Wrong time travel. А что если...

— Почему вы так надолго задержались? — спросил Артемиус слегка осуждающе. Экипаж уже стоял возле больницы как минимум четверть часа. Журналисты (включая и юного писателя) ждали только Дока и Марти. — Просто Жюль по рассеянности забыл свои вещи, — ответил ученый и отдал их владельцу. Юноша отрицательно замотал головой: — Нет-нет, месье Браун, вы верно ошиблись, это не мои книги и жакет. — Да как же не твои! — удивленно произнесла Амели, перебирая каждую книжку по очереди. — Смотри: «Экономика Франции», «Семейные правоотношения», «Торговое и гражданское право» — да ведь это те же учебники, что и мы тогда сожгли, пересекая Атлантический океан, чтобы выиграть пари. Здесь даже один из твоих последних романов есть. — А эту бордовую куртку я сшила тебе, когда мы отправились в Африку, — добавила кухарка к слову.       Жюль с недоумением глядел на обеих, осознавая, что эти вещи (да собственно и самих дам) видит все-таки впервые, однако спорить ни с кем не собирался и одел свой жакет, подпоясался и прикрепил пряжку на законное ей место. Как ни странно, про нее его память не забыла. — Благодарю вас, мадам, он мне очень нравится.       Усевшись в кэб напротив юношей, Амели не отрывала взгляда от окна, потому что больше глядеть было некуда: от одного взора на Жюля ей становилось больно и тяжело, а на Марти смотреть она не могла. Парень бесил ее всем своим видом, что и сам прекрасно понимал, поэтому старался не сталкиваться лишний раз с этими испепеляющими глазами. Ему захотелось послушать родные хиты Хьюи Льюиса, чтобы отвлечься, но, вспомнив, когда он находится, тут же передумал и с досадой убрал плеер на место. Жюль прочитывал свой роман, держа остальные книги на коленях, и все еще не верил, что сам его написал, хотя обложка четко гласила: Жюль Верн. «Властелин мира.» Артемиус и Док присели снаружи, рядом с кучером и о чём-то оживленно говорили на старом добром английском, т.к. словарный запас ученого во французском был на половину позабыт и не столь обширен как раньше. — Уверяю вас, месье Люкас, что мы приложим все усилия, чтобы восстановить его здоровье, только прошу, не привлекайте блюстителей порядка. За решеткой мы ничего не исправим. — Будьте покойны, мистер Браун, доносить на вас и Мартина ни я, ни мои подчиненные не собираются. Если только вас не видел кто-либо другой… Экипаж вдруг напоролся на камень, и пассажиров резко тряхнуло вверх, но кучер умело направил лошадей и обогнул препятствие. — Хотя это маловероятно… — продолжил журналист прерванную фразу задумчиво. — В темное время суток только бродяги и преступники шастают… Казалось, возница слегка дернулся от такого заявления или у него свело челюсть от обострения зубной боли. — Господа, — произнес он с каким-то озлоблением, нахмурившись и не отрываясь от дороги. — Не угодно ли проехать другим путем, чтобы избежать сильную встряску? Но так будет длиннее… Артемиус кивнул в знак согласия, и экипаж круто повернул к перекрестку, подняв вверх кучу дорожной пыли.       Неизвестно, сколько времени прошло, пока они колесили по улицам Парижа, но когда все прибыли к редакции, стрелки часов приближались к двум. Док успел рассказать редактору обо всем, к чему собеседник проявлял заинтересованность (чаще всего это были темы путешествий разного рода), Марти заснул на плече Жюля, который прочел уже две главы и изрядно погрузился в книгу, Амели кажется тоже задремала, а Эстер прошлась несколько раз по списку дел в своей голове и внесла в него поправки.       Кучер, получив деньги, с довольной ухмылкой тронул лошадей, и через мгновение его и след простыл, чему Артемиус был очень рад. Физиономия этого человека придавала крайне неприятное впечатление о нём.       Поначалу, юный писатель даже не заметил, как вошёл в редакцию. Но только стоило ему услышать недовольный голос, как он тут же отвлекся от романа в реальность. — Я, право, начал переживать, месье Люкас, — пожилой мужчина встретил главного редактора и остальных бурными рукоплесканиями возмущения.- Вы сказали, что это займёт не больше часа, а в итоге пропадаете на все утро и обеденный пере…- он умолк и замер в ужасе. — Боже мой! Жюль, что с тобой сделалось!       Юноша едва не выронил книги из рук от неожиданности. Мужчина взялся за предплечья Жюля и с испугом рассматривал его раны. По сути, видя кровь он падал в обморок, вероятно из-за слабых нервов, но не в этот раз. — Так это правда! Его действительно сбил экипаж? — воскликнул бухгалтер, обращаясь к журналисту, все ещё держа мальчика, лицо которого выражало не меньший испуг. — Успокойтесь, прошу вас, — ответил месье Люкас, стараясь погасить эмоции бухгалтера. — Как видите, он жив. Сейчас это самое главное, — твердо произнёс он и попросил Эстер проводить юношу в гостиную, чтобы отдохнуть, а двух друзей — в свой кабинет. Женщина заботливо отвела гостей и, отлучившись на кухню поставить чайник, оставила их одних. Жюлю компанию составили два зверька, имена которых кухарка конечно же забыла назвать, зато гостеприимно поинтересовалась, что мальчик предпочтет к чаю. — Месье Де Ленюи, все вопросы позже, нам необходимо обсудить очень важное дело, — Артемиус был напряжен. По одному взгляду главредактора бухгалтер понял, что очередные счета об оплате, пришедшие утром, просто бумажки, по сравнению с тем, что произошло. Ему хотелось сообщить кое-что, но месье Люкас уже поднимался к себе в кабинет, кивнув дочери следовать за ним. — Если бы вы поехали с нами, то возможно не стали бы так волноваться, — заметила девушка, направляясь за отцом на второй этаж. — Но вы сами пожелали остаться в редакции (а значит в неведении)… Кабинет редакции произвёл немалое впечатление на МакФлая. Он присвистнул, осознав, что оказался в большой библиотеке, полной старинных карт и различных диковинных редкостей. — Теперь мы можем продолжить разговор без излишних глаз, — Артемиус присел в своё кресло и сложил пальцы домиком. Амели стояла рядом, опираясь на спинку кресла одной рукой, другой — на стол. — Итак, месье Браун, я предлагаю вам договор: мы, то есть я и моя дочь не сдадим вас в полицию и сохраним ваш секрет в тайне… —…Взамен, вы останетесь в редакции до тех пор, пока к Жюлю не вернётся память. Естественно с вашей же помощью, — закончила девушка и, скрестив руки на груди, окликнула Марти. Парень рассматривал маски южноафриканских племён и оружие, висевшее на стенах. Он так усердно вглядывался во все эти антикварные для его времени вещи, словно делал вид, что его ничего не касается, однако, всё, что говорилось, мимо ушей не прошло. — Значит, вы предлагаете нам бесплатную крышу над головой? — спросил парень удивленно, обернувшись к юной Люкас. — Временно, — отрезала она в ответ, так как идея о совместном проживании принадлежала не ей, да и сама она была далеко не в восторге от этой мысли. — При условии, что вы не покинете <Contes De Voyage>. — Таково моё соображение. Я доверяю вам обоим, но мне будет спокойнее, если вы будете здесь. Это в ваших же интересах, к тому же, я не уверен, что у вас имеется другое место для жилья, не считая того старого сарая конечно. — Это очень щедрое и весьма выгодное предложение, месье Люкас, — сказал Док и переглянулся с парнишкой. Еще одну ночь на тех ящиках Марти не хотел бы провести. Его тело и так ныло. — Мы согласны, — заявил ученый. — Хорошо, — Артемиус встал и, как обычно делается в конце всех договорённостей, пожал обоим гостям руки. — Амели - свидетель, поэтому она будет следить за исполнением вашей части договора. Кстати, каковы ваши условия? — А кормить нас здесь тоже будут? — поинтересовался МакФлай.