Sans Is Suffering

Санс мало выходил из комнаты за эти выходные, надеясь разобраться с принципом работы браслета и перебирая оставленные Альфис документы. В конце дня бумаги были полны его пометок красным маркером, исправлений и предложений по усовершенствованию разработки. На столе валялись коробки из-под фаст-фуда, пустые банки пива и осушенные пакетики кетчупа. Санс чувствовал усталость, смешанную с удовлетворением; он откинулся на спинку стула, переведя взгляд в потолок. Он вздохнул и покосился на Часы. Была половина восьмого вечера, воскресенье подходило к концу. Услышав стук в дверь, Санс устало посмотрел на нее и лениво задумался, стоит ли ее открывать. Однако голос Ториель за дверью звучал требовательно, так что Санс выпрямился. — Санс! Ты вообще выходил сегодня? Я могу войти? — валяй, хех. Тори аккуратно заглянула в дверной проем и вошла уже не столь уверенно. Встала посередине комнаты и уперла руки в боки. Санс широко ей улыбнулся. — Санс! Ты будто в хлеву живешь! — Тори поморщилась, распахнула шторы и открыла окно. — Тебе стоит проветривать комнату и… Что эта за свалка на столе?! Мы с Андайн только вчера убирались! Хватит просиживать кости, лентяй, иди и выброси весь этот мусор. Ториель смотрела на него, пытаясь выглядеть грозной, и Санс, сдерживая смех, махнул рукой. Ее взгляд смягчился, когда она обеспокоенно покосилась на его стол с бумагами. Санс быстро пожалел, что не спрятал все перед тем, как впустил ее. — Санс… Ты почти не выходил за эти выходные… Я вижу, что ты тут работал, однако тебе стоит почаще бывать на улице. Санс благодарно посмотрел на Ториель. Она всем пыталась быть мамой и даже ему. И когда она не пыталась сделать из него пример папочки для Фриск, то, черт возьми, все было идеально. Ему не хотелось воспитывать Фриск, ведь он мечтал прижать ее к стене, трогать ее, трогать, трогать, особенно после того ее выхода в полотенце… Ну вот, двух дней научного завала как не бывало. — тори, все в порядке. Не в порядке. Все было далеко от порядка. Ториель вздохнула. — Будешь ужинать с нами? Давай спускайся. И, — Тори с презрением посмотрела на стол, — мусор не забудь. Санс кивнул, вымученно посмеиваясь. Он вышел на крыльцо дома, поставил мешок мусора рядом и сел на лестнице, вытащив пачку завалявшихся сигарет. Санс курил нечасто, хотя бы потому что Ториель на дух не выносила сигаретный дым и ругала скелета за отвратительную привычку. Однако это было его успокоением, попыткой сохранить здравомыслие. Пять минут на то, чтобы спокойно посидеть и полюбоваться звездным небом. И Фриск была не против. Она садилась к нему так близко, когда он выходил курить... так близко... Лестница была узкой. Санс фыркнул, посмотрев на небо. Звезды скрылись; ему оставался вид на дома на другой стороне и на небольшие посадки с золотыми цветами Ториель. Ну, что есть, то есть. Санс затянулся сигаретой, и его зрачки погасли, когда из глазниц повалил дым. Проходившие мимо крыльца люди в испуге отвернули лица, и Санс хмуро покосился вниз. На Поверхности монстрам часто приходилось смущаться себя, ведь их было намного меньше, чем людей. Прятать свой вид, анатомию, пытаться слиться с толпой… И этот чертов браслет. Санс затянулся еще раз и цыкнул. Клеймо, никак его по-другому не назовешь. Будто им и так недостаточно внимания. Люди были отвратительны. Санс выбросил окурок, выдохнув последние клубы дыма из отверстий, и кинул мешок с мусором в бак. Курение вряд ли теперь могло ему помочь. Он замер, как только вошел в гостиную, где намечался ужин. Ему захотелось использовать Короткий Путь, лучше всего к Гриллби, где он мог остаться на ночь у семьи бармена и… — Санс! От тебя опять воняет этим ужасным запахом? Прекрати смолить. И… — Ториель замялась, но радостно покосилась на Фриск, которая… сидела рядом с Эриком и показывала ему что-то на смартфоне, беззвучно хихикая. — Я забыла сказать тебе, что у нас гости. Санс ненавидел все. Он ненавидел то, что вообще вышел сегодня из комнаты. Он ненавидел, что стоял здесь, чувствуя себя идиотом. Фриск, наконец, посмотрела на него… Безэмоционально. Она не махнула ему рукой, как обычно. И отвернулась обратно к хренову Принцу. Санс взвыл внутри себя. — Чего встал, как вкопанный? — Андайн протянула ему тарелку, а сама плюхнулась на ближайший к Фриск стул. На тот, где обычно сидел он сам. Что вообще происходит, зачем и почему сейчас, чертов вечер воскресения, завтра понедельник и вообще… — Давай садись уже, башка костяная. Нет. Нет, нет, нет. Санс медленно подошел к столу и сел напротив Фриск, стараясь не смотреть в их с Принцем сторону. Папайрус вышел из кухни, держа огромную тарелку с индейкой. Ну надо же, не спагетти! Следом показалась Ториель и поставила на стол миску салата. — Я ОЧЕНЬ ИЗВИНЯЮСЬ ПЕРЕД ТОБОЙ, ЧЕЛОВЕК НОМЕР ДВА, ЧТО ТЕБЕ НЕ ВЫПАДЕТ ЧЕСТЬ ПОПРОБОВАТЬ МОИ ВЕЛИКИЕ СПАГЕТТИ! НО ОТСТАВЬ ВОЛНЕНИЕ, В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ Я ПРИЛОЖУ ВСЕ УСИЛИЯ К ГОТОВКЕ! Следующий раз. Санс сжал вилку крепче. Он не мог так себя вести. У него не было на это права. Он чувствовал себя последним уродом, и его Душа болела. Санс поднял взгляд на пару, он пытался, он правда пытался улыбнуться Фриск. Он хотел извиниться. Он хотел позвать детку, чтобы попросить прощения, сказать, какой он идиот и что она ни в чем не виновата. Она была абсолютно невинна. Он хотел... Он хотел обнять ее. Погладить по голове, шепча ей мантры извинений. Он хотел прижать ее к стене, чтобы она выслушала его до конца, и никуда не сбежала. Он хотел гладить ее, пока она его не простит, и может быть... Может быть... Он сможет ее поцеловать. Санс выдохнул, когда Андайн хлопнула его по спине, говоря что-то про вред курения, но мыслями он был слишком далеко, чтобы внимательно слушать ее речь. Он украдкой смотрел на пару: этот парень… Он обнимал ее за плечи. Она отвечала ему робким взглядом, и щеки ее розовели. Извиняться Санс передумал. — Эрик… Расскажи нам о себе. О боги. Ториель, нет. Эрик кашлянул в кулак, и Фриск ободряюще похлопала его по плечу. — Ну… Я готовлюсь к поступлению в университет на факультет микробиологии. Санс удивленно приподнял бровь и хмыкнул. Наука, значит? — У нас сейчас экзамены, биология и химия мои приоритетные предметы. Учеба... довольно напряженная, но интересная. Андайн одобрительно покачала головой. Санс… К своему стыду, он был согласен с ней. Это он уважал, что ему совсем не понравилось. — Будешь таким же ботаном, как и наш Санс, ха-ха! Санс дернулся. Не такой же. Физика была интереснее, черт возьми. И она что, сравнила его, преподавателя, с хре́новым школьником? Эрик неловко просмеялся и посмотрел на Фриск. — Но вообще мое хобби — это музыка. Я играю на гитаре, и у меня есть своя группа, правда, мы еще не выступали перед людьми, но скоро фестиваль… — Эрик достал из сумки какой-то маленький плакат и протянул Андайн. — Попробуем зажечь, чем черт не шутит. Фриск активно замотала головой и восторженно прожестикулировала насчет всей крутости этого парня и того, как великолепно он играет на гитаре, от чего у Санса заболела голова. Наука, музыка. И, скорее всего, подработка. Он и на внешность был... неплох. И... Ему было восемнадцать, кажется? Ровесник Фриск... Подходил, все было... Правильно. Санс пытался найти недостатки, он подло разыскивал минусы в этом парне, чтобы хотя бы немного выгородить себя перед самим собой. У него не получалось. И блеск в глазах Фриск был полностью оправдан. — ЧЕЛОВЕК НОМЕР ДВА, А ГДЕ ТЫ ВСТРЕТИЛ ЧЕЛОВЕКА? Папайруса, кроме как предателем, Санс назвать не мог. Он покосился на брата: черт, уж лучше бы тот делал спагетти! Санс пытался вспомнить весь перечень шуток, на которые Папс реагировал крайне остро, но именно сейчас из его головы вылетело все, кроме ужасной мысли, что им предстоит выслушать всю эту… чертовски романтичную и завлекательную, черт бы ее побрал, историю. Фриск смутилась и посмотрела в свою тарелку, а Эрик потер шею, с улыбкой косясь на девушку. Сансу казалось, что он переместился в сюжет поганых, тупых романтических комедий и сейчас на его глазницах разворачивается сцена «знакомство с родителями». Его начинало тошнить. Только попсовой песенки не хватает на заднем фоне. — Мы учимся в параллельных классах… В кафетерии разговорились? — Эрик неуверенно посмотрел на Фриск — та подключилась к разговору, покивав головой. — Я увидел, как она рисует, и, черт, это было что-то! Я не смог пройти мимо, — парень засмеялся. Ториель была в восторге, а Андайн захохотала. Сансу хотелось уйти. Встать и уйти. И плевать, что ей будет обидно. А ей точно будет обидно. Она уже обижена. Так какой тогда смысл?.. Фриск казалось такой счастливой, и этот парень так аккуратно с ней обращался. Он не знал языка жестов, но это совершенно не было для них проблемой. Он даже… учил его ради нее? Санс наблюдал за ними, что было для него актом мазохизма. Он не мог отвести взгляд от Фриск, когда та радостно что-то строчила в телефоне, а потом показывала его Эрику; тот кивал, посмеиваясь, и в его взгляде была… нежность. Она нравилась этому пацану, очень нравилась. Сансу было плохо. Казалось, сегодня ничто не могло пойти еще хуже... но после ужина Фриск спросила Ториель, может ли Эрик остаться у них на ночь, когда тот вышел в ванную комнату. — нет. Санс встал из-за стола. На него посмотрели все, включая Фриск, которая теперь выглядела больше сердитой, чем удивленной. Черта с два этот пацан останется у них на ночь. Санса взбесила одна мысль о том, что он и Фриск будут ночевать в о д н о й к о м н а т е… — А тебя кто спрашивал? — Фриск жестикулировала резко, и Санс рассердился еще сильнее. Этот… чертов подросток. — я здесь тоже живу и — нет, он не может остаться на ночь. — Ну тогда вали, как ты умеешь, — это было очень низко с ее стороны. Санс в гневе расширил глазницы. Фриск порой была таким ребенком, чертовым маленьким ребенком, закатывающим истерики на пустом месте. Она была обижена — Санс старался игнорировать это, не вспоминать причину. — Я попросила бы не устраивать перепалки за столом, да еще и перед гостем. Санс? Фриск? Что происходит? — Ториель хмуро посмотрела на него. Он цыкнул. Ториель должна быть на его стороне. Она обязана сказать «нет». Та посмотрела на Фриск и… — Только если он будет ночевать в другой комнате, дорогая. Фриск радостно закивала головой и кинула злой взгляд на Санса. Тот, в свою очередь, был в шоке. Он не ожидал такой подставы от Ториель, вот уж от Ториель точно. Он был уверен, что она воспротивится этой идее на сто процентов. Какая еще, к черту, ночевка в другой комнате? Ториель была настолько наивна? Санс представил, как Эрик прокрадывается в комнату Фриск, и… и… Фриск еще девственница. Она ещё такая юная... Наивная. Нетронутая. И он не хотел сомневаться в этом ни на секунду. И так все должно было оставаться. — УРА! ДВА ЧЕЛОВЕКА БУДУТ НОЧЕВАТЬ У НАС! УСТРОИМ ПИЖАМНУЮ ВЕЧЕРИНКУ! — Папайрус радостно замахал руками. Андайн с прищуром посмотрела на Фриск, и Санс понадеялся на поддержку и дополнительный голос здравого смысла, потому что все здесь, казалось, посходили с ума. Он сходил с ума. — Тогда нам нужна пицца и… — Никакой пиццы, Андайн. Фриск посмотрела на Санса, подняла руку и… — Выкуси. — Фриск! — Ториель недовольно посмотрела на девушку, и та сразу виновато отвела взгляд в сторону. Ему нужно было поговорить с Ториель об этом. Санс злился, он был в настоящем бешенстве. Эрик вошел в гостиную, и Фриск бросилась к нему с телефоном. — Эрик, ты же не против остаться на ночь? Мы постелим тебе в соседней комнате. Санс вылетел из гостиной, не желая больше участвовать в разговоре, и тяжело загремел шагами по ступенькам по пути в свою комнату. И ему было все равно, если стук захлопнувшийся двери отдался грохотом от стен. Он плюхнулся на кровать, теряя самообладание. В комнате стало светлее; Санс посмотрелся в зеркало из приоткрытого шкафа. Его глаз светился, а магия сконцентрировалась на пальцах. Он был готов убивать. Он лежал. Его голова разрывалась. Он желал заснуть и не просыпаться много дней. Вместо сна он слушал звуки внизу. Папайрус злился, что Санс ушел и даже не подумал помочь с посудой, Андайн порой заливалась смехом, а еще слышался громкий голос того парня. В гостиной творился какой-то кавардак, и Санс не мог поверить, что все это происходит сейчас, с ним. Все, что он думал о первой влюбленности Фриск… утонуло в его собственном эгоизме. Его пугала собственная похоть. Его пугала собственная ревность. Его пугала собственная Душа. Его злил собственный LV. Он сделал бы что угодно, лишь бы вернуть время вспять, когда он смотрел на Фриск, не дрожа костьми от желания до нее дотронуться. Он бы сделал что угодно, чтобы этот парень пропал из их жизни. Он бы сделал что угодно за Фриск в его постели. В его руках. Санс хотел плакать от ненависти к себе и презрения, злости и отчаяния. Но вместо этого он уснул. Когда он проснулся, было уже за два часа ночи. Он смотрел в потолок, стараясь привыкнуть к темноте, и даже не услышал, как скрипнула дверь. Фриск вошла в его комнату без стука. Санс сел на кровати и расширил глаза. — хей, детка, ты чего тут делаешь? Она выглядела… странно. Кусала губу, мяла руками свою растянувшуюся майку. И смотрела на него пристально, пока медленно подходила к его кровати. Санс занервничал еще больше, всматриваясь в ее лицо. — sweetie, все в порядке? Фриск села к нему на кровать, все так же глядя на него. И она… Она залезла к нему на кровать с ногами. Она придвинулась ближе и села на него, и робко погладила его по плечам. Санс выдохнул, его пробрала дрожь. Он не мог пошевелиться. Она смотрела на него снизу вверх и… Она потянула свою майку, снимая ее с себя, обнажила маленькую грудь. Санс вцепился руками в свою простыню. — фриск, что ты делаешь? прекрати. Она склонилась и поцеловала его. Поцеловала его так неумело, так робко. Коснувшись языком его зубов, поглаживая его плечи и стягивая вниз надетую на него толстовку. Он не мог… Он хотел… Ему это было нужно, и мысли о Ториель, об Эрике улетучились. Она пришла к нему сама, она хочет этого, он знал это, он ликовал. Ей понравится, точно понравится быть с ним. Санс схватил ее за плечи и притянул к себе ближе, жадно отвечая на поцелуй своей магией; он ощущался странно, безвкусно и очень… легко, как бы Санс ни старался прижать ее к себе ближе. Он схватил ее за талию, перевернул и положил на кровать, наседая сверху, не отрываясь от нее. Санс нетерпеливо перешел поцелуями на шею, гладя ее голый бок рукой, посылая магические импульсы под кожу. — Ах… Санс замер, когда услышал ее тихий стон. Он казался таким нереальным, словно этот голос принадлежал совсем не ей. Он поднял голову и посмотрел ей в широко распахнутые глаза. Красный, красный цвет. Как та кровь, как все вокруг в зале тогда, в том таймлайне… Злость. Бешенство. Ярость. Она заплатит сполна, пока он будет убивать ее, снова и снова. Как тогда. Он должен убить ее сейчас, пока не поздно. Лицо Фриск исказила больная улыбка, и она громко, высоко засмеялась детским смехом, оттолкнув его. — Так вот что у тебя на уме, комедиант. Он вскочил с кровати, обнаружив себя одного в постели. Дверь была плотно закрыта, и запаха Фриск не было в помине. Санс тяжело дышал, холодный пот тек по черепу, заливая глазницы. Сон. Просто сон. Всего лишь сон. Больной, отвратительный, грязный сон, от которого у него дрожала Душа. Санс с ужасом осознал, что магия, сконцентрировавшаяся внизу его тела, никуда не пропала. Что с ним, черт возьми, не так? Скелет с раздраженным вздохом откинулся обратно на подушку. Ему нужно было снова позвонить Бон-Бон, той крольчихе-монстру. Черт, он надеялся, что она так и не нашла себе кого-нибудь еще. Санс пытался вспомнить все хорошее, что было между ними, когда он предложил ей встречаться не только в баре у Гриллби, но и в ее постели. Иногда в его. Она была смешной, милой, заботливой и, что уж там, очень красивой и… умелой. Инициативной и легкой на подъем во всех нужных смыслах. Он не мог вспомнить, почему и как именно они расстались, но то, что это было связано с Фриск и с ее здоровьем… И то, что он не мог себе позволить отвлекаться на отношения... Это точно было. Может, им стоит попробовать снова. Вдруг это ему поможет, ведь чертов сон стал последней каплей. Санс достал телефон и посмотрел на время: без десяти шесть утра. И какого ж черта?.. Лист контактов, имя «Бон-Бон». SMS. «привет, детка, ты хочешь встретиться сегодня?»