Sans Is Suffering

Санс постучал ручкой по блокноту в явном раздражении. Он битый час пытался вычислить неопределенность пространственного положения мезона при… Концерт, концерт, Фриск. Ноль уведомлений. …неопределенности скорости движения мезона, равной… Десятый час вечера. Темнота за окном и ноль уведомлений. …Черт бы побрал этот учебник, его запись принципа неопределенности раздражает. К чему эти лишние завитушки в символах? Дизайнерское решение в учебнике по физике? Это они серьезно? Так о чем была эта задача? Санс отбросил блокнот и опустился на подушку, потирая переносицу. Решив, что ему слишком лень прилагать усилия ради одной долбанной задачи, которая решается в два счета (и по большей части на калькуляторе), скелет снова посмотрел на телефон. Ноль новых сообщений. Ноль звонков. И одно уведомление о собрании в университете по поводу открытых дверей в понедельник. Повторное. Санс вздохнул, отвлекшись на ленту в соцсети; он завел себе страницу, зачем-то поддавшись Фриск и ее «так все делают, это популярно». Ей было четырнадцать. Ему — двадцать семь. Для него соцсеть была лишь потерей времени, признаком деградации... И что вообще люди находят интересного в том, чтобы листать картинки сутками напролет, писать никому не понятные посты? Это было по-детски глупо, эта отвратительная привычка Фриск, ее цоньк цоньк цоньк цоньц цоньк хватит! Стук в дверь его комнаты вернул Санса в реальность. — Санс, ты не занят? Скелет телепортнулся к двери, открывая и даря Ториель широкую улыбку. — хей, тори. как что? — Санс махнул рукой. Ториель явно нервничала, и что-то подсказало Сансу, что она не пирог ему пришла предложить. — Санс… Мне неловко тебя просить, но… Может быть… Хах, если тебе не сложно… — тори, понимаю... но она в порядке. — Санс убеждал бывшую королеву, но чувствовалось так, будто он больше убеждает себя. Он действовал на автомате, по принципу «так, как правильно». Но все же… Его Короткие Пути были намного быстрее машин, так? Санс отогнал мысли, загоняя их в темный угол подсознания. Он не эгоист, черт возьми. Ториель выглядела напряженной, и Сансу было ее откровенно жаль. Фриск — все ещё ребёнок. Ее ребенок, и какой бы "взрослой" та себя не считала, для милой Тори она никогда не будет достаточно взрослой. Она не была взрослой. Всего семнадцать. Он не должен был идти у неё на поводу. Для Тори сейчас ее дитя находилось с непонятным человеком, в непонятном месте, на непонятном мероприятии, и даже для Санса было очевидно: не так, совершенно не так все проходило для королевы в Подземелье в ее юные года. Ториель была вынуждена принимать этот мир со всеми его правилами. А это сложно. — Волнуюсь, — повторяла она, — сильно. Вдруг… этот молодой человек ее обидит. Она там одна, без нас… Санс, прошу тебя, сходи за ней… Санс вздрогнул. Обидит? Он дико хотел в ту же секунду использовать телепорт и переметнуться домой вместе с Фриск. Обидит? Может, он даже не побоялся бы набрать уровень LV в этом случае. Успокоить Ториель, позволить той зачитать Фриск небольшую материнскую мораль, с премерзким удовлетворением слушая и радуясь, что детка тут, рядом. Обнять девушку и пожалеть, потрепать по голове и пошутить про «слишком взрослую для концертов», и предложить все-таки... посмотреть вместе фильм, заказав вредные вкусности, любые, какие она бы захотела. Он не пожалел бы кошелька. Она слишком милосердная и слишком добрая, чтобы обижаться на мать. Она умница, и она такая понимающая. Она не будет злиться, если он просто это сделает. Она никогда его не простит. Однако это было бы так эгоистично. И мерзко. Ее первая влюбленность. Первая. Санс покачал головой, делая невероятное усилие над собой. — оборвать ей свидание? тори… она потом и смотреть на меня не захочет, — скелет посмеялся,— точнее, будет смотреть… насквозь. Грусть из усталых глаз никуда не ушла, но Ториель фыркнула, закрыв рот рукой. Санс с небольшой гордостью подметил, что ему удалось поднять настроение королеве, и, хех, это было довольно просто — они оба обладали ужасно глупым чувством юмора, что приятно. Хотя если бы Папайрус был здесь, то шутка бы была еще веселее. — иди лучше поспи, тори, я ее дождусь. В следующий час Санс не мог усидеть на месте. Он смотрел в окно, смотрел на телефон, порываясь написать что-то в стиле «где тебя носит?», или «что происходит, где ты?», или «я сейчас приду за тобой», или... Он обдумывал все варианты. Все варианты кончались их встречей, и Санс был в ярости. Был в страшном беспокойстве. И в ярости, да. Его Душа скакала из одной крайности в другую, и он с ужасом понимал, как мало его волнует в данный момент, что это ее первая влюбленность. За окном была темнота, и те голые плечи, с которыми она вышла на улицу, наверное, уже сто раз покрылись мурашками от холода. Этот парень мог бы дать ей свою куртку. Он, скорее всего, так и сделал. Лучше бы он так и сделал. Цоньк! Санс мгновенно открыл их общий чат, на него навалилось облегчение и радость. Она написала наконец-то. «Санс, я еду домой, надеюсь, мама там в порядке?» Скелет рассмеялся от того, насколько это было упоительно. Она была такая умница, такая милосердная, такая замечательная. Его позорный гнев испарился. Может, сегодня он и позволит себе немного глупости в виде дурацких шуток. Он должен что-то придумать до того, как она приедет, и записать в блокнот. Хм-м-м... Как только он услышал звук шуршащих колес, то вышел в коридор. Свет в кухне не угасал; Тори ждала, проигнорировав его замечание по поводу сна. Он должен был это знать, хах, в конце концов… Это ее мать. Санс прекрасно понимал — и все же… Он позволил себе заглянуть в дверной глазок. Этот парень. Совсем ещё пацан. Он что-то говорил ей на прощание, обнимая за ее худые голые плечи, которые обрамлял ее любимый свитер с двумя черными широкими полосами. Она кивала, изредка безмолвно посмеиваясь. Душа Санса скакала туда-сюда. Это было так мило. Так интересно. Так ново и непривычно. Так неловко. Эрик коснулся ее щеки губами, и его пальцы погладили ее плечо. У Санса перехватило дыхание. Она в порядке? Она не против? Это парень не переходит границы? В самой глубине маленькой части пораженной LV Души Санса загорелась скользкая и отвратительная надежда, что она против. И что ей некомфортно. Это было бы знаком, отличным поводом выйти за дверь и послать пару синих атак прямо… Она ответила ему. Робко и смущенно, но она ответила этому парню. Фриск держалась пальчиками за его рукава рубашки, когда решилась подарить ему ответный поцелуй в уголок губ. Санс отпрянул от глазка. Ториель прибежала на звук открывающейся двери, и Фриск удивленно посмотрела на королеву, а затем перевела взгляд на Эрика, стоящего позади. Санс, облокотившись о стену напротив, одарил девушку широкой улыбкой. — привет, детка. вижу, ты не все-таки не одна? он правда существует, — он засмеялся и сам удивился, насколько искренне это прозвучало. Он никогда не назвал бы себя мазохистом. Но «эгоист» бьет больнее. Фриск была счастлива, у нее блестели глаза и розовели щеки. Смутившись, она хихикнула в кулачок и просигналила: «Да иди ты». Этот парень оглядел коридор и кивнул королеве: — Я так понимаю, ваше величество? Вы уж простите, если я неправ, — он издал нервный смешок и слегка покосился на Фриск. Она сделала ободряющий жест. Санс коротко хохотнул. — В любом случае, меня зовут Эрик… Думаю, вы обо мне слышали и… Да, вот привел вашу дочь в целости и сохранности. Ториель… Ториель смотрела на пару с умилением, и Сансу стало снова (в который чертов раз!) не по себе. Она сложила ладони вместе и приложила их к губам, сдерживая широкую улыбку. Ее плечи, до этого напряженные, расслабились, и грусть испарилась из глаз. — Спасибо тебе огромное, дорогой, это дитя нам очень дорого, — и когда она посмотрела после этих слов на Санса, его стало тошнить. Его передернуло изо всех сил. Она. Опять. Начала. Это. Он надеялся, что никто из присутствующих этого не заметил. Ториель продолжала как ни в чем не бывало: — Может, чаю? Санс поднял надкостную бровь и посмотрел на свой телефон. 10:20. Она это серьезно? «черт побери, тори, твое дружелюбие и гостеприимство не знает временных границ. kiddo пора спать». Санс перевёл внимание на Фриск, и его Душа екнула от того, как она смотрела на этого парня. У него в Душе потеплело, когда ее губы накрыла улыбка, снова и снова. И снова. Теплота из груди исчезла. — Спасибо, однако мне самому уже пора. Воспользуюсь вашим предложением позже, если вы не против. И… — Эрик посмотрел на Фриск — та улыбнулась ему так широко, что ее щеки запылали. — И Фриск тоже. Ты же не против? Фриск помотала головой, хотя все и так было понятно. Этот парень был хорошим, забавным, внимательным и заботливым. И его Душа отливала зеленым светом. Добротой. Доброта и Решимость вместе. Своего Терпения Санса хватало на то, как Ториель смотрела на пару, на то, как Фриск смотрела на Эрика, и... Черт, ему хотелось развернуться и уйти снова решать задачи. Научная деятельность была как никогда привлекательна, особенно если альтернатива — быть здесь, слушать этот сладкий бред, слушать Ториель, и, черт, она все еще хочет, чтобы он сыграл папочку перед чертовыми подростками? Он не помнил, как сказал что-то про «дело, которое надо сделать», но, когда через минут пятнадцать Фриск постучалась к нему, злость и раздражение терзали его мысли… Черт, Ториель! Детка смотрела на него с беспокойством, и это разбило ему несуществующее сердце. — Санс. Ты в порядке? Он ответил ей жестом короткое «да» (что было ложью), не найдя тона, который не спугнул бы ее. Он из последних сил пытался не сорваться на чертово детское поведение, которое заставляло Ториель волноваться. Ему захотелось накричать на Фриск, отчитать, запереть ее дома. Он вспомнил о том, что у нее скоро экзамены в школе, и, скорее всего, она не была готова по физике и математике совсем, и интересно, по какой такой причине… (хей, kiddo, брось, сделаешь ты все... пошли пройдемся лучше, я хочу показать тебе кое-что...) Он посмотрел на нее так, что она вздрогнула. И закрыл дверь.

***

Утром следующего дня они не разговаривали. На общем завтраке, когда Андайн вернулась с утренней пробежки, Санс наблюдал, как Тори вместе с воительницей окружили Фриск. Та краснела, эмоции озаряли ее лицо. Это действительно было чудом. Ее обычная безэмоциональность пропала, словно никогда ее и не было, и того диагноза не было, и… Санс проверил свой счет на карте и сделал мысленную пометку пробежаться до банка и оплатить часть кредита, который Ториель носила на своих плечах, с тех пор как врачи написали в медкарте Фриск слово «аутизм». Санс поморщился и отвел взгляд, пытаясь вспомнить, что он хотел сделать для лекции в понедельник. А еще он хотел заскочить к Гриллби, а еще — уйти прямо сейчас, главное, не слышать восторженные писки Андайн. И Папайрус туда же… — ЧЕЛОВЕК! Я КРАЙНЕ РАД, ЧТО ТЕБЕ УДАЛОСЬ ПРОИЗВЕСТИ ВПЕЧАТЛЕНИЕ НА ЛЮБОВЬ ТВОЕЙ ЖИЗНИ, И Я ДОЛЖЕН ПРИЗНАТЬ, ЧТО ТАК НАЗЫВАЕМЫЙ КОНЦЕРТ, БЕЗ КОТОРОГО У ВАС, ЛЮДЕЙ, НЕ БЫВАЕТ ОТНОШЕНИЙ, БЫЛ ОТЛИЧНОЙ ИДЕЕЙ! Я, ВЕЛИКИЙ ПАПАЙРУС, СКЛОНЯЮСЬ ПЕРЕД ТОБОЙ В ВОСХИЩЕНИИ! Я РАД, ЧТО ТЫ СМОГЛА ПРЕОДОЛЕТЬ СВОИ ЧУВСТВА КО МНЕ, И ВСЕГДА ГОТОВ ТЕБЕ ПОМОЧЬ! Фриск рассмеялась все так же беззвучно, но ее щеки порозовели от смеха. Она кивнула и жестом поблагодарила Папайруса, а Андайн похлопала ее по плечу. Санс замер, когда Ториель посмотрела на него, и ему захотелось использовать Короткий Путь, только чтобы не видеть, как Ториель быстро кивнет на Фриск, приглашая его… сказать что-нибудь… ободряющее… Ториель, нет. Нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет. Фриск посмотрела на него, и Санс весь взвыл внутри. Его разум накрыла пеленой, ему казалось, что все в комнате смотрят прямо на него, прямо в его Душу, и вопрос, который прозвучал откуда-то извне, был… Ты больной? — САНС, ТЫ ОПЯТЬ СЪЕЛ ВЕСЬ КЕТЧУП? СХОДИ В МАГАЗИН И КУПИ ПРОДУКТЫ, ЛЕНИВЫЕ КОСТИ. Его не нужно было просить дважды. На Душе стало легче, как только он вышел за дверь и глубоко вдохнул весеннюю свежесть. — Санс, что у тебя на уме? Скелет в ужасе повернулся на голос Андайн. Она скрестила руки на груди и внимательно взглянула на него с толикой беспокойства и чего-то ещё, от чего у него задрожали руки. Этот вопрос пронзил его разум, и все, что он мог выдать, так это тихое: «что?» Что у него на уме? — Я имею в виду... Я понимаю, что ты не самый живой товарищ, но… И ха! Ха-ха-ха! — …но ты с утра ни слова не сказал. Не буду лезть тебе в голову лишний раз, но, думаю, тебе не помешает моя компания. Как раз хочу купить тех батончиков мюсли. Люди неплохо с этим придумали, ха! Санс вспомнил, почему они с Андайн — друзья, и хмыкнул, согласившись с ней. Ему нужно было на что-то отвлечься, определенно. К тому же у них была тема для разговора. Он знал, что Андайн обожала рассказывать о своем поступлении на полицейскую службу — у нее были все шансы. То, как люди зависели от безопасности, переходило все границы. Воительница жаловалась на огромные учебники с кодексом, который ей предстояло выучить наизусть, но что касалось физической подготовки… Ей не было равных. Хотя магические способности оставались под строгим контролем, и это… было нечестно. Монстрам приходилось устанавливать для себя лимиты. Для них всегда были лимиты. Даже на отношения с людьми… Санс посмотрел на Андайн. — как твоя подготовка? небось все копы уже мечтают получить тебя в напарники? Андайн издала смешок. — Черт побери, люди такие слабые. Неженки, — и девушка сплюнула, — как ныть, так это по их части. Каждый синяк зализывают. Синяя атака, Гастер Бластер, смерть смерть раз два три жди Перезапуска жди жди кровь 23 раза опять труп под ногами красный цвет и... — могут, если захотят. — Ха! Тоже самое можно сказать и про тебя, Санс. Я удивляюсь, как тебя вообще куда-то приняли, nerd*! Андайн купила пиво, и они прошлись по парку, надеясь выпить его до того, как придут домой. Ториель мало одобряла алкоголь, да и Сансу к тому же очень хотелось избежать лекции о потреблении в утреннее время. Андайн разделяла его взгляды, так что следующие два часа они сидели на траве и разглядывали прохожих. Они как лучшие друзья шутили, смеялись и дурачились над незнакомыми людьми; Санс комментировал их, имитируя голоса, а Андайн хохотала и хлопала в ладоши. На ее месте была Фриск, была Фриск, была Фриск, могла быть Фриск. Цоньк. Санс посмотрел на телефон, и у него екнула Душа. Одно уведомление. Одно сообщение. «Ты хочешь посмотреть со мной фильм сегодня?»