Sans Is Suffering

В конце дня Санс пытался настроить себя на лучшее настроение, чтобы не спугнуть Бон-Бон усталым и замотанным видом. Он подумал, не нужно ли купить подарок... Гм, а ведь то, что она согласилась на встречу после такого перерыва, было не слишком удивительно — она и не пыталась скрывать к нему свою тягу. Боги, она даже говорила, что любит его. Что ж… Это явно было ему на руку. Надежда поселилась в нем. Пусть все это и выглядело, как самообман и самоубеждение, но Бон-Бон могла дать ему хорошее время, нужное время. Вспоминать Фриск он не хотел. Санс старался сдерживать свой позорный гнев и раздражение утром, когда та нагло игнорировала его за завтраком и всем своим видом выказывала равнодушие. Она отворачивалась от него и… Прижималась к Эрику у него на виду. Этот подростковый максимализм выводил Санса из колеи, все эти закидоны с ее стороны... Чертов капризный ребёнок. Санс хотел кинуть в дверь что-нибудь бьющееся, когда та закрылась за спинами Фриск и Эрика: они уехали на учебу. Ториель что есть силы втягивала его в очередной разговор в стиле «это просто такой возраст», но Сансу и так не везло этим утром, и еще меньше он хотел слушать лекции насчет терпимости к этому дерьму. И когда Ториель пыталась рассказать ему, что все прошло хорошо — «они спали в разных комнатах», — Санс передумал завтракать, заявил, что опаздывает и перехватит что-нибудь по дороге. И быстро собрал вещи, чтобы свалить на работу как можно скорее. Не стоило бы проявлять свою несдержанность перед Тори и заставлять ее волноваться. Хотя она и… не имела в виду ничего плохого… Он был идиотом. Но вот Папайрус успел отчитать его за пропущенный фильм, на что Санс лишь пожал плечами, выдавливая из себя улыбку. — надо было проверить всех скелетов в шкафу, бро, но я уснул. — САНС, ЧЕСТНОЕ СЛОВО, ТЫ И ТВОИ ШУТКИ МНЕ УЖЕ ПОПЕРЕК ГОРЛА! Когда Санс вышел из дома, он был на взводе, хоть и выдал искренний смешок на реакцию Папса (брат помог сохранить остатки разума, спасибо, бро). Однако… Он хлопнул дверью авто, а сев за руль, едва удержался от того, чтобы вдарить по клаксону. Все же он надеялся на хоть какую-то релаксацию по дороге… Но студентам сегодня явно не повезет: Санс решил дать опрос по теме, которую эти балбесы не могли освоить уже неделю. В конце дня Санс тосковал на общем собрании, где деканы обсуждали набранных новых студентов и количество монстров среди них (на Санса косились, он даже подслушал тихий взволнованный разговор о безопасности самих студентов при учителе-монстре). И конечно же, они говорили о браслетах, и весьма экзальтированный глава технического отдела с гордостью заявил, что собирается внести обязательное ношение браслетов в список правил для абитуриентов. Все ради безопасности, как же. Санс ощутил страшную тягу к сигаретному дыму, и едва он вылетел на улицу, то резко достал пачку из кармана. — Поберечь бы тебе нервы, профессор. Санс обернулся на голос и... ха. Девчушка легким движением поправила очки и посмотрела на него, сдержанно, но приветливо улыбнувшись. Какие люди. — ты что, преследуешь меня? — Не льсти себе. Санс засмеялся. Что тут делала Эвори в такой час, было не совсем понятно, но эта студентка была довольно приятным собеседником. Это он понял, еще когда Фриск привела ее к ним домой, познакомившись с ней на курсах живописи для школьников в университете, которые проходили обычно после обеда для желающих поступить в арт-департамент. Загадочная, собранная и чрезмерно серьезная (для ее возраста), Эвори часто гостила у них в прошлом году. Санс был рад, что у детки есть такая подруга, да и в разговорах Эвори проявляла неожиданный интеллект, спокойствие, наблюдательность… Терпение. И это в ее-то восемнадцать. Училась она на факультете модельного дизайна. Фриск же рвалась в графику. И еще она с легкостью починила прореху в его любимой толстовке, когда Санс ее попросил. Не покупать же новую, в самом деле. Взамен с ее стороны последовала другая просьба — о встрече в кафе. Как это ни странно, но он согласился. Ее здравомыслие не могло ему не импонировать. А после ее замечательной фразы: «Я просто не упускаю шансы, вижу – делаю, жизнь одна» — он зауважал ее окончательно. Отличный пример для детки. — это хорошо, а то у меня как раз встреча, хех. — Да я в курсе. Санс посмотрел на нее с удивлением: ее наблюдательность даже пугала. Эвори с хитрецой взглянула на торчавшую из его сумки бутылку розового вина для Бон-Бон, которую он купил в спешке по пути на работу. — Так-то ты собираешься на свидание? В чем твоя проблема, Санс? — Эвори подошла ближе, вытаскивая из маленького кармана своего пиджака иголку с ниткой. Опять дырка в толстовке? Он спрашивать не стал, однако спустя три минуты студентка довольно хмыкнула. — снова спасибо, я так полагаю. — Нет проблем. Я бы заглянула к вам как-нибудь. Фриск сейчас редко появляется, — Эвори посмотрела на него, и Санса пробрал холодок. Он силился изгнать негатив, накопившийся еще с утра, и молился всем богам, чтобы Эвори перестала мучить его таким… изучающим взглядом. Его грехи выбрались на свет божий и поползли змеями вверх по хребту. Ему показалось, что Эвори его читает, читает, читает, хватит, только не это. Она наконец-то отвела взгляд и махнула рукой, застучала каблуками по лестнице. — Бывай. Санс выдохнул. Почему люди в последнее время так стремятся свести его с ума? Его паранойе не было границ. Настоящая пытка. Санс взглянул на часы — он немного задерживался. Однако в этот раз он решил не забирать машину с университетской парковки, сильно надеясь, что им... Что им не понадобится заднее сиденье. Что кровать в ее студии будет более чем доступна. Зайка была его шансом, шансом начать спокойно думать — не о своем сне и последующем… возбуждении и боли в Душе. И те глаза… Красные кровавые глаза. И смех. И ненависть. Ненависть и возбуждение. Он мог бы задушить красноглазую, проткнуть костями. Зачем она вообще пришла… в теле Фриск. Обнажив ее перед ним. Заставив его поддаться, ведь он не мог не... Не мог не воспользоваться! Черт. Черт! Его выворачивало от собственных мыслей. Он мог бы догадаться. Ему нужно было остановиться. А он этого не сделал. Санс быстро набрал SMS Бон-Бон, дрожащими руками сжав телефон: «надеюсь, твоего брата сегодня не будет дома». Он стыдился того, что не скрывал своих намерений после такого перерыва. Санс очень хотел прийти в бар, увидеть длинные заячьи уши и снова влюбиться. Забыть сон, забыть изгибы тела Фриск, забыть чертового Принца. Он телепортировался ко входу в бар и вошел внутрь, оглядывая помещение. Его охватила ностальгия; он был благодарен Гриллби, что тот сохранил мягкую атмосферу бара, да еще починил проигрыватель (теперь здесь звучал легкий джаз). Слышались звуки бьющихся друг о друга бильярдных шаров. Вытиравший стаканы за барной стойкой Гриллби поприветствовал его, и Санс сел на свое привычное место. Бон-Бон еще не пришла, выходит, у них было время для беседы. — би, как что, друг? Огненный бармен хмыкнул. — Твои счета все еще не оплачены, вот что. Санс поежился. Гриллби умел вызывать мурашки по костям, особенно если дело касалось… его счетов. — Давно ты сюда не заглядывал. Особый случай? — вроде того. И тут в зал вбежала Бон-Бон, а у Санса опустились плечи. Гриллби понимающе хмыкнул. …та поприветствовала его широкой улыбкой и бросилась обнимать, так что Санс довольно хмыкнул. Он ей все еще нравился, и она была все такой же восторженной, энергичной... Прелестной. — Санс! Так рада тебя видеть… Я и не думала, что ты мне напишешь. Санса кольнуло чувство вины, и он обнял ее в ответ. И погладил ее уши. Ох, эти длинные уши, которые он так удобно придерживал, когда зайка была на четвереньках, а он был сзади… Они были такие мягкие. Она была мягкая. Если бы у нее была каштановая шевелюра… — привет, бони, детка. давно не виделись. — Он обнял ее за талию и... бездумно послал незаметную дорожку магии по ее спине. Она дернулась — Санс почувствовал это, прижав ее к себе. Теплая. Да еще эти ее манящие формы... Та прижалась пушистой щекой к его скуле и вкрадчиво зашептала: — Брат сегодня у родителей, Санси. Он выдохнул. К черту выпивку. Хихикнув, она повела его за руку к выходу. Последнее, что Санс заметил, это пристальный взгляд бармена им вслед. В ее комнате было невозможно душно, и это не волновало прыткую Бон-Бон, зато Санс задыхался. От ее маленького носика пахло алкоголем, она была нетерпелива, что ему было только на руку. Он отвечал ей на жадные поцелуи, поглаживая спину, сдергивая с нее легкую куртку. Она в забытьи шептала ему пьяные речи о том, как она скучала и умирала в ожидании его, что ее постель холодна. Это было кстати. Ему это было нужно. Очень нужно. Крольчиха гладила его ключицы, и он думал... Он думал, какой нежный пушок у нее на пальцах. Он вспомнил пальчики человеческой детки, которые крепко сжимали его руку, а во сне гладили его по ребрам, позвонкам... И... Он снова опускался в ледяную воду. Ему это было нужно. Бон-Бон была здесь, с ним, так что можно было перестать думать о человеке. — зайка, я тоже скучал, — ложь пленительна. Как ему хотелось, чтобы это было правдой... Бон-Бон дернула его на себя резче. И еще раз, глубже впиваясь в его рот... и, ох, она застонала сквозь поцелуй. Жадно, нетерпеливо. Поглаживая его кости под футболкой. Санс впервые за долгое время чувствовал себя желанным и нужным. Эта зайка была его спасением. Он с упоением слушал ее возбужденный, немного путанный от опьянения шепот. Я так ждала тебя. Я люблю тебя. Я хочу тебя. Каждая фраза отзывалась в нем до боли приятным чувством. Ему это было нужно. И все же... Он помог ей снять с неё спортивный топ и вспомнил, как она выгибалась от прикосновений его языка к чувствительному пирсингу в сосках. Он обожал дотрагиваться до холодного металла и… слышать ее. В этот раз она простонала так же. Но что-то в нем щелкнуло снова, и ему захотелось услышать хриплый от долгого бездействия голос. Когда он сжимал и перекатывал чувствительный бугорок пальцами, то старался не думать, старался не думать, но… Фриск еще не знала, как это может быть приятно. И она бы не сдерживалась, он был уверен. Ее грудь была меньше, ее кожа была белее и тоньше, и у нее точно не было этих проколов, но невинная Фриск могла выгнуться так же, прижмись он к ее груди. Он бы мог заставить ее это сделать. Ей бы было хорошо с ним, ведь... Он знал, что делать. И он мог бы научить ее. Санс дрожал всем телом. Он был отвратителен. И то, что он делал с Бон-Бон, было отвратительно... Бон-Бон исчезла. Была Фриск, которая повалила его на кровать. И он начал тонуть. Она хотела быть сверху; Санс не был против. Он думал о том, что Фриск, именно Фриск, сейчас ерзает на нем и... Ох, ее пальцы гладят его тазовые кости. Ей интересно, она проявляет инициативу. И ему интересно, что она сделает, чего она хочет, что он может ей дать, хотя — черт! — он мог дать ей все. Ей хотелось контроля, и Санс предоставил бы ей полный доступ. Он сдался почти мгновенно, отвечая на ее смелые прикосновения своими. Он грязь, грязь, разврат, что он делает, о чем он думает... Его магия была тверда, его Душа сочилась, пока ее ладошка гладила его через черную ткань шорт, боги... — ты такая умница, — прошептал он наваждению. Фриск его слышала, и слышала прекрасно, трогала его все больше и больше. Он просил, умолял. Ему было так жарко, а когда волна удовольствия начала подкатывать к ребрам, он умолял Бон-Бон прекратить. Он умолял Фриск продолжить. Санс был в смятении, ему было хорошо и отвратительно. Он хотел все закончить как можно скорее. А затем продолжить снова. Ему это было нужно, но нужно ему было совсем другое. (Фриск, малыш, Фриски…) Он чуть не выкрикнул это вслух, впиваясь в заячьи бедра костлявыми пальцами, сжимая до боли и чувствуя крепкую хватку на своих ребрах. Его окатило, он выдохнул. И стукнулся о дно, потеряв рассудок на мгновения, которые длились как часы. Фриск написала ему SMS. Санс вскочил на ноги, подхватив с пола свою футболку и пялясь в телефон. Его ищут, надо же. Он… он не сказал вчера, что не придет. Но кому какой дело, черт побери. Он не должен никому и ничего объяснять, а особенно — Фриск. Он мечтал, что у нее будет взволнованный вид, когда он придет домой, и может быть… Может быть… Он сумеет вызвать у нее хоть каплю ревности, когда расскажет о том, что снова встречается с Бони. Ох, как он на это надеялся. Он хотел ей отомстить так сильно, так сильно Он открыл их общий чат и напечатал короткое: «буду поздно». И вернулся к зайке, лег сзади и обнял ее. Не зная, зачем он лег. И зачем он ответил так Фриск. Ведь детка не сделала ничего плохого. Он просто ревнивый эгоист. Это было так нечестно по отношению к ней, особенно после... его вчерашних больных фантазий, как он имеет ее, заставляет выгибаться и стонать его имя. И на что он только надеялся, когда написал Бон-Бон… Зайка сонно поворочалась на смятых простынях, а Санс гладил ее по голой спине, целовал в плечо. Ему нужно было уйти от нее немедленно, он был предателем, и он заслуживает только одиночества… Однако он погладил ее живот, задев пальцами пирсинг в пупке. Нужно написать Фриск и извиниться. Сделать хоть что-нибудь правильно. Но он не мог заставить себя, ведь он надеялся на... Внимание. Пусть даже он добивался его таким низким способом. — мне нужно бежать, — прошептал он на ухо Бон-Бон. К Альфис, в лабораторию, и поскорее. Отвлечься, отвлечься. Застрять там на много дней. Сбежать. Цоньк! Фриск написала снова, и Сансу не стоило смотреть сообщение. Но он проверил чат на пороге дома Бон-Бон. «Санс… Мне так грустно. Мне нужно с тобой поговорить. Мы с Эриком поссорились, пожалуйста, приходи сегодня…» И он застыл на месте, его Душа рухнула вниз. Планы разбились вдребезги, но он не жалел о них ни капли. Он мог бы приехать прямо сейчас, в эту секунду, если ей так нужно. Ей ведь нужно? На него навалилось сожаление обо всем, что он думал и делал... Мог бы сделать, если бы не был до омерзения счастлив сейчас. Он, не раздумывая, телепортировался ко входу в школу, где оставалась Фриск. Сансу представился случай ее расспросить, и не дай Асгор... Принц ее хоть чем-то обидел. Оскорбил. Да поможет ему Господь. Санс не переставал улыбаться. Он ликовал и сглатывал ненависть к себе, упиваясь чувством вины и... Счастьем. Отвратительным, позорным счастьем.