О влиянии ажурных чулок на инстинкты кроликов

– Мерлин мой… – Едва открыв глаза, Люциус ощутил все последствия бурно проведенной ночи. А учитывая его ну очень длительное воздержание, были эти последствия весьма и весьма плачевны, хотя в некоторых частях тела и ощущалась приятная легкость и томность, напоминающая о феерическом удовольствии, испытанном в лапах неутомимого зверя. Зверь, кстати, стоило Люциусу пошевелиться, оторвал голову от подушки и с ехидной улыбкой произнес: – Ну и зачем так высокопарно? Можно просто Фенрир или мой господин. – Прибил бы, да сил никаких нет! Ты меня вконец измотал. Все болит… Я с кровати месяц не встану! И лапы свои загребущие убери уже. Ты не пушинка, у меня затекло все. – Насчет месяца согласен! Можно и больше, я пока никуда не спешу, да и ты, судя по всему, тоже. – Фенрир немного ослабил хватку и нагло полез туда, где сегодня его видеть уже не очень-то и хотелось. – А что отлежал немного тебя, так не беда, сейчас кровь массажиком разгоним, внешним и внутренним. – Руки убрал! – попытался откатиться от него Люциус, да не тут-то было. – А у меня, значит, разрешения спрашивать не нужно? Я, может, не согласен. – Что-то я не помню, чтобы ты ночью возражал или как-то противился. По-моему, наоборот, принимал очень даже активное участие, а кое-где даже проявлял инициативу. М-м-м, рот у тебя просто божественный! – Малфои всегда и во всем на высоте! – гордо задрал подбородок Люциус и тут же охнул, откинувшись на подушки. – Убейте меня! Нет, ночью все было совсем неплохо, более того, даже очень хорошо, но мне все же не восемнадцать и даже не двадцать пять, когда такие эскапады проходят незаметно для здоровья. Неужели нельзя было поаккуратнее? – Ну прости. Не мог же я упустить такой момент? Шутка ли, сам Малфой в моей постели. Да ещё в чулках… – Фенрир сунул руку под простыню, шаловливо проведя пальцами по чулкам, вернее, по тому, что от них осталось. – О, за чулки будешь должен. И не мне, Нарциссе. Ну зачем ты полез снимать их зубами? Они теперь больше рыболовную сеть напоминают. Руки, я сказал! Если ты такой активный с утра и прекрасно себя чувствуешь, то лучше принеси мне мой кофр, там есть хорошие зелья. И заодно кофе. И от свежей булочки я бы не отказался, все же калорий сегодня было потрачено немало. – Ох, ну вот что ты за язва такая? – тяжело вздохнул Фенрир, но, напоровшись на непреклонный взгляд, нехотя поднялся и, сверкая голыми поджарыми ягодицами, пошел выполнять поручения. Люциус, несмотря на боль во всех стратегически важных местах и прочих мышцах, тем не менее жадно осмотрел доставшееся ему богатство. Его посетила печальная мысль о несогласованности мозговых импульсов: сверху – то бишь от головы – твердили о том, что эту красоту нужно немедленно валить и трахать, а вот снизу, вяло приподнявшись, сказали, что они не кролики, еще не до конца отошли от ночных приключений и пока не рады подобным перспективам. Этот когнитивный диссонанс раздражал. Тем временем Фенрир передал ему кофр и, по-прежнему не утруждая себя одеждой, вышел из спальни. Пока Люциус искал нужное зелье, пока пил его и дожидался восстановительного эффекта, по дому разнесся божественный запах свежесваренного кофе. Спустя пару минут, когда он, уже не особо морщась, смог нормально сесть в подушках, устроившись в них как в гнезде, вернулся Фенрир с небольшим подносом в руках. Увидев его, Люциус подавился слюной и закашлялся: на абсолютно голом оборотне красовался небольшой фартук с тонкой оборочкой по краю, прикрывавший самое ценное. – Это вот… завтрак в постель, – неожиданно смущенно пробормотал Фенрир, подавая поднос с кофе и свежей выпечкой. – Да уж… – Люциус все не мог отвести взгляда от фартучка, чувствуя, что обильное слюноотделение вызвано голодом совсем другого рода. – И аппетит как раз разыгрался… Он отставил поднос на тумбочку и, решительно дернув Фенрира за руку, утянул его на кровать, тут же оглаживая руками живот и забираясь под простую белую ткань, где, к его радости, все очень живо реагировало на его прикосновения. – А кто говорил: не могу, нет сил, пожалей мои седины? – с придыханием хрипло выдал Фенрир. – Про седины я не говорил! И да, не могу. Но хочу, – передник был поднят, и Люциус склонился к дожидавшемуся его в полной боевой готовности угощению. – Поэтому сегодняшний завтрак я решил начать с десерта! И не возражай! После всего, что ты вытворял со мной ночью… – Может ты уже прекратишь трепаться и займешься делом? – Твердая, но нежная рука зарылась в волосы и мягко, но непреклонно придала направление движению. Люциусу и самому было не до разговоров: такое богатое, хм… оснащение требовало в обращении особой аккуратности и потому тщательной сосредоточенности. Лишь когда руки оборотня по-хозяйски облапили его задницу, а наглые пальцы попытались произвести разведку на местности, он немного отвлекся, перенаправив действие противника с тылов на передовую. Спустя некоторое время они вновь сидели на кровати и пили остывший кофе, а Люциус заедал белковый завтрак свежей сдобой. – Так что там про ночь? Только вот не надо мне сейчас говорить, что это было ошибкой, – настороженно косясь, спросил Фенрир. – А? Нет, мне все очень даже понравилось, – умиротворенно прочавкал Люциус, собирая с тарелки крошки, оставшиеся от булочки. – Наоборот, после всего, что я тебе позволил, ты теперь просто обязан на мне жениться. – Ну… – Фенрир окинул Люциуса пристальным взглядом, словно решая сложный вопрос, – никто тебя за язык не тянул. Заметь, не я это предложил! – И, не дав Люциусу вставить хоть слово или возмутиться подобной наглостью, быстро схватил его в крепкие объятия и резко сомкнул зубы на коже в основании шеи. – ...ять!!! Твою мать! Ты что творишь? – взревел Люциус. Фенрир тем временем активно зализывал место укуса, отчего боль притупилась и вскоре совсем исчезла, сменившись новой волной возбуждения. Но это не помешало Малфою продолжать ворчать: – Надеюсь, у оборотней не принято сжирать партнеров после... хм, случки? Это все… ах… очень приятно, но вот какого хрена нужно было кусаться? Я, знаешь ли… м-м-м… да, еще вот тут… не любитель БДСМ. И не люблю, когда мне портят… ох… да-а-а… шкуру в процес-с-с… – Люциус, тебе никто не говорил, что ты слишком много болтаешь? – хмыкнув, спросил Фенрир после очередного резкого движения. – Когда твой рот занят другим делом, он мне нравится гораздо больше. – М-м-м… – Люциус еще много чего мог сказать этому ненасытному зверю, но глубокие толчки посылали в позвоночник некие загадочные импульсы, которые полностью выбивали связные мысли из головы, что не переставало удивлять. С прочими партнерами он такого еще ни разу не испытывал и замолкал обычно только в момент оргазма, чтобы в полной мере ощутить все нюансы удовольствия. С Фенриром же все было намного ярче и острее, а такого практически неугасающего возбуждения в течение нескольких часов кряду он не чувствовал даже во времена весьма бурной юности. Оргазм на этот раз был настолько мощным и всепоглощающим, что Люциус на полном серьезе увидел “небо в алмазах”, которое ему обещали многие, но показать смог один единственный сексуально озабоченный оборотень. Поднять веки оказалось невероятно тяжело, а кое-чьи крепкие объятия вновь вызвали общую скованность тела. – Слушай, а у тебя случайно нет второй ипостаси? – вяло ворочая языком поинтересовался Люциус. – И третьей с четвертой тоже… – Нет, в нас живет лишь один зверь. А что? – Потому что по весу ты напоминаешь не волка, а слона: опять меня отлежал! Сдавливаешь похлеще иного удава. Ну и трахаешься как кролик. – Р-р-р! – грозно раздалось над ухом. – Я волк! Несмотря на показную злость, Фенрир тут же освободил Люциуса от своего веса, заботливо устроил его поудобнее, но при этом все же положил голову ему на грудь и блаженно улыбнулся. – Ты как? Не болит? – Кончиками пальцев он дотронулся до места укуса, и в его голосе прозвучало столько заботы и какого-то неприкрытого благоговения, что Люциус вынужден был приподняться и внимательно посмотреть на партнера. – Да нет, нормально вроде. Что это вообще было? Какого тебя вдруг кусаться потянуло? Чтоб ты знал, это больно. Очень. – Прости, – Фенрир покаянно опустил голову, – но брачная метка всегда болезненна. – Брачная… Что?! – Люциус подскочил на кровати так, словно его за задницу укусила Нагайна. – Какая к дементору брачная метка?! – Ну как же?.. Ты сам предложение сделал, а кто я такой, чтобы от своего спутника по судьбе отказываться? – нарочито невинно похлопал ресницами Фенрир. – Мы, волки, к этому относимся очень серьезно. Без согласия никогда не тронем, но и своего не упустим. – Подожди-подожди, ты о чем сейчас? – Люциус поднялся с постели и принялся нервно расхаживать по комнате, но, заметив очевидную заинтересованность Фенрира, схватил с пола обрывок вчерашней мантии и обмотал его вокруг бедер. – Ничего не понимаю! Что значит “спутник по судьбе”? Какая может быть брачная метка, если я женат? И вообще… даже если я и не против, можно же было красиво предложение сделать. Фенрир хмыкнул и поудобнее устроился на кровати, не сводя с Люциуса чуть насмешливого, но при этом заботливого взгляда. – Сколько вопросов. Что ж, буду отвечать по порядку. Спутник по судьбе – это пара волка, единственный и неповторимый человек, оборотень, да кто угодно, раса не имеет значения. В общем, существо, с которым обретаешь счастье и которое при взаимности положительно влияет на твою судьбу и жизнь. Спутника чуют по запаху, с ним всеми силами стремятся соединиться, а если получают отказ, то становятся волком-одиночкой. Нет, оборотень может после этого даже завести семью, но счастлив будет вряд ли. – Так почему же ты до сих пор старался держаться от меня подальше? Я помню твои посещения мэнора – ты сбегал, стоило Лорду отпустить тебя. – Шутишь, да? – удивленно глянул на него Фенрир. – Кто я, а кто ты, забыл? Куда простому оборотню, пусть и вожаку стаи, лезть к сиятельному мистеру Малфою, чистокровному магу в энном поколении? Я уже давно, еще с тех пор, как ты появился среди Пожирателей, смирился с тем, что на всю жизнь останусь волком-одиночкой. Но, прости, упустить такой шанс, когда ты сам вспомнил о браке, я не мог. А метка возьми и закрепись. Значит, ты не против? Взгляд Фенрира напомнил Люциусу побитого щенка, который все еще надеется на доброту жестокого хозяина. Почему-то даже возникло желание почесать “щеночка” за ухом. Хмыкнув от этой абсурдной мысли, он продолжил выяснять непонятные вопросы. – Ладно, тут более-менее ясно. Но ведь я женат. Как быть с этим? – Светский брак и партнерство такого рода – разные вещи. И раз метка закрепилась, значит, магическими узами с Нарциссой вы не связаны. Выходом из создавшегося положения может быть развод на основании обретения пары. Или же, если все стороны согласны со сложившейся ситуацией, можно жить большой и дружной семьей. Тут все зависит только от твоего решения. Но предупреждаю сразу: никого в твоей постели я не потерплю, будь то хоть бывшая жена, хоть любовник! – Что ж ты раньше-то таким собственником не был? – хмыкнул Люциус. – Раньше я мог о тебе только мечтать, но… – Фенрир хитро усмехнулся, – если бы на Нарциссе или на ком-то другом я хоть раз заметил твой запах, думаю, вам бы пришлось столкнуться с худшими чертами моего характера. А теперь я тебя и вовсе никуда не отпущу. Ну и, чтобы не возникало у тебя грешных мыслей – налево там сходить или поэкспериментировать с пределами моего терпения, – я очень постараюсь лишний раз не выпускать тебя из постели. Во избежание... – Угрожаешь? – упер руки в бока Люциус. – Почему же? Просто предупреждаю или, скорее, ставлю в известность о своих дальнейших планах. – Фенрир сладко потянулся, демонстрируя прекрасное и уже вновь готовое к постельным подвигам тело. Люциус проследил за ним внимательным взглядом и с удивлением понял, что все то, что, по идее, после ночного, плавно переходящего в утренний, марафона должно было еще какое-то время спать беспробудным сном, уже вполне себе бодро откликается на невербальный призыв и жаждет новых приключений. Он не поверил своим ощущениям и в полной растерянности опустил взгляд вниз, тут же услышав раскатистый хохот оборотня. – Это действие брачной метки, – отсмеявшись, пояснил тот, отреагировав на укор во взгляде Люциуса. – Теперь, пока твой организм приспосабливается к новому состоянию, секса будет хотеться постоянно. – И долго он будет приспосабливаться? – У кого как, – флегматично пожал плечами Фенрир, заставив Люциуса жадно сглотнуть. – Но обычно недели три-четыре, реже до шести. Медовый месяц не просто так придумали. Это у магглов просто красивое название, а у нас, да и у вас, магов, при заключении магического брака, это период настройки супругов на одну волну. Когда все закончится, мы будем чувствовать друг друга на уровне инстинктов, даже находясь очень далеко. Но долгое расставание нежелательно, слишком уж тяжело оно переносится. – Угу… подожди! – Люциус резко сел на кровать, с трудом сглотнув от пришедшей в голову мысли. – Это что же?.. Ты меня укусил, и я теперь стану выть на луну?! – Глупости какие! – фыркнул Фенрир. – До чего же мало вы знаете об оборотнях. Мне иногда кажется, что даже магглы в своих книгах выдают более близкие к действительности версии, чем маги. Оборотнем становится только тот, кого покусали в полнолуние, в полной трансформе да еще и в приступе агрессии. А моя метка – как магический брачный браслет. Она дает знать прочим существам, что ты мой спутник, моя пара, помогает нам лучше ощущать эмоции друг друга и, как бонус, дает тебе возможность прожить столько же, сколько и мне. А я планирую жить очень долго. – То есть, если один из нас умрет, неважно, по какой причине, умрет и второй? – Перспектива Люциуса не слишком радовала. Нет, он был совсем не прочь найти такого супруга, в присутствии которого не только тело, но, что удивительно, и душа пребывала в умиротворенном состоянии. Это заметно отличалось от последних лет, когда он маялся от какой-то неопределенности и постоянно искал приключения на свою пятую точку. Вот только пока Люциус не чувствовал какой-то неземной любви или непреодолимой тяги и привязанности к Фенриру. – Нет. В случае моей смерти с тобой ничего не случится. Единственное – метка может сходить очень неприятно и болезненно, а потом ты проживешь столько, сколько тебе было отмерено судьбой. А вот если что-то случится с тобой… Волк всегда уходит за своей отмеченной парой. Последние слова прозвучали столь тоскливо, словно Фенрир уже сейчас ощутил непереносимую потерю. Люциус подался к нему и ободряюще растрепал волосы в неловкой попытке поддержать. – Значит нужно хорошее укрытие. Ты же знаешь, что Лорд… – Да, знаю. Но здесь, на территории оборотней можешь ничего не бояться. Во-первых, ни один чужак сюда незамеченным не попадет. А если каким-то чудом попадет… наши тропинки могут водить его по лесу вечно. Страж не пустит сюда никого с дурными намерениями. Здесь испокон веков живут или хотя бы проводят медовый месяц спутники по судьбе, здесь матери выхаживают и выкармливают потомство. Так что тут тебе никакой Лорд не страшен. Да и не узнает он, что ты у нас скрываешься. Никто из оборотней не посмеет выдать врагу спутника вожака, иначе лишится головы. Да и я Лорду за тебя глотку перегрызу самолично и с превеликим удовольствием. – И мы теперь так и будем тут жить? А как же Нарцисса – и нечего рычать, она член семьи и навсегда им останется – и Драко? Как мои дела, в конце концов? Кто-то же должен ими заниматься. – Ближайший месяц мы точно проведем здесь, а там или ишак сдохнет, или падишах… – Мерлин мой, какой ишак? – Ну это… маггловское высказывание такое. Была у меня где-то одна очень занимательная книжечка... – О! Я многого о тебе не знаю, дорогой, хм… супруг. – У тебя будет достаточно времени, чтобы узнать. У нас обоих будет.