Обвинительный приговор

— Сколько раз в день ты куришь? — спрашивает Джон, глядя на то, как адвокат достаёт сигарету из пачки. Его тонкие длинные пальцы удерживают её напротив губ, а свободной рукой он ищет зажигалку, ощупывая свой пиджак. — Если ты намекаешь на то, что это мешает умственной работе, уверяю тебя, это не так. Густой дым вырывается наружу из его лёгких, растворяясь в воздухе. Джон морщится, отворачивая голову в сторону, пытаясь вдохнуть свежего воздуха. Он никогда не понимал, почему люди курят, и сейчас не понимает. Шерлок с таким энтузиазмом делает это, что все больше хочется самому попробовать. Или же всё-таки хочется вырвать сигарету из плена его губ и докурить её самому. Ватсон ещё не определился. На сегодня было назначено следующее слушание. Как говорил Холмс, оно должно быть определённо решающим. Расставив все точки, они смогут прийти к логическому завершению дела, но сейчас было практически ничего не понятно. Шерлок весь прошлый вечер разговаривал с Мартином, сыном Джона, но ничего нового выяснить он не смог, лишь подготовил парня к перекрёстному допросу. Элайза также могла быть вызвана на повторный допрос. Марк явно забавлялся, задавая ей вопросы, но это играло Холмсу на руку. Докурив сигарету, Шерлок бросает её в урну, стоящую неподалеку. На улице светит солнце. Джон нервно перешагивает с ноги на ногу, оглядываясь по сторонам. — Тебе не стоит так волноваться, — начинает Холмс, — я подготовил Мартина к допросу. Уверен, всё будет в порядке. Он у тебя смышленый парень. — Кто сказал, что я волнуюсь за Мартина? — удивлённо спрашивает Джон. — Я не нахожу больше подходящих вариантов, объясняющих твоё беспокойство. Ватсон поражается глупости такого гениального адвоката, но взгляда не сводит с него, наоборот, начинает просто пожирать глазами собеседника, пока тот не начинает неловко отходить в сторону. «Неловкость? Вы точно про Шерлока?» — спросил бы Вас любой, кто знал Холмса. Но сейчас всё было именно так. Шерлок смущается, его уши краснеют, но он старательно делает вид, что не понимает, о чём идёт речь. — Я беспокоюсь за тебя, — уточняет Джон, убрав руки в карманы. Холмс часто моргает, не сводя взгляда с Ватсона. — Не говори глупостей. Я профессиональный адвокат, или ты в чём-то успел усомниться? — Нет. Я просто осознал, что ты такой же человек, как и любой другой. Хмыкнув, Джон направился в здание суда. — Что? Что это значит? — Шерлок практически догоняет его, но не останавливает. Ватсон молчит. — Я не понимаю, Джон. Ватсон улыбается. — Прошу, объясни мне, что ты хотел этим сказать? Ватсон с трудом держится, чтобы не рассмеяться в голос. Шерлок останавливается, глядя на уходящего клиента. — Я не такой, как другие! — недовольно ворчит он вслед Джону, но тот его уже не слышит. Первым, кого он видит в зале, становится Палмер. Он сидит на своём месте, просматривая какие-то документы. Когда Джон подходит к своему столу, Марк поворачивается к нему и улыбается. — Добрый день, — вдруг произносит он, не прекращая смотреть на Ватсона, который выглядит весьма неуверенным. — Добрый, — спокойно произносит Джон, присаживаясь на стул. Марк неожиданно для него встаёт и подходит к их с Шерлоком столу. Он опирается бедром о край и скрещивает руки на груди. — Вы считаете, что сможете доказать свою невиновность? — А Вы считаете, что имеете право задавать такие вопросы? — парирует Ватсон. — У меня есть такие права, о которых Вам даже не известно, Джон, — его улыбка раздражает, а кулаки начинают болезненно чесаться. — Раз на то пошло я, пожалуй, отвечу. Доказывать мою невиновность будет мой адвокат. Я думал, Вы знаете, как проходит судебное разбирательство и кто какие роли играет в нём. Боюсь, что Ваша роль слегка преувеличена, мистер Палмер. Джон не понимает и части того, что выплеснулось наружу вместе со злобой, но то, что сказано, уже не вернёшь. Марк ехидно хмыкает, опираясь руками на стол, тем самым ближе наклоняясь к Джону. — Такой человек, как Шерлок Холмс, не способен удовлетворить нормальные человеческие потребности, Джон. Будьте с ним предельно осторожны. — Что вас двоих связывает? — Ватсон уже жалеет, что спросил. — Вы похожи на двух мальчиков, которые ссорятся в песочнице из-за игрушечной машины. Только здесь не песочница. — Я первый, кто узнал Шерлока Холмса со всех сторон его… весьма необычной жизни. Полезная пища для размышления, не так ли? — Марк выпрямляется, но тут же на его плечо падает тяжёлая ладонь. — Вы не должны разговаривать с моим клиентом, мистер государственный обвинитель, — недовольно шепчет Холмс, глядя в глаза Палмеру. Он брезгливо стряхивает с себя руку Шерлока, поправляет пиджак и уходит к своему месту. Входит судья, все встают. Судебное разбирательство идёт по знакомому сценарию, но Холмс не понимает, в какой момент вся его выстроенная схема рушится прямо на глазах. Ватсона трясёт, и адвокат не знает, как его можно успокоить. Как помочь другому человеку, когда ты сам можешь упасть в пропасть? Как жаль, что в зале суда запрещено курить. Шерлок встряхивается, обращая внимание на стоящего напротив Мартина Брауна. Кажется, парень ожидает дальнейших вопросов, но продолжает: — Одно дело, когда твой отец убивает своего лучшего друга, а другое, когда ты понимаешь, что он не осознавал свои действия. Звучит фальшиво, я понимаю, — добавляет парень, — как будто мы всё выдумываем, но это не так! Виноваты таблетки! — Свидетель Ваш, — оборачиваясь спиной к парнишке, говорит Шерлок, глядя на обвинителя. Марк встаёт из-за стола, делая несколько шагов навстречу Брауну. — Может быть, родители попросили тебя соврать на суде, Мартин? — Ваша честь, у него нет права на такие вопросы, — Шерлок поднимается из-за стола, недовольно глядя в сторону Палмера. — Я перефразирую, — говорит Марк судье, — ты любишь своего отца? — Конечно, — не задумываясь, отвечает парень. — И… ты бы сделал всё ради его защиты? — Парень не отвечает, лишь опускает голову. — Даже соврал? — Он придирается к свидетелю, Ваша честь, — более раздражённо возражает Холмс, снова поднимаясь из-за стола. — Врать под присягой — незаконно, — поясняет обвинитель. — Мистер Палмер, — произносит судья, — это граничит с запугиванием свидетеля. — Ты врёшь, Мартин? — Более настойчиво повторяет обвинитель. — Ваша честь, я прошу отстранить обвинителя за ненадлежащее поведение и отпустить моего свидетеля, — Холмс раздражён, но держит себя в руках, изредка поглядывая на Джона, который является его объектом успокоения. Марк разворачивается и направляется к столу. — Я не вру о своём отце, — говорит ему в спину Мартин, — он любил Адама как своего друга! Как и мы все. В особенности я. Палмер резко оборачивается, глядя на свидетеля. В зале начинают громко шептаться, и, кажется, люди не понимают, что происходит. — Что ты сейчас сказал? — Спрашивает Марк. — Ваша честь, он просто подросток, — поясняет Шерлок. — Мы любили друг друга, — чётко проговаривает Мартин. Холмс смотрит на Джона, но на том нет лица. Его руки крепко держат края рубашки, а губы плотно сжаты. Единственный, кто чувствует себя уверенным в этой ситуации, это Марк. Он улыбается, возвращаясь на своё место, и иногда смотрит в сторону противоположного стола. Шерлок медленно опускается в кресло, переводя взгляд на Ватсона. Он молчит, и Холмс не произносит ни слова, когда они наконец выходят из зала. На этот раз впереди идёт Джон. Достав пачку сигарет, Шерлок обнаруживает там всего одну штуку. Дома наверняка есть заначка, но сейчас он готов был выкурить хоть всю пачку. Когда они приходят на Бейкер-стрит, адвокат не совсем понимает, почему Ватсон решил всё выяснить там, а не в какой-нибудь менее напряжённой обстановке. Джон не садится в кресло — стоит посреди документов, разбросанных по полу. Шерлок проходит в комнату следом, подходя к каминной полке. За черепом хранится ещё одна пачка Хилтон. Холмс достаёт её и прячет в своём пиджаке. — Как ты мог упустить это? — вдруг спрашивает Джон. — Я… — Не отвечай. Это моя вина. — Нет, — тихо произносит адвокат, — я должен был узнать это. Я полагал, что Мартин гомосексуал, но я не думал, что он состоял в отношениях с… — С моим лучшим другом, — перебивает его Джон. — Твою мать, — громче обычного проговаривает он, хватаясь руками за голову. — Мы что-нибудь придумаем, ясно? Марк, конечно, вцепится за это обеими руками, но это ещё не означает, что дело проиграно. — Почему ты мне не сказал? Про его ориентацию. Я десять лет жил с ним и не знал этого, а ты понял за одну встречу? Шерлок опускается в кресло, закинув ногу на ногу. — Взгляд. Геи чуть дольше обычного смотрят другим людям в глаза — пристально, не моргая; не замечают, как долго жмут руку при приветствии. Далее внешний вид. Он следит за собой. В таком возрасте подростки ещё не часто задумываются о том, как они выглядят, но Мартин ухожен. Всегда следит за состоянием маникюра и причёски. Потом комната… — Достаточно, — прерывает его Джон, опускаясь на противоположное кресло, — как Палмер может это использовать? — Выставит тебя гомофобом, расскажет свою версию произошедшего, возможно, Элайза ему в этом даже поможет. Вот тебе и мотив. Узнав, что твой лучший друг спит с твоим сыном, ты решил избавиться от того, кто портил жизнь Мартину. Ты, как любящий отец, желал ему лучшего, но появился Адам и все испортил. Джон тяжело вздыхает, закрывая глаза. Ему тяжело, и Холмс прекрасно это видит, но ничего кроме правды он не может ему дать. Все, что было известно ранее, ставится под вопрос. Марк держит все под контролем, имея нужную информацию, но Холмс… Холмс всегда выигрывал у своего бывшего друга, и он сделает все, чтобы не дать Джону повод усомниться в нем и его способностях. — Я поговорю с Лестрейдом, — начинает Шерлок, — он может достать какую-нибудь информацию, что поможет нам. Он у меня в долгу. — Кто такой Лестрейд? — Детектив-инспектор. Единственный честный полицейский в Скотленд-Ярде. — Шерлок! Все рушится, ты понимаешь это или нет? Даже такому как я не нужно объяснять, чем это все закончится. Джон вскакивает на ноги и направляется к выходу. — Постой, — кричит Холмс ему вслед, но тот делает вид, что не слышит. Ватсон спускается по лестнице и выходит на улицу. Сейчас идёт дождь, хотя утром было светло и солнечно. На Джоне только рубашка, и, кажется, скоро её можно будет выжимать. Шерлок догоняет его и останавливает. — Джон… — Это не твоя вина, — Джон расстроен, он подавлен, — ясно тебе? Я должен был думать головой. Это мой сын и… черт возьми, я нихрена не знаю о нем. Джон опускает голову, смотрит вниз. Его волосы промокли от дождя, но так он выглядит даже моложе своих лет. Шерлок поправляет свои мокрые кудри, что лезут в глаза, и вдыхает полной грудью, выпрямляясь. Ватсон вдруг поднимает голову и протягивает ему руку. Шерлок непонятливо смотрит на неё, затем в глаза Джона. — Дай мне её, — просит он. — Что? — Дай мне пачку, Шерлок, — более требовательно произносит он. — Ты же не… — Твою мать, сколько раз мне ещё нужно попросить? — Джон не выдерживает, срывается. Шерлок неуверенно смотрит на него и тянется рукой в карман, доставая оттуда пачку. Он накрывает её ладонью, чтобы не дать сигаретам промокнуть, и протягивает Джону. Тот берет две штуки и одну протягивает адвокату. Шерлок кивает и зажимает её между пальцами, убирая пачку обратно в карман. Щелчок зажигалки и дым, который неприятно обжигает легкие. Джон откашливается, морща нос. Привкус гадкий, но он делает ещё одну затяжку, пытаясь расслабиться. Шерлок опускает руку с сигаретой и откидывает голову назад, выдыхая дым, который тут же рассеивается из-за дождя. По лицу стекают капли, кажется, они уже достаточно промокли, но оба стоят посреди улицы, наслаждаясь тишиной и осенним дождем. Ватсон снова задыхается, пытаясь выпустить остатки дыма из легких. Холмс улыбается и делает шаг ему навстречу. Оказавшись с ним лицом к лицу, он забирает у него из рук сигарету и подносит её к своим губам. Джон не может смотреть спокойно на то, как он обхватывает её, как сжимает губы, чтобы не выронить. Шерлок делает ещё одну затяжку и наклоняется к Джону. Их губы практически соприкасаются, и Холмс выдыхает куда-то в сторону. — Ты куришь, как мой брат, — смеётся адвокат. — А ты невыносимо… Он не договаривает, потому что Шерлок касается своими губами его, легонько приобнимая за талию. Джон забывает, как дышать. Он отвечает на поцелуй, теснее прижимаясь к нему своим телом. Холмс отстраняется, чтобы вдохнуть, но Ватсон не хочет его отпускать. Он притягивает его обратно к себе, целуя настойчивее, более властно, не давая адвокату перехватить инициативу. И, кажется, оба счастливы в этот момент, но такое не длится вечно. Где-то на другом конце Лондона, сидя перед камином и потягивая дорогой виски, смотрит в телефон Марк Палмер. Фото Шерлока с его клиентом вышло немного смазанным, но на нем было хорошо видно то, насколько близки они были в тот момент. Марк улыбается, предвкушая следующее слушание. Тот, кто прислал ему это фото, ещё не раз пожалеет об этом в будущем, но работа всегда была для него на первом месте. Должно ли быть так?