Make love, not war

      Учиха Рин был неудачником, и пребывал в таком состоянии уже довольно давно. По его мнению — всю жизнь.       Его неприятности начались прямо с рождения, когда он, не иначе, как шуткой ками, умудрился родиться старшим, причем, по всем признакам должен был родиться девочкой. Так ему досталось женское имя, вкупе со смазливой физиономией обеспечившее нездоровое внимание сверстников и парней постарше.       Затем, вследствие его старшинства, на него возложили ответственность за последовавшую за ним ораву братьев.       Затем братья уродились более талантливыми, и поэтому с удовольствием плевали на его старшинство. Пока они были совсем маленькие, ему было стыдно колотить малолеток, а когда подросли, разница в талантах стала слишком очевидна. Вот Катсуро девять лет, а у него уже полноценный шаринган, а ему скоро пятнадцать, и всего одно томоэ. И поколотить младшего брата уже не выйдет никак.       Затем, отец, глядя на него, любил высказаться о том, что первая лепешка пригорает, и даже великий клан Учиха не огражден от появления… не совсем удачного потомства. А младшие братья, слыша это, разражались идиотским гоготом.       Причем, как бы он ни старался, а стать сильнее у него не получалось. И чем усерднее он работал, тем нелепее был результат.       Кто носит вместо меча посох, потому, что лезвием зацепит не врага, а скорее товарища или самого себя по ногам?       У кого метательное железо летит куда угодно, только не в цель?       Кто обжегся собственным катоном?       Кто умудрился, отправившись на миссию, сломать себе ногу, едва выйдя из деревни?       Учиха Рин — Ходячая Беда.       Сверстники изощрялись в остроумии, сэнсэй ругался, а двоюродный дядя Кенджи однажды серьезно предложил подкинуть его в клан Сенджу — и пусть враги с ним мучаются.       Будь он младшим сыном, на него бы не возлагали ответственность, и не смеялись над тем, что он старший — и бесталанный. Будь он девчонкой, от него не требовали бы быть сильнее, и относились бы снисходительнее — ну, что с девчонки взять?       Но он был старшим, при этом — парнем, и вследствие этого несколько месяцев назад на него свалилась новая неприятность — родители решили, что ему пора жениться, и по давно укоренившейся привычке Рин не ждал от этого события ничего хорошего. Конечно, можно было помечтать о том, что его жена окажется красавицей с добрым сердцем, умением готовить, своим домом — и без близкой родни. Но Рин имел большой опыт в разочарованиях, зная, что стоит только уплыть в фантазии, как реальность вернет его оттуда самым жестким способом. Поэтому он лишь робко надеялся, что будущая супруга не окажется вдовой с кучей детей и старше его на двадцать лет — а родители вполне могли устроить и такое, недаром же мать, одна из сильнейших куноичи клана, часто повторяла, что он годится только на то, чтобы помогать по хозяйству и радовать глаз хорошеньким личиком.       Нехитрое правило: воображай самый ужасный вариант, и если он сбудется, ты будешь готов, а все остальное тебя приятно удивит.       Но реальность показала, что у нее всегда есть, чем удивить неприятно.       — Познакомься с невестой, сынок, — ласково сказала мама, и Рин ощутил слабость в ногах.       Невеста криво ухмыльнулась правой половиной лица — левую покрывал жуткий свежий след ожога, щедро покрытый зеленоватой мазью. И протянула руку:       — Хари.       — А? — слабо пискнул он.       — Мое имя Хари, — раздельно, словно идиоту, объяснила девушка. Рука у нее была жесткая и холодная, отполированная рукоятью меча.       — Аг-га… меня зовут Рин… — пробормотал он, стараясь не заикаться.       Он знал эту Хари. Полноценный шаринган, мастер кендзюцу, боевик первого ряда — мастер «показательных выступлений», из тех, которые вырванные сердца врагов на поле боя едят.       А еще она была известна на редкость сварливым характером и пятью старшими братьями, с которыми жила в одном доме. Причем, именно эти братья очень интересовались смазливой внешностью Рина. А сестра часто повторяла, что делит с ними все, что имеет — и ему очень живо представилось, как будущая супруга после свадьбы будет делить с ними мужа.       Ками милосердные… за что?              Помолвка прошла быстро и буднично: обменялись письмами и подарками, а потом невеста хлопнула его по спине так, что он подавился, распрощалась с родителями и умчалась — «на тренировку, братья ждут».       — Повезло тебе, братец, — ехидно поздравил его Катсуро. — Такая сильная куноичи! Будет, кому тебя защитить! Только вот одно мне интересно: кто за кем из храма выходить будет?       И заржал на весь дом.       — Шутки шутками, но тебе и впрямь повезло, — сказала мать. — Одна из сильнейших бойцов клана, она могла бы выбрать себе ровню. Ходили разговоры даже о том, что Таджима-доно может жениться на ней… но, похоже, ты ей понравился. В кои-то веки вышла польза от твоей смазливой мордашки.       Рин пожал плечами и ушел, прихватив с собою посох. Было у него одно тайное место в лесу, до которого пока не добрались ни братья, ни соклановцы, и когда ему становилось совсем уж грустно, он уходил туда, к маленькому озерцу, скорее, луже. Сидел, смотрел на неподвижную темно-зеленую гладь воды, и думал о том, что не все так плохо.       Например: его родные все живы, и не такие уж у них плохие отношения. Отец его не бьет, хотя мог бы, мать не отдала его в бордель, хотя могла бы и одно время серьезно над этим раздумывала. Братья не льют ему воду в постель, не портят одежду и снаряжение, хотя могли бы. Дядя Кенджи недавно принес из города сладостей и угостил его, правда, со словами «не подавись, олух», но это ведь совершенно не важно.       А еще он жив и до сих пор даже не покалечился, несмотря на свою бездарность. Все-таки немного удачи боги ему отсыпали. И если разобраться… ничего страшного его не ждет. Раньше он помогал по хозяйству в доме родителей, изредка выходя на не слишком опасные миссии, а теперь будет помогать по хозяйству в доме жены, изредка выходя на не слишком опасные миссии — не потащит же она известного неудачника с собой на передовую? А братья невесты… в конце концов, они почти никогда не развлекались шуточками над ним, иногда даже защищали. А секс — не пытки, переживет, и может, ему даже понравится. С братьями, в смысле, понравится, чтобы с невестой что-то вышло, надо будет или на себя гендзюцу накладывать, или на нее — хенге. Единственно — пять человек, это многовато, но он все-таки шиноби. Выносливый.       Рассудив так, юный Учиха решил, что его положение не так уж и плохо.       А на следующий день, отец вызвал его к себе. Долго сверлил взглядом своего бестолкового сына, а потом, вздохнув, передал ему кошель с деньгами.       — Сходишь в бордель. Авось научишься чему, чтоб не опозориться в первую брачную ночь.       Рин даже опешил.       Нет, мастером постельного искусства он, конечно, не был, но в этих делах просветился еще год назад, за компанию с теми, кто был с ним на миссии, и понял, что бордели ему не нравятся. Резкие запахи пота и семени, косметики, душистых масел, слежавшихся тканей и средства от насекомых, неприятный визгливый голос и выражение лица «ну, чего стоишь, делай дело и расплачивайся». Тогда он потихоньку наложил гендзюцу сам на себя, сделал дело, как сумел, расплатился и сбежал в баню — отмываться и есть данго. А бордель занес в разряд плохих воспоминаний и решительно задвинул в памяти подальше.       Он не распространялся о своем опыте, да никто и не спрашивал, как он провел время помимо выполнения миссии. Но вот так, такими словами…       Ему даже обидно стало. Хотя, чему обижаться? Все привычно и как обычно.       Но деньги он всё же взял, и отправился куда послали. Глупо было отказываться от подарка, к тому же — может быть, в этот раз повезет?              То ли бордель и правда был хороший, а в прошлый раз ребята просто пожадничали, то ли Рину просто впервые в жизни повезло. В заведении с поэтичным названием «Облачный дворец» было чисто, не было резких запахов, и подавали хороший чай. Да и взяли с него не много. А ведь это пригород столицы!       Он пил чай, слушал щебет присевшей напротив девушки и скользил рассеянным взглядом по ее лицу и фигуре, затянутой в нарядные одежды. Красавица! Даже под слоем белил видно, что кожа у нее чистая и гладкая, как перламутр. И фигура… тонкая, стройная, хоть картину рисуй. Даже странно, что она обошлась так дешево. Только вот чувствовалась в ней какая-то скованность, неуверенность, страх…       — Ты ведь здесь недавно? — спросил он.       — Да, шиноби-сан. Но всему, что нужно знать в постели, я уже научилась.       — Это хорошо. У меня свадьба скоро… — он поморщился. — Вот отец и послал опыта набираться.       — Как чудесно! Это так замечательно, когда соединяются любящие сердца! Ваша невеста, должно быть, очень красивая? — девушка заулыбалась, похорошев еще больше, и Учиха почувствовал горечь во рту.       — Моя невеста страшней черта, — угрюмо сказал он. — И давай о ней больше не будем.

***

      — Не дергайся, болван!       — Больно…       — Я сказала, не дергайся! Ребята, держите его!       Хари сидела на спине своего старшего брата, и зашивала рваную рану на лопатке — поганый Инудзука дотянулся когтями. Сейчас кишки разрубленного пополам собачника висели на кустах, а братья, матерясь, латали дыры в шкурах.       — Хорошо прятались, суки…       Но, что ни говори, а патруль вышел удачным, и их тактика в который раз себя оправдала. Разведчики не удержались, чтобы напасть на идущих первыми Хари и Горо, выглядящих наиболее безобидно, тем более, что от девушки сильно пахло лекарством. И совершенно не важно, что у девушки на плече длинный меч.       Прыгнувшей собаке она снесла голову, а вторым ударом достала хозяина, еще одного псаря добили старшие, но подыхающий собачник успел зацепить брата.       — Не свезло, — заключила Хари, вытащила из подсумка шелк и кривую иглу, и сформировала скопированную у Сенджу технику, убирающую грязь.       Горо матерился сквозь зубы, братья держали его за плечи, не давая дергаться, Хари привычно и ловко орудовала иглой. Сколько она себя помнила, ей всегда приходилось лечить братьев — единственной женщине в доме мужчин. Лечить, заботиться, ухаживать, когда они болели, утешать, когда злились на мир, быть связующей нитью между пятью безбашенными Учихами, которые без нее давно бы расскандалились или погибли по дурости и неосторожности…       Конечно, она тоже была Учихой… но только наполовину. Так уж вышло, что мать однажды принесла с миссии подарочек от клана Сенджу. Она умерла вскоре после родов, отец ненадолго ее пережил… и пятеро мальчишек вместе заботились о пищащем кульке.       Повзрослев, Хари начала заботиться о них, и ей это не было в тягость. От неведомого Сенджу ей достались живая чакра и сила, требующая дела — движения, напряжения, работы. И очень скоро она стала на равных со старшими братьями, и на миссии они ходили одним отрядом, в котором до сих пор не было потерь — во многом благодаря ей. Хоть она и любила изобразить «бешенство Учих», но на деле рассудительности ей боги отсыпали больше, чем всем ее братьям.       Уже на привале, когда они все вместе сидели у небольшого костерка, братья вспомнили о приближающейся смене семейного положения любимой сестрёнки.       — Эй, имото! А как там твой «невезунчик» поживает? — спросил Сабуро.       — Да как обычно, — Хари пошевелила дрова в огне. — У него такое лицо сделалось, когда он понял, что это не шутка… Кажется, он меня испугался, но, вроде бы, смирился.       Братья дружно рассмеялись.       Ну, да, сестрёнка у них была не идеал женственности и красоты, это точно. Зато сильная, заботливая и добрая. Хоть бы побыстрее дошло до бестолкового красавчика, как ему повезло!       Сестре он давно нравился, и красотой, и тихим характером, и каким-то спокойным упорством. Ну, и еще, пожалуй, тем, что никогда не жаловался на жизнь. Сколько бы раз ни падал — встанет, отряхнется, улыбнется и дальше пойдет. И когда она услышала, что родители подыскивают для парня жену, то сразу же попросила самого старшего брата Ичиро с ними договориться — хоть в последнее время нравы в клане сильно упростились, но порой на нее находила какая-то церемонность.       Брат обговорил детали, получил согласие (кажется, сопровождавшееся большой радостью) и Хари пошла знакомиться с женихом поближе. До того-то они и не общались, о чем говорить одной из лучших бойцов клана с признанным неудачником?       Знакомство вышло не слишком удачным — парень ее испугался почти до ступора. Наверное, стоило подождать, пока заживет ожог, заработанный пару дней назад. Или сказать, что шрамов на ней, спасибо папаше-Сенджу, не остается.       Но девушка просто растерялась, столкнувшись со страхом того, кого не хотела пугать.       «Если ты получаешь не то, чего хотела, значит, ты что-то делаешь неправильно», — вспомнились ей слова Юдзиро-сана. Она что-то делала неправильно, и надо было только понять, что.       Среди сваленных в дальней комнате вещей матери Хари отыскала мутное зеркало, и долго рассматривала свою физиономию, наполовину желто-зеленую от мази и проступавшей сукровицы. Ожог чесался, заживал — ко времени свадьбы от него и следа не останется. Но… первое впечатление, эх…       Что поделать, подумала девушка, начиная понимать, где ошиблась. Слишком уж привыкла она думать о себе, как о воине, а воину шрамы не в укор. Ее окружали братья и напарники, командиры и подчиненные, люди, которые не стеснялись ни обнаженного тела, ни ран и увечий — на фронте не до того, чтоб считаться с приличиями и следить за прической. Редкие женщины-боевики тоже красотой облика не заморачивались. Но теперь-то она была не воином, а невестой!       Что делать? Случившегося не исправишь. Значит, надо постараться при следующей встрече. И лучше всего, если эта встреча произойдет прямо на свадьбе: и ожог заживет, и впечатления от первой встречи размоются. А еще она попросит совета у знакомых женщин о том, как хорошо выглядеть, и стриженные волосы немного отрастут. И уж на свадьбе она постарается произвести впечатление.       Хорошо еще, что характер у Рина спокойный, да еще, что он ни в кого не влюблен, и вряд ли успеет влюбиться за пару месяцев до свадьбы.       Глупостей не натворит.