Обвинительный приговор

Джон не чувствует себя уверенным, но Шерлок улыбается. Эта улыбка должна придать хоть какой-то положительный настрой, но он отсутствует, как и желание снова оказаться в суде перед присяжными и обвинителем. Ватсон сегодня в белой рубашке с чёрным галстуком. Почему он решил одеться именно так, Джон сам не знает. Это должно было быть последним заседанием, которое закончится вынесением приговора, и он посчитал нужным одеться подобающе. Не то чтобы раньше он выглядел как оборванец, но по крайней мере не так официально как сейчас. Шерлок же надел свой любимый костюм и чёрную рубашку. Оглянувшись, адвокат замечает в зале Лестрейда. По правде говоря, он думал, что увидит другого человека, но долгожданного гостя не было. Холмс поправляет пиджак, встав, когда была подана команда секретаря. Палмер кидает короткие взгляды в сторону адвоката и хитро улыбается, предвкушая заключительную встречу. Марк уверен в своих силах. Шерлок уверен в Джоне. Этим они и отличаются спустя столько лет. Палмер когда-то научил Шерлока относиться к своим клиентам, как к обычным людям, которые ничего из себя не представляют, но Холмс со временем начал понимать, что отчасти это было не так. Его всё больше и больше интересовали эти самые «обычные» людишки, которых он научился читать насквозь, замечать детали, обращать внимание на то, что пропустила полиция. Он стал великолепным адвокатом. А Марк стал отличным обвинителем. Этим они отличались. Знаете, это как в футболе. Большинство мечтает о том, чтобы забить гол, а кто-то мечтает о том, чтобы не дать им этого сделать. Также и в суде. Кто-то встаёт на сторону защиты, а кто-то на сторону обвинения. И знаете, в чём самая настоящая проблема? Дело не в том, кто скажет решающее слово, а в том, чья версия правды будет убедительнее. Так работает вся система. Так устроен мир. Здесь никому не нужна твоя правда. Здесь нужно уметь врать. Нельзя было сказать, что Шерлок относился к числу тех адвокатов, которые пойдут на всё, чтобы их клиент оказался оправдан. Но он не всегда был честен. У Холмса отличные связи в полиции, в правительстве. Он может позволить себе всё, что угодно, но дело Ватсона… слишком личное, слишком интимное, чтобы с кем-то его делить. Он делает всё сам. И уверен, что делает правильно. Когда судья начинает говорить, Шерлок думает о своей речи. О том, что ему нужно будет произнести. Он уже тысячу раз делал это перед присяжными, но почему-то в этот раз подходящие слова не приходят на ум. Что ж, придётся импровизировать. Всё будет зависеть о того, что покажет повторный допрос, а может и что-то другое станет решающим звеном — Холмс не знает. — Слушается дело номер восемнадцать двадцать один против Джона Хэмиша Ватсона. Он обвиняется в убийстве Адама Уилсона. Обвинение готово продолжать? — Да, Ваша честь, — Палмер встаёт из-за стола, — но для начала я бы хотел сказать, что есть причина отменить это слушание. Джон недоуменно смотрит на Холмса, но тот выглядит спокойным. Его руки сложены на столе, он смотрит прямо на судью. — Какая, мистер Палмер? — Адвокат, Шерлок Холмс, состоит в близких отношениях со своим обвиняемым. Шерлок молчит, краем глаза наблюдая реакцию Ватсона. Тот, кажется, возмущён, не понимая, о чём идёт речь. — Ваша честь, — адвокат встаёт из-за стола, обращаясь к судье, — полагаю, что мистер Палмер ссылается на то, что мы с моим клиентом обсуждаем детали дела в моей квартире. — Мистер Холмс, прошу объяснить, в каких отношениях Вы с мистером Ватсоном. Не упуская подробностей. — Сугубо деловые отношения, Ваша честь. Как и с другими моими клиентами. Шерлок оборачивается и замечает, что в замешательстве не только Джон, но и инспектор Лестрейд. Он судорожно набирает кому-то сообщение, и Холмс понимает, что начинается настоящее шоу. — Мистер Палмер может провести расследование, касательно того, на что он намекает. — Никаких намёков, только факты. Могу я Вам их предоставить? Судья кивает. Марк берёт со стола папку и достаёт оттуда несколько снимков. Он подносит их к столу защиты, передаёт один экземпляр судье, а остальные вручает присяжным. — Факт. Мистер Холмс сознательно не хотел раскрывать их отношения. Джон молча смотрит на фото, что лежит на столе. Он не верит тому, что на нём изображено. Шерлок, обнимающий его за талию, да ещё и находящийся в миллиметрах от его губ. Ватсон нервно сглатывает, переворачивая снимок обратной стороной. — Мистер Холмс, как Вы прокомментируете это? — спрашивает судья. Шерлок выходит из-за стола, но останавливается в проходе, глядя на Палмера. — Ваша честь, я не припомню случаев, когда адвокатов, а тем более таких многоуважаемых как я, — Джон недовольно закатывает глаза, — отстраняли от дела за отношения с клиентом. Не считаю нужным, комментировать данный снимок, который, возможно, был добыт незаконным способом. — Мистер Палмер? — судья переводит взгляд в сторону обвинителя. — Это снимки с камер наблюдения, Ваша честь, — Марк улыбается, оглядывая Холмса, спокойно стоящего в проходе. — Как это вообще относится к нашему делу? — возражает Шерлок. — Мистер Холмс, я попрошу Вас всё-таки объяснить в каких отношениях Вы состоите со своим клиентом. Холмс сжимает ладони в кулак и выходит на середину зала. Он разводит руки в стороны, оборачиваясь к присяжным. — Полагаю, другого выбора у меня нет. Джон думает, что Шерлок слишком много позёрствует. Холмс на секунду замолкает. — Это была, если так можно сказать, вынужденная мера. — Ваша честь, я не совсем понимаю, — перебивает его Марк. — Ложь, — восклицает Шерлок. — Обвинитель, как никто другой, понимает, о чём идёт речь. Я хорошо изучил стратегию мистера Палмера: нападение с обвинениями и намёками. Это позволило мне сделать вывод о том, что мистер Палмер хочет уличить моего клиента в гомофобии, что позволит вам, — Холмс оборачивается, разводя руки в стороны, — господа присяжные, думать, что мой клиент намеренно убил своего лучшего друга, узнав о романе с его сыном. Прямой умысел, не так ли? С вашего позволения я спрошу: человек, который, мягко говоря, отрицательно относится к признанию гомосексуализма нормой, что, как известно, во многих странах всё-таки считается законным, а в том числе и в нашей стране, позволит другому мужчине поцеловать его? Считаю, ответ очевиден. Джон Ватсон, кем бы его не считали, точно не является гомофобом. А значит отсутствует и умысел в убийстве Адама Уилсона по таковой причине. У меня всё, Ваша честь. Джон молча смотрит на Холмса, который так чётко всё разъяснил присяжным. Джон почему-то чувствует боль. — Мистер Холмс, Вы хотите сказать, что это было намеренным действием с Вашей стороны и вовсе не проявление Ваших чувств к мистеру Ватсону? — Всё верно, Ваша честь. Джон чувствует, как падает куда-то в пропасть. Почему-то сейчас хочется встать и закричать во весь голос, но он не может. В горле совершенно пересохло, и он тянется за бутылкой воды, наливая немного себе в стакан. Ватсон делает несколько глотков, не сводя взгляда с Шерлока. Джон хочет не видеть его, но тот стоит ровно, не глядя на него. Джону хочется не знать его. Он переводит взгляд на Марка, который стоит у своего стола. Палмер как обычно улыбается, и от этого хочется перестать дышать. Джон ненавидит этих двоих. — Прошу Вас сесть, мистер Холмс. Думаю, Вы достаточно аргументировали обвинение мистера Палмера. Шерлок не хочет возвращаться на место, но он не может этого не сделать. Он медленным шагом идёт к столу, и видит, что Джон на него больше не смотрит. Холмс садится, придвигаясь к столу, и не слышит того, что говорит Марк. Кажется, он вызвал Мартина. Шерлок пропускает весь допрос. Он сосредоточен, но не на нём. Когда судья обращается к нему, Холмс не отвечает. Когда тяжёлая рука ложится на его плечо, Шерлок вздрагивает. Марк стоит рядом с ним и что-то спрашивает. Холмс отвечает на автомате: — Нет вопросов к свидетелю. Когда наступает его очередь, он поднимается из-за стола и вызывает Элайзу, которую, как он думал, вызовет Палмер, но этого не случилось. Шерлок делает несколько пометок у себя в голове. Он должен сосредоточиться. Это его последний шанс всё исправить. Это финишная прямая, которую он пересечёт первым. Холмс делает глубокий вдох и перемещается на середину зала. — Мисс Браун, что случалось, если Ваш бывший супруг выпивал бокал вина перед тем, как принять таблетку? — Тогда его было практически невозможно разбудить, — девушка, кажется, спокойна. — Надо было ждать, пока он проспится. Поэтому обычно Джон не пил. — Но в ночь убийства Адама он выпил? — это был не вопрос, Ватсон это понимает сразу, Шерлок утверждает, внушает. — Это был особый случай. Джон спустя долгое время устроился на работу, мы решили отпраздновать, несмотря на наши напряжённые отношения. Шерлок отходит в сторону присяжных и останавливается. — В тот день больше ничего не было? — Вы об убийстве? — уточняет Элайза. — Нет, я о том, что Вам рассказал Ваш сын Мартин. Девушка переводит взгляд с адвоката на сына. Тот сидит прямо, скрепя руки в замок. Он волнуется. Он переживает. — Не понимаю, — отвечает она. — Мисс Браун, в день убийства Адама Ваш сын рассказал Вам, что испытывает боли при мочеиспускании. Так? Джон делает несколько глотков, подвигая к себе при этом бутылку. Его пальцы крепко сжимаются на пластике. Он не понимает, к чему клонит Холмс. — Ну… да. Но я… — И тогда Вы сразу же вспомнили, что тоже испытываете похожие неприятные симптомы. — Ваша честь, мистер Холмс даёт показания вместо свидетеля, — возражает Палмер. — Я могу задавать вопросы, — отвечает Шерлок. — Задавать, а не отвечать на них. К чему это всё? — продолжает негодовать обвинитель. — Судя по медицинской карте, — Шерлок подходит к столу, беря в руку несколько копий каких-то бумаг, — мисс Браун принимала препарат тинидазол, которые прописывают исключительно для лечения трихомоноза, — Холмс кладёт бумажку на стол Палмера, затем протягивает копию судье и демонстрирует присяжным. — Этот препарат был для Мартина, а не для меня, — девушка волнуется, Холмс это видит. Её пальцы дрожат, взгляд рассеян. Она не знает, что говорить. Палмер плохо подготовил своего свидетеля. — Ложь, — проговаривает Шерлок. — Спорное заявление, Ваша честь, — возражает Марк. — Вам прописали эти таблетки за три месяца до разговора с Мартином! Потому что они нужны были Вам самой, ведь у Вас тоже была сексуальная связь с Адамом Уилсоном. Джон нервно сглатывает. Дрожь пробирает всё его тело. Его рот приоткрыт от ужаса услышанного. Он хочет, чтобы всё это прекратилось, но Шерлок продолжает. — А когда сын Вам всё рассказал, Вы поняли, что он тоже с ним спал. С мужчиной, который принадлежал только Вам то время, что он находился у Вас в доме! И Вы приревновали! — Что за ерунда? — восклицает Элайза, переводя взгляд на Мартина. Его глаза красные. Он весь дрожит. Ему хочется скрыться отсюда. Ему больно осознавать, кто лишил его счастья. — В тот вечер Вы сами открыли бутылку вина и нарочно попросили мужа выпить. Вам нужно было, чтобы он не проснулся! А Вы пошли в комнату к Уилсону и зарезали его. — Это ложь, — переходя на крик, отвечает Элайза. — А потом Вы подняли своего бывшего мужа с постели, показали ему кровавое месиво, ведь Вы знали, что произойдёт дальше. В зале наступает тишина. Шерлок не сводит взгляда с Элайзы, которая молча смотрит на Джона. Ватсону трудно сидеть на одном месте, он хватается руками за голову и тяжело вздыхает. Элайза тише обычного произносит: — Прости меня. — Слишком поздно извиняться, мисс Браун, — произносит Шерлок, возвращаясь к своему столу, — у меня всё. Он садится рядом с Джоном и кладёт свою ладонь поверх его. Этого жеста не видно, и Шерлока больше всего удивляет, что тот не отстраняется. Возможно, это всё ещё шок. Но Холмс надеется на лучшее. Всё, что слышит адвокат позже, это напутствие судьи. — Дамы и господа присяжные. Джон Ватсон, которого здесь судят, обвиняется в убийстве Адама Уилсона. Мы собрались здесь, чтобы решить достаточно ли доказательств для признания вины мистера Ватсона, но получается, что большую часть времени мы тратили на споры между двумя сторонами. В случае признания вины, ему грозит тюремное заключение, однако его защита предоставила всевозможные доказательства, указывающие на другую сторону случившегося. Я могу лишь рекомендовать Вам признать его невиновным. Палмер разочарованно выдыхает, осознавая свой проигрыш. Через некоторое время жюри покидает зал. Джона больше не трясёт, но он всё ещё зол. Зол на Шерлока, зол на Мартина и Элайзу. Все, кто его окружал, оказались лжецами. Все, кого он любил… Ему было плохо и он думал, что нашёл спасение. Он думал, что Шерлок ему поможет, но тот лишь усугубил ситуацию, пытаясь спасти его чертову жизнь. И это ему удаётся. Невиновен. Присяжные вынесли вердикт, с которым были согласны абсолютно все. Последнее, что Джон видит, выходя из здания суда, это как на руки Элайзы надевают наручники и уводят под стражу. Она смотрит в глаза Мартину и что-то слёзно просит у него. Парень сдерживается, чтобы не показать всем свои эмоции, но удаётся это ему с трудом. Его глаза по-прежнему красные, а он сам, кажется, забыл как дышать. Он подходит к отцу и крепко обнимает, сжимая его плечи руками. Они стоят так ещё какое-то время, но Джон замечает, как Холмс, стоящий неподалёку, вдруг отходит к Палмеру. — Камеры наблюдения? Ты думал, что я поверю в этот бред? — спрашивает Холмс, сохраняя дистанцию между ними, зная, что за ними наблюдает Джон. — Ты не стал оспаривать, я был удивлён. — О. Так значит я ещё могу тебя чем-то удивить, — тянет Шерлок, глядя в глаза Марку, — я рад, что всё закончилось. — Ты продолжаешь врать самому себе, Холмс, — Палмер незаметно для других легонько ударяет его в живот, — помнишь, чему я тебя учил? — Помню, — кивает адвокат, — но не сравнивай меня с собой, Марк. Я совершенно из другой оперы. — Когда-то мы были вместе… — начинает обвинитель. — Не надо, — останавливает его Шерлок. — Сейчас совершенно не время начинать вспоминать прошлое. Я знаю, как ты начинаешь себя вести, когда проигрываешь. — И как же? — Вспоминаешь, как нам было хорошо. Шерлок разворачивается в противоположную сторону и уходит, оставив Палмера одного в коридоре. Когда он подходит к Джону, Мартина рядом уже нет. Холмс не знает, с чего начать, но Ватсон делает это за него. Он протягивает ему руку, и Шерлок не может сдержать улыбки, хотя считает, это сейчас вполне неуместно. — Спасибо, — шепчет Джон, не отпуская руку адвоката. Он вдруг вспоминает про то, что Холмс говорил про длительность рукопожатия. Это наталкивает на определённые мысли, но он с горечью вспоминает слушание. — Я обещал тебе, — поясняет адвокат. Джон отпускает его руку и оглядывается по сторонам. — Если ты не против… давай обсудим всё дома? Мы можем выпить. — Что обсуждать, Шерлок? Дело закрыто, — монотонно проговаривает Ватсон. — Я полагаю, что должен ответить на некоторые твои вопросы. Адвокат не курил уже несколько часов, поэтому жадно рыщет по карманам в поисках сигареты. Наконец найдя пачку, он достаёт одну и подносит её к губам. Щелчок зажигалки, глубокая затяжка. Выдох. Джон молча кивает, и они направляются на Бейкер-стрит. По дороге Холмс выкуривает две сигареты, но этого мало. Ему хочется ещё, но что-то подсказывает, стоит остановиться. Нет, это не зависимость. В квартире тихо. Миссис Хадсон вновь куда-то ушла, возможно, это к лучшему. Она не должна видеть Шерлока в таком состоянии. Адвокат проходит к окну и останавливается напротив, раздвигая шторки. Джон стоит посередине комнаты и смотрит ему в спину. Злость накапливается, но он терпит, сжимает ладони в кулаки и прикусывает больно губу. — Ты использовал меня? — вдруг спрашивает он, и адвокат не совсем понимает, был ли это вопрос. — Прости, — произносит в ответ Шерлок, не оглядываясь. Джон опускает голову, чувствуя обиду. Дело не в том, испытывал ли Холмс какие-либо чувства к нему, а в том, что он позволил себе воспользоваться ситуацией, не сказав ему ни слова. Сердце Холмса бешено колотится, и он не знает, что ему следует сказать в своё оправдание. Он молчит, ожидая дальнейших вопросов. — Я бы предпочёл, чтобы ты смотрел мне в глаза, — произносит обидчиво Джон. Шерлок разворачивается к нему лицом, скрестив руки на груди. — Получается… ты знал, что нас сфотографируют? — продолжает Ватсон. Шерлок молча кивает. Эта тишина угнетает ещё больше, чем его чёртов голос. — Но откуда? — Это всё дело рук Майкрофта. Я знал, он не устоит. — Твой брат? Чёрт возьми, Шерлок. Я думал… думал, что мы… ах, я не знаю, что сказать, — Джон практически срывается, но в какой-то момент возвращает контроль над эмоциями. — Я понимаю, — начинает адвокат, но Джон его прерывает. — Ни черта ты не понимаешь. Слушай. Мою бывшую жену сейчас обвинили в убийстве моего лучшего друга. Мой сын страдает не меньше меня. Я должен чувствовать себя паршивей некуда. Я стал твоим доказательством, подопытным кроликом. Какого чёрта ты не мог мне всё рассказать? Одно слово, Шерлок. Одно слово. Я бы всё понял. Ватсон машет руками, злится. Но Холмс не винит его за это, нет, он понимает всё, что тот ему говорит. И ему жаль. Но Шерлок чувствует себя не менее опустошённым. Такого не было со времён, когда он учился в колледже. Такого не было со времён Палмера. Но сейчас никто из них и не догадывается, что их чувства на самом деле взаимны, что Шерлок сделал это не только потому что нужно было доказательство, но и потому что хотел этого. Хотел с самого начала, как увидел его. — Прости меня, — повторяет адвокат, опуская голову вниз. — Не смей прекращать смотреть мне в глаза, — злее проговаривает Джон, делая шаг вперёд, — слишком поздно извиняться, Шерлок. Так ты сказал моей жене? Чёрт... — он делает глубокий вдох и продолжает, — я всегда буду благодарен тебе за то, что ты спас меня от этого кошмара. Вся моя семья будет тебе благодарна. Но… неужели я заслужил такое? — Я думал, что ты поймёшь меня, — говорит Холмс. — Пойму? Когда? В тот момент, когда я сидел и смотрел на то, как ты красуешься перед Палмером? У меня складывается такое ощущение, что вся эта показуха была именно для него. Откуда ты вообще мог знать, что он может обвинить меня в гомофобии? — Потому что я не первый год его знаю, Джон. Я тщательно изучал его методы, его тактики. И именно это было неизбежно! Я ни в коем случае не хотел тебя обидеть или сделать больно, я хотел вытащить тебя любым способом. Ватсон стоит, смотря в эти замученные глаза. Ему многое сейчас хочется сказать, но он почему-то выбирает худшее. — Знаешь, я бы предпочёл отправиться в тюрьму, чем выйти таким способом. Джон разворачивается и направляется к выходу. Шерлок забывает, как дышать. Ему больно. Он не знает, как унять эту боль. Джон останавливается у двери и, не оборачиваясь, произносит: — Спасибо, Шерлок Холмс. Он уходит. Адвокат глубоко вздыхает и по привычке тянется за сигаретой. Он подносит её к губам и закрывает глаза. Щелчка нет, он не втягивает дым глубоко в лёгкие. Шерлок выпускает сигарету изо рта и роняет её на пол, опускаясь рядом с креслом. Он закрывает глаза и думает о Джоне. Только о нём и ни о чём больше.