Обвинительный приговор

Холмс спокойно сидит в своём кресле, откинув голову назад. Большая трещина на потолке не дает ему покоя. Самооценка Шерлока и его уверенность после того, как он взял дело Джона, медленно катились с высокой горы. Кажется, не только стены могут треснуть. Адвокат держит смычок от скрипки в руке, иногда рассекая им воздух. Ватсон появляется на пороге спустя двадцать минут после сообщения Холмса. Он молча проходит вглубь комнаты и опускается в противоположное от Шерлока кресло. Картина маслом. Они молчат ещё некоторое время. Холмс продолжает созерцать потолок. Джон смотрит на Шерлока. Воспоминания о том, что было утром, не покидают его ни на минуту. И Ватсон не знает, о чём он думает больше: о мягких и горячих губах или о неприятном запахе сигарет. Хотя… люди говорят, что самый опасный вид лжи — ложь самому себе, и Джон с этим согласен, признавая поражение. Его взгляд прикован к Шерлоку. Не только к губам, нет, он смотрит на его шею, представляя, как на ней будут выглядеть засосы или же укусы, скользит взглядом по рубашке, которая обтягивает наверняка прекрасное тело. Ватсон машет головой, отгоняя от эти мысли. — Зачем ты меня позвал? — начинает он, опуская глаза в пол. Адвокат молчит. Он лишь тяжело вздыхает, продолжая смотреть в потолок. Шерлок прекрасно понимает, что их ждёт в суде, и именно этого он боится больше всего. Также он отлично знает, что Палмер посчитает его идиотом, но, по крайней мере это будет в кои-то веки заслужено. Холмс не боится проиграть. Холмс боится снова открыться. Он не раз обжигался, не раз поддавался эмоциям, не раз падал и поднимался. Но страдал вовсе не он, а его лёгкие, которые раз за разом впускали в себя всё больше и больше дыма. И сейчас он боится сорваться, боится что-то сделать не так, потому что понимает, что может пострадать человек, который совершенно не заслуживает этого. Шерлок надеется, что Джон когда-нибудь поймёт, почему он принял такое решение. — Мы будем продолжать отстаивать свою позицию, — всё также сверля потолок взглядом, отвечает Холмс, кладя смычок на стол. — Не понимаю, к чему ты клонишь. Резким движением Шерлок выпрямляется и нормально садится в кресле, закинув ногу на ногу. — Мы будем действовать по тому же плану, привлекая внимание присяжных к таблеткам, напоминая о них раз за разом, каждую… — он тянет последние слова, — минуту. Они должны понять, какой эффект они несут, что они представляют из себя. У Палмера нет прямых доказательств, указывающих на тебя. Ему будет сложно. — Нам тоже сложно, Шерлок. Не делай вид, будто это не так, — спокойно говорит Джон. — Нам нужно подготовиться… к неожиданным поворотам событий. — Например? Холмс дёргает плечами, кривя улыбку. Конечно он знает, что произойдёт. Он не хочет рассказывать об этом Ватсону, иначе это повлияет на его последующие слова. Его отношение к адвокату изменится, и Шерлок не сможет выиграть это дело, а Холмс настроен очень серьёзно и готов пойти на крайние меры, пользуясь своим положением. Адвокат не отвечает, потому что их разговор прерывает высокий мужчина, зашедший в комнату без стука. Шерлок замечает его краем глаза, недовольно бурчит себе что-то под нос. — Оставь свои идиотские привычки при себе, — недовольно произносит мужчина, проходя вглубь комнаты, останавливаясь подле стола. — Что тебе нужно? — спрашивает Шерлок, не поднимая взгляда на пришедшего гостя. — Пришёл проведать тебя. Запрещаешь? — Не одобряю, — резко бросает Шерлок, поднимаясь на ноги. — Предпочитаю обходиться без твоих визитов. — Когда ты повзрослеешь? — Когда ты поумнеешь? Мужчина неодобрительно смотрит на адвоката, затем переводит взгляд на Джона. — Полагаю, Вы мистер Ватсон? Джон поднимается, останавливаясь недалеко от Холмса, и кивает мужчине в ответ. — Майкрофт Холмс, — представляется гость. — Приятно познакомиться, — отвечает Джон, переводя взгляд со старшего Холмса на младшего. — Спорное заявление, — еле слышно произносит Майкрофт. — Ты подумал, братец? Ещё не поздно всё исправить. Шерлок подходит к нему практически вплотную и смотрит в глаза. Тот стоит спокойно, даже не моргая, лишь сильнее сжав в левой руке зонт. — Нет, Майкрофт. А теперь прошу оставить нас в покое. Мы тут делами занимаемся. Холмс-старший выдаёт противоречивую улыбку, оглядывая брата. В кармане его пальто вибрирует телефон, и он тянется за ним свободной рукой. — Прощу прощения. — Во дворце чай, наверное, стынет? — бормочет Шерлок, глядя на Майкрофта. Джон молча возвращается в кресло, наблюдая за братьями. Старший не вызывает у него никакой симпатии, лишь лёгкое отвращение. Он знает его несколько минут, а уже готов придушить этого человека собственными руками. Тогда адвокат ему точно понадобится. Будет лишний повод задержаться с Шерлоком на более долгий срок. Когда Майкрофт договаривает по телефону, он кидает на адвоката быстрый взгляд и произносит: — У тебя есть время до завтрашнего дня. — Ни к чему так много, братец мой. Мне хватило и нескольких секунд, чтобы ответить тебе. Я уже говорил, что не поменяю своего мнения? Мне кажется, или ты стареешь? — Ещё вопросы? — вдруг спрашивает Холмс-старший. — Как твоя диета? — Шерлок улыбается, проходя к двери и открывая её для брата. — Выход по-прежнему там. Майкрофт довольно хмыкает и подходит к адвокату, слегка склоняясь над его ухом. — Ты знаешь, что будет завтра, Шерлок. Позволь мне уберечь тебя от этого. — Мне не нужна твоя помощь, Майкрофт. Тот не отвечает, лишь молча разворачивается и покидает квартиру на Бейкер-стрит. Джон по-прежнему сидит в кресле, оглядывая комнату, будто впервые её видит. Запрокинув голову назад… Джон видит трещину на потолке. Он вдруг понимает, что она сильно похожа на его жизнь. Всё пошло под откос тогда, когда он решил развестись с Элайзой. В один момент всё начало раздражать в его жизни, но он не винил во всём войну, хотя Адам часто смахивал все свои проблемы именно на это, но Джон был не такой. Всё, что он делал, было осознанно, всё, что он говорил, было обдумано. Война. Предательство. Развод. Недопонимание. Дружба. Убийство. Порядок всегда менялся. И даже в мирное время Джон чувствовал себя солдатом, не покидающим поле. Адам был его лучшим другом, который не раз его выручал. Они дружили с самого детства и многое прошли за свою жизнь, но к этому никто не был готов. Они любили одну женщину, но всё закончилось благополучно. Им нравилось жить, и они вернулись с войны. Никто не хотел умереть так, но у судьбы другие планы. Джон тяжело вздыхает, и в голове проносится мысль, которую он хочет озвучить адвокату. Так он и делает. — Я не убивал его. Его руки слегка дрожат, но он держится, стараясь не показывать своё волнение Шерлоку. — Что? — переспрашивает адвокат. — Я говорю, что не убивал Адама. Я знаю это. Я… я не знаю. Я не мог этого сделать. Шерлок не сводит с него взгляда, тщательно осматривая его всего. Боже, как хочется прикоснуться к его щеке, погладить, успокоить, прижать к себе и обнять. Чёртовы эмоции, чёртов Палмер, чёртов Майкрофт. Шерлок позволяет другим людям лишать себя настоящего счастья, которое находится так близко к нему, но Холмс понимает, что для того, чтобы стать по-настоящему счастливым, нужно немного подождать. Он смотрит на то, как руки Джона дрожат, как его губы сжимаются. Шерлок хочет протянуть ему сигарету, но не хочет видеть, как тот мучается, вдыхая ненавистный дым, которым, скорее всего, подавится. — Я верю тебе, — спокойно произносит адвокат, — всегда верил. — Я не хочу в тюрьму, — голос Джона начинает дрожать так же как и руки, но он не сводит глаз с Шерлока, — я не могу туда попасть. У меня есть Мартин. Как он без меня справится? Он же ещё ребёнок. — Ты не попадёшь туда. Это похоже на обещание, но Холмс этого не произносит. Нельзя обещать того, что, возможно, не сдержишь. — Ты позвонил своему детективу? — Джон переводит тему немного в другое русло. — Как раз собирался. Шерлок достаёт телефон из кармана и замечает входящее сообщение. От кого: Детектив-инспектор. Текст: Я отправил тебе некоторые документы на почту. Это всё, что я смог найти. Информация бесполезна, но я подумал, что тебе это может помочь. Холмс убирает телефон обратно и садится за стол, открывая ноутбук. Он быстро заходит на почту и внимательно пробегается по тексту документа. Джон спокойно сидит в кресле, наблюдая за адвокатом, пока тот прокручивает мышкой то вниз, то вверх. На секунду Шерлок замирает, затем хватается обеими руками за голову. — Что? — спрашивает Ватсон. — Ты что-то нашёл? Холмс не отвечает. Джон даже не удивляется этому. Многие его вопросы были проигнорированы, но это значит, что Шерлок просто ушёл в себя, не позволяя никому его тревожить. Адвокат вновь достаёт телефон и набирает номер Лестрейда. В трубке звучит знакомый ему голос. Кажется, Грег спал. — Мой будильник должен был прозвенеть через четыре минуты. Я уже говорил, как тебя ненавижу? — Анализы! — чётко проговаривает Шерлок. — Они точно верны? — Какие ана… ах, я понял. Ты прочитал. Да, пробы брали несколько раз. — Благодарю, инспектор. — Эй, подожди, Шер… Холмс сбрасывает, обрывая Грегори на полуслове. Он переводит взгляд на Джона, который недоуменно глядит ему в глаза. — У Мартина был обнаружен трихомоноз*. — Что это значит? Ватсон всё также непонимающе смотрит на адвоката, который готов запрыгать от счастья. Джон ждёт от него объяснений, но в ответ лишь тишина. Шерлок закрывает глаза, меняя в своей голове ранее выстроенные схемы. Картина чётко складывается в единый пазл, и это не может не радовать. Холмс резко распахивает глаза, откидывая голову назад. Трещина на потолке начинает постепенно исчезать.