основные травматические эффекты различных видов пуль. Пожалуйста, не перепутайте эти стопки, они рассортированы по калибру пуль. И нет, Элис ничего не говорила о моей исследовательской работе, и я ей об этом сказала. Я думала, ты должен замечать любые тревожные изменения в моем поведении и вернуть меня в больницу, если я что-то попытаюсь сделать с собой? - Что я и делаю, - соглашается Джон, пододвигая к себе ее ноутбук и читая ее записи. – Могу ли я чем-нибудь помочь? - У тебя есть ли примеры использования разрывных пуль или пуль с наконечником из обедненного урана? – рассеянно спрашивает она, делая пометку по делу. Это в совершенно нелегальный тип пуль, она не уверена, что их вообще производят, но Джон, когда был солдат, мог знать о них. - Они запрещены, - задумчиво отвечает Джон. – Я свяжусь кое с кем из своих старых знакомых. *** Обзорную статью Молли принимают к публикации почти сразу же после ее подачи, и хотя она знает, что в следующие несколько месяцев ее коллеги будут резко критиковать ее, вскоре она опубликует еще одну статью получит, и это приятная мысль. В сноске она поблагодарила доктора Джона Х. Уотсона, бывшего члена Пятого Нортумберлендского полка фузилеров, и предложила ему как-нибудь вместе написать статью. Молли проводит тихое Рождество и Новый год дома, отказываясь посещать какие-либо вечеринки, даже ту, что на Бейкер-стрит, 221Б. Она вспоминает Рождество двухлетней давности, когда Шерлок унизил ее перед всеми, и отклоняет приглашение. - Еще слишком рано, Джон, - говорит она, когда он приглашает ее. – И мне просто не хочется. – Она проводит праздник в пижаме, пьет теплый гоголь-моголь и вместо этого пересматривает весь Хор. Когда Джон возвращается, нервный, он говорит ей, что она ничего не пропустила, кроме поистине впечатляющей истерики Шерлока из-за игры Клуэдо. В середине января Элис разрешает ей работать полный рабочий день, вернуться в морг и жить одной. Молли чувствует некоторое облегчение, хотя и несколько опечалена, и она прямо говорит об этом, когда Джон спрашивает, не против ли она его возвращения к Шерлоку. - Последние несколько месяцев были странными, Джон, - извиняющимся тоном говорит она. Последние два месяца Джон был бесконечно терпелив, хотя и строг. Иногда ей даже кажется, что она снова в больнице, потому что он наблюдает, как она принимает антидепрессанты, и заставляет ее высунуть язык после этого, чтобы она не скрыла их от него. Он верен своему обещанию проследить, что она не покончила с собой в своей спальне; она знает это, потому что, когда она просыпается утром, ее дверь почти всегда приоткрыта, хотя она всегда закрывает дверь спальни на ночь. Однажды, еще в полудреме, она увидела, как он просунул голову в ее комнату и оставил дверь приоткрытой. Она никогда не приглашает его к себе, ни разу за эти два месяца. Это было бы слишком странно — он не только ее бойфренд (если это вообще еще так; за эти два месяца она лишь позволила ему обнимать себя за плечи, когда они смотрела телевизор, но не более того), он еще и ее опекун. Один телефонный звонок от него, и она снова в больнице, лишенная всего, что ей снова начинает нравиться, и посещает ужасные сеансы групповой терапии. Динамика власти между ними на стороне Джона, и Молли, наконец, достаточно поправилась, чтобы понять, что те отношения, которые у них были весь прошлый год, были дисфункциональными, в лучшем случае нечестными. – Я имею в виду, ты мне очень нравишься, но последние пару месяцев были странными. Я никогда не забуду, что телефонный звонок от тебя нужному человеку, и я могу снова оказаться в больнице, даже в изоляции… Конечно, я благодарна, что ты предложил остаться со мной, и было здорово, что ты был рядом. Но я думаю, будет лучше, если ты придешь, потому что хочешь, а не потому, что должен, и уж точно не потому, что я нуждаюсь в тебе. Джон слегка улыбается ей и говорит: - Мне очень жаль покидать твою вечно чистую ванну. И кухню. Хоть ты и патологоанатом, но, по крайней мере, ты не приносишь домой части тела. После этого он, и правда, постоянно приезжает к ней, и их отношения начинают выглядеть менее странными. После публикации статьи Молли получает приглашение от Имперского колледжа Лондона на преподавание дополнительного курса для старших студентов по судебной патологии. Она принимает его и с приятным удивлением обнаруживает, что ей нравится обучать тридцати с лишним студентов-медиков и врачей тонкостям своей работы. Это всего пара часов в неделю, и жизнь Молли возвращается в нормальное русло. Почему-то нормального ей уже недостаточно. Это приятно, но этого мало. Чего-то все еще не хватает, и Молли не уверена, что именно, потому что ее жизнь почти такая же, как до того, как Шерлок спрыгнул с крыши Бартса, до того, как все это произошло. На самом деле ее жизнь сейчас лучше, чем раньше, потому что у нее есть Джон, и это само по себе маленькое чудо. Чего-то все еще не хватает, есть какое-то смутное неудовлетворение в ее жизни, и однажды Молли, наконец, понимает, что: ее жизнь скучна.