Wrong time travel. А что если...

      Не прошло и четверти часа, как все снова находились в палате юношей. Но перед тем, как впустить посетителей к пострадавшему, врач сообщил журналистам следующее: — Я пообщался с мальчиком, но вот что странно, он говорил мне о событиях, которые могли с ним произойти, как минимум, год-полтора года назад. Он уверен, что все это происходило вчера. Когда я назвал ему сегодняшнюю дату, он словно остолбенел. Не хочу вас расстроить, господа, но вывод напрашивается сам собой: юноша лишился части воспоминаний. На секунду наступила тишина, затем врач поинтересовался, собираясь открыть дверь: — Вы его родственники? — Мы его друзья. — Тогда, боюсь, он может и не вспомнить вас… Будто копьём пронзило журналистов изнутри в эту минуту, но больнее всего было девушке.       Жан Поль еще был в отключке и мерно лежал на койке, зато Жюль, придя в себя, был даже бодрее чем раньше. Он сидел на кровати, прижав к себе ноги, обхваченными в замок руками, и выглядел задумчивым. Зайдя в палату после всех, девушка заговорила с Жюлем как обычно, ее сознание не поверило словам врача, пока не убедилось само. Она присела на край кровати и хотела проверить, большую ли шишку юноша набил за затылке, так как его голова была частично перебинтована. Однако, к ее удивлению, молодой писатель в ответ на этот жест стал испуганно отодвигаться к изголовью кровати, как щенок, к которому тянется незнакомец, да так шустро, что чуть не свалился с постели. — Жюль, — недоуменно сказала девушка. — Неужели ты не узнаешь меня? Не помнишь своего доброго друга? Юноша внимательно на нее посмотрел, напрягая память. — Н-нет, — ответил он, озадачено взирая на юную Люкас и журналистов, затем спросил у Дока. — Месье Браун, кто эти люди? Они наверное ваши коллеги? Амели так и онемела на месте. — Быть того не может… — пораженно прошептала она, все еще не веря. «Все приключения, что мы вместе пережили…ты не помнишь…ты забыл…даже всех нас…даже меня…» — думала про себя девушка, и на каждом оборванном слове перед ее глазами пробегали события, связанные с Жюлем: тот день, когда он только пришел к ним в редакцию; пробуждение на Наутилусе (первую встречу с капитаном она никогда не забудет); вечер в Карпатах, когда на нее напали летучие мыши и множество других. Но самым ярким, не считая крушения Стальштадта, в ее памяти сохранился эпизод, в котором юноша неожиданно соглашается стать учеником капитана. Амели даже испытывала те самые эмоции и чувства, что и тогда: недоумение, удивление и испуг. Нет, даже не испуг, а скорее страх. Жгучие слезы печали потекли по ее щекам. — Почему вы плачете? — с искренним беспокойством спросил Жюль. — Ели я вас чем-то обидел, прошу, простите. — Нет, Жюль, — произнес Артемиус. — В этом твоей вины нет. — Просто Амели рада, что ты остался жив и частично цел, — разъяснила Эстер ничего не понимающему юноше. Хотя сама она еле сдерживала слезы. Жюль потупил взгляд. Присутствие незнакомых людей кажется пробудило в нем застенчивость. «Неужели я мог умереть?» — Постойте! Марти, где Жан Поль? Что произошло? С ним все хорошо? — к уцелевшему резко нахлынуло воспоминание о последнем происшествии. Все расступились, чтобы он смог увидеть противоположную койку. В порыве волнения Жюль соскочил с кровати и перебежал к соседу. Убедившись что его друг цел и невредим юноша спокойно выдохнул, потом подошел к Марти и вдруг крепко его обнял. — Спасибо, — тихо сказал уцелевший. — Без тебя я бы его не вытащил. МакФлай никак не ожидал подобной благодарности и, неловко похлопав пока еще молодого писателя-фантаста, спросил: — Ты сам-то как? — Я в порядке, только дышать немного трудно. Наверно дым в легких еще не весь вышел. — Вы можете его выписать? — спросил Док у доктора. Ошеломление на лицах журналистов было явное. Даже Марти вместе с врачом был удивлен. — Выписать?! — воскликнула Эстер, не дав ответить врачу, и посмотрела на ученого осуждающе. — Вы в своем уме? Да на нем и живого места нет! только взгляните… К сердобольной женщине присоединился и Марти, как только Док перевел ему её слова. — Нет, серьезно, Док. Ему надо восстановиться ближайшие недели три. — А не лучше ли узнать о самочувствии от самог`о больного? — заметил врач, достав из своего халата записную книжку. Юноша спокойно повторил: — Со мной все в порядке.       Для полной уверенности окружающих он согнул руки в локтях, наклонился вперед-назад и вправо-влево, затем присел и резко встал. Складывалось впечатление, что юноша просто-напросто внушил себе, что вовсе не пострадал и саботировал, что здоров. Только вот бинты, перепачканные кровью, говорили об обратном. Доктор сделал несколько записей в блокноте и высказал своё замечание по этому поводу: — Что ж, молодой человек, я поражен тем, как быстро вы исцелились, но окончательно уверовать в ваши слова я не могу. К тому же амнезия, полученная вами после происшествия в квартире, (врач решил, что Жюль потерял память именно там) не позволяет отпустить вас вот так. — А может быть, среди знакомых память вернется к нему быстрее, — заметил Док, в надежде склонить решение врача в свою пользу, и выписать Жюля как можно быстрее. Долго убеждать доктора не пришлось. Он выписал юношу из больницы (через два часа после отправки туда)) при условии, что он не снимет бинты до завтрашнего утра.* — Да кстати, насчет вашего друга. О нем не беспокойтесь, за ним присмотрит Нэнси. Нэнси! Хватит переминаться за дверью, входи наконец!       В палату зашла молоденькая девушка. Она работала медсестрой в здешней больнице всего год, зато в коллективе была любима всеми и считалась, как говорится «своей». Нэнси было не больше двадцати пяти. Ничего особо примечательного в ней не было, за исключением одного подозрительно бросающегося в глаза факта: она как две капли воды похожа на… «Дженнифер?!» — так и хотел крикнуть Марти, но осекся. Это не могла быть она. (учитывая место, ситуацию, а самое главное-время) — Наша Нэнси крайне любопытна, прошу, простите её привычку. Она так заботлива, что иногда не отходит от пациентов дальше замочной скважины. Вот только немного застенчива.       Действительно, девушка ни слова не сказала, лишь скромно отводила от всех взгляд. Но Марти, а затем и Док свой взор от неё сводить не собирались. Оба ошеломленно таращились, стоя как вкопанные, что значительно напугало сам предмет их изумления.