Sans Is Suffering

— так, ребят, на следующей неделе будет тест на корпускулярно-двойной дуализм, и нет, — Санс со смехом указал пальцем на рыжего пацана, который вечно комментировал его слова на лекциях, к буйному восторгу остальных студентов, и сейчас уже хотел открыть рот, — никаких теорий заговора по сериалам вместо подготовки, Терри. — Это не круто, Санс, — послышалось хихиканье. Санс потер переносицу, сам не сдержав улыбки. — завтра в десять утра будь здесь как штык со всеми записями, Терри, — Санс сделал акцент на имени, глядя на пацана в упор — и класс рассмеялся. Довольный же студент развалился на передней скамье, притворно набычившись, так что Санс не мог не посмеяться вместе с остальными. Вот же клоун, черт бы его побрал. Он любил своих ребят. Этот класс оказался намного оживленнее, чем тот, прошлогодний. С этим курсом вообще было интересно… Весело. К своему огромному облегчению, Санс чувствовал, что работа стала для него отдыхом… в каком-то смысле. Если бы не бумажная работа, о черт. Самая нудная часть, но ее приходится делать, заполняя очередные бумажки изо дня в день. Заявления, отчетность, многочисленные проверки бесчисленных тестов... Его первой работой на Поверхности была... работа продавцом в ларьке на заправочной станции. И он был вполне этим доволен, да и тогда он мог приносить детке сладости, скрываясь от Ториель. Его поймали, распивающего пиво за кассой вместе с Андайн, и, изъяв стоимость алкоголя из последней зарплаты, вышвырнули. Папайрус возмущался, но Санс не мог не смеяться. Лицо его шефа надо было видеть, когда он показывал хохочущей Андайн, куда именно пропадает пиво внутри его тела... И, черт возьми, это стоило того. Он не мог представить, как будет преподавать, так что, едва у него появилась такая возможность, сомнения хлынули на него волной. Сам предмет не был для него трудным, тогда как работа с молодежью, с человеческой молодежью — о, еще как... Ему приходилось посещать дополнительные курсы по преподаванию, чтобы стать достаточно квалифицированным и научиться, как избегать самых разных шуток в течение лекций, да еще при этом заставлять толпу студентов слушать его и вникать. Себя в роли учителя Санс представлял мало и поначалу даже не мог вообразить, что займется чьим-то обучением. На первом собеседовании он был уверен: все это зря, ну зачем... Он смог пробиться на это место далеко не сразу. А мысль о собственной необходимости добиралась до него долго, кропотливо… Через поддержку Андайн, Ториель… Папайруса. Когда класс опустел, Санса настигла легкая ностальгия. Краткие отрывки разговоров с братом, пока тот отчитывал его за внешний вид (вот же докопались...). И… та самая прогулка в большой торговый центр вместе с Фриск и Папайрусом. «Это выглядит модно, Санс, примерь же». «Так сейчас все ходят! Это круто!» «Тебе очень идет…» Они пробирались через чертовы бутики, то и дело заглядывая в женские отделы, где Фриск пробегалась широко распахнутыми глазами по полкам и вешалкам со странными пестрыми подростковыми тряпками. Рваные джинсы и колготки, черно-розовые, фиолетовые, кисло-зеленые футболки, топы… И прочее, и прочее. У Санса кружилась голова, и всякий раз, когда детка вываливалась в таком виде из примерочной, он закатывал глаза. Зато Папс, казалось, был вне себя от счастья. А Санс был вне лиги, поэтому и сидел со скучающим видом на пуфике возле зеркала. Фриск не любила зеркала. Когда она робко подошла к Сансу и спросила его мнение, скелет тогда улыбнулся и... «детка, а ну подойди сюда…» Он позвал ее, поманив к себе пальцем. Девочка аккуратно подошла, и Санс, встав за ее спиной и придерживая за узкие плечи, подвел детку к зеркалу. «фриски, sweetie... посмотри, какая ты... гм… яркая». Санс мог вообще не разбираться в том, что Фриск находила красивым… или крутым, ага. Однако… Ей нужен был толчок, очень нужен был маленький шажок вперед… «не бойся. посмотри. ты замечательная». Ха-ха. Эти рваные джинсы и яркая футболка с забавным рисунком. Фриск было четырнадцать. Он обнимал ее за плечи, пока они стояли перед зеркалом, и Санс все уговаривал ее поднять взгляд. На нее саму. На них. Она подняла голову, часто моргая, ее щечки чуть покраснели. Она подошла к своему отражению ближе и робко повернулась, рассматривая себя сбоку. Сзади. Поворот — и цепочка на боку колыхнулась следом. — ФРИСК! ДАВАЙ ВОЗЬМЕМ ТЕБЕ ЭТОТ НАРЯД, ТЫ ВОСХИТИТЕЛЬНО ВЫГЛЯДИШЬ, ВАХ! ВЕЛИКИЙ ПАПАЙРУС ПОЛНОСТЬЮ ОДОБРЯЕТ ЭТОТ ЦВЕТ! — с каких это пор ты законодатель человеческой моды, бро? — Санс со смешком приподнял надбровную кость. Папайрус вытянул вперед руку и согнул в локте, и… Кажется, на них начали оглядываться люди. — САНС, Я НЕ МОГУ БЫТЬ НИ В ЧЕМ ПЛОХ! И ЕСЛИ БЫ ТЫ ХОТЬ ИНОГДА ЧИТАЛ ПОЛЕЗНУЮ ЧЕЛОВЕЧЕСКУЮ ЛИТЕРАТУРУ, ТО И САМ БЫ В ЭТОМ ПРЕУСПЕЛ, Я УВЕРЕН! — не, я оставлю это на тебя, пожалуй. — ЧТО ЗА ЛЕНИВЫЕ КОСТИ, КАК ВСЕГДА. Санс не стал спорить дальше, а просто довольно глядел на девочку у зеркала. Его Фриски так выросла. И тогда это было так просто и естественно, все было как по маслу. Из магазина Фриск ушла с этими джинсами, а Санс весь следующий час испытывал себя на прочность, пока брат предлагал ему… костюмы для работы в универе. Нет. Нет, нет, нет, нет. На нем не сработали бы никакие доводы и аргументы. Какого черта? Халата должно быть вполне достаточно, чтобы убедить людей в том, что Санс — ученый, и может их учить, так что пусть все катится в ад. Вместе с галстуками, неудобными рубашками с этими душными воротниками и запонками… Гх. Прогоняя от себя такие болезненные воспоминания, Санс взглянул на часы: стрелка показывала пять вечера. Зачем он вообще вспомнил этот... бред? Санс тронул пальцами висок, и его взгляд упал на собственное запястье с широким кожаным браслетом, стильно потертым, а может, просто потрепанным от времени и небрежного отношения. (Санс, смотри… Тебе нравится такой браслет? Тебе он очень идет.) Прекрати, прекрати. Он не снимал с себя украшения, которые конфетка выбрала для него в отделе аксессуаров, мимо которого, конечно же, не смогла пройти. Санс пытался справедливо возмущаться насчет тонн фенечек, кулонов, колец, которые и так заполонили всю ее комнату, но.. Он не мог отказать ей уже тогда. Он скупил бы для нее здесь все, все, на что бы она указала пальцем. Но в тот раз... Фриск первым делом схватилась за мужские украшения. Для него. И даже для Папайруса, который с диким восторгом нацепил на себя обновки, вызвав у Санса смех. Он никогда ничего такого не имел. Однако... Ей нравилось… Ей нравилось то, что он носил их, — так как он мог?.. Санс взглянул на браслет. Притронулся к кулону на кожаном шнурке. И в груди закололо. «Тебе идет». Санс сделал над собой очередное усилие, сжав до предела зубы. Сняв кулон. Сняв браслет. И закрыв украшения в нижнем ящике на ключ. Щелкнул замочек, и этот звук стал очередным маленьким ударом по его привычной жизни, маленьким, заметным шагом вдаль от… Соберись. Он выдохнул. В дверь постучали. Санс кашлянул в кулак и быстро выпрямился на стуле. Хотел бы он проигнорировать все посторонние звуки, пропустить мимо ушей все разговоры. Он терял силы за секунды, представляя, что он должен был что-то делать, куда-то двигаться, заставлять разум как-то реагировать, хотя все, чего он хотел... это просто спать. спать. спать. Не задумываться о последствиях игнора, в который Санс отправил весь мир, ведь чертов мир так нещадно игнорировал его самого. Его игнорировала та, ради которой он мог бы разбиться в лепешку. Он делал все, что... что... что, черт возьми, должен был делать. Быть в с т о р о н е. Подальше от Фриск. Держаться подальше от нее. Он так отчаянно пытался избавить себя от её влияния, словно от него отрывали куски, разрывали его на части. И с каждой мыслью, с каждым воспоминанием он скатывался все ниже. Легче не становилось. Он не был мазохистом, но снова и снова доставлял себе боль. Каковы его границы? Каковы рамки?.. Стук в дверь. Снова. — Санс, можно войти? Он был трусом, жалким трусом. Проваливайте, провал — заходи. К нему вошла девушка, и Санс тут же прищурился. Клэр частенько заглядывала к нему после лекций, в основном для того, чтобы снова закатить спор насчет честности его тестов и методов преподавания. И она была единственной в классе, кто не научился обращаться к нему на «вы». Зачем, черт побери, он же не такой уж... Боги, серьезно? Ну… По крайней мере, он больше не слышал этого ужасающего «профессор» или... «мистер». Клэр села перед ним со знакомой скептичной миной. Санс притворно закатил глаза. Начинается. — что тебе на этот раз не понравилось? — У нас ведь уже был тест неделю назад. Явный перебор. Слишком большая нагрузка. Студентам с психологическими проблемами может быть сложно. — не перебор, а всего лишь весна, клэр. это раз. сессия на подходе. а «психологические проблемы» — тут дело не в тестах, а в терри. но я же не жалуюсь, — он с широкой улыбкой откинулся на стул, потягиваясь. — ты хорошо вроде учишься, что ты ерзаешь-то. Студентка сложила руки на груди, внимательно оглядывая его. Вдруг Санс почувствовал раздражение, теребившее его Душу. Клэр определенно не знала, к чему еще прицепиться; ее упорство являлось отличным мотиватором в решении сложных задач, но она определенно имела что-то… против него лично. Да и против много чего еще, включая всякие организационные моменты: Клэр критиковала их вслух, когда Санс то и дело вскользь упоминал об этом в классе. Ему ничего не оставалось, как закатывать глаза, в худшем же случае — разворачивалась дискуссия. И в ход шло все, начиная с негромких комментариев Клэр и заканчивая громким фальшивым возмущением Терри, который скорее хотел подразнить девушку, чем обсудить «проблему». На лекциях Клэр была пассивной, почти не проявляла инициативу, на вопросы отвечала сухо, хотя и верно по большей части. Этого было достаточно: желания понравиться всем Санс точно не имел. И хоть в учебе Клэр было почти не упрекнуть, но как только дело касалось сторонних вопросов студенческой жизни, то она была тут как тут. Насупившаяся и вечно недовольная. Санс про себя предположил, что именно такой и была Ториель в свои юные годы. Ха. — так, дорогая, у тебя есть что-то ко мне определенное, или ты просто соскучилась по лабораторным? — У меня есть к тебе… определенный вопрос. Как ты относишься к людям? Бам — и громкое «тик-так» на настенных часах. Санс перестал покачиваться на стуле. Вперил в девушку взгляд; его улыбка больше не казалась радостной. Было бы сердце, и оно бы упало в желудок. Был бы желудок… У Санса перехватило дыхание, приступ удушья внезапно схватил его существо. Паранойя. Гребаная паника. Что? — и к чему такой вопрос, позволь узнать? с чего вообщ.. Клэр резко придвинулась и... ...тронула его колено. Сжала его коленную чашечку крепкими пальчиками сквозь джинсовую ткань. Так, стоп. Санс замер от неожиданности, сдерживая желание скинуть ее руку. В страхе, в полной растерянности. Только этого еще не хватало. Сейчас? Это происходит с ним здесь и прямо сейчас? — плохая идея. — Ты не ответил. — ничего не выйдет. — Да ты сам не знаешь же. Скажи ей проваливать. Клэр привстала и положила обе руки ему на плечи; теперь она возвышалась над ним, и он чувствовал себя в ловушке. Он впервые оказался в подобной ситуации, хотя раньше думал, что такое бывает только в гребаных фильмах. Он слышал смех, высокий и противный издевательский смех. Ха. Ха-ха. (Не могу поверить, что тебе в жизни действительно настолько не везет...) Невероятно. И попросту аморально. Ведь первой же его предательской мыслью при более крепком сжатии пальцев Клэр на его ключицах была… Чертов, чертов лицемер, лжец, трус, не смей. Санс схватил ее за запястья, пытаясь аккуратно отодвинуть их от себя, но Клэр была решительна. Человек, гх… — клэр, я старше тебя на десяток... («...была бы это Фриск...») (Ха-ха. Ха!) — Это не имеет значения, — девушка смотрела на него в упор. Каштановые, слегка вьющиеся волосы и карие глаза. У Фриск же — зеленые. Зеленые. (Была бы это Фриск, была бы это его маленькая kiddo, была бы это его сладкая конфетка…) Он бы не сумел сказать «стоп». «Хватит». «Прекрати». Он сказал бы все, кроме «стоп». Фриск могла бы сжать его… «Крепче». Больной. Его голос предательски надломился. — имеет. это имеет значение. ты просто… клэр, я… Что еще сказать? Куда смотреть, чтобы не дать ей никаких ложных надежд? Эта девочка... Чтобы она себе там ни надумала, она же просто впечатлилась… (Чем? Он должен знать? Он хотел бы знать?) Черт. Черт, черт, черт! — …и я твой учитель. к тому же… я не один, — Санс нервно улыбнулся, пытаясь вложить в свой голос виноватую интонацию… Ведь это именно то, что хотела бы услышать молодая девчонка? (То, что он не мог имитировать, ведь… ведь… Он явно говорил не о Бон-Бон.) Клэр продержала на нем взгляд всего пару секунд, прежде чем опустить его и кивнуть, цокнув языком... в смирении? Лучше так, лучше уж так. — А по-моему, ты тут один, — она оглядела класс. — клэр… ты знаешь, что я имел в виду, — Санс слегка улыбнулся и почувствовал дикое облегчение, как только ему удалось мягко снять ее руки со своих плеч. Маленькая победа. Его разум холодел. Он пытался сохранить рассудок, пока Клэр садилась обратно на стул, глядя в сторону. Он не мог прогнать ее. Слабак. Казалось, девушка молчала целую вечность. — Вот как. М-да, мой промах. — мне казалось, что я тебе не нравлюсь, ты вечно критикуешь мой набор задач, хех, — Санс позволил себе издать смешок, хотя был чертовски уверен… что вообще должен бы прикусить свой чертов язык. Ну кто его просил... — Не нравился. Не уверена, что нравишься и сейчас, но есть в тебе что-то интересное... А твои тесты и правда скомпонованы неправильно. — «что-то есть» — это не повод. — А ты у нас гуру отношений? — а ты — гуру квантовых систем? поработаешь за меня? Клэр теребила свою сумку; Санс мог точно сказать, что девушке было... неловко. Дурацкий, бессмысленный диалог с обычными препирательствами и совсем не обычной темой, которой, черт возьми, вообще не должно было быть. В такой неподходящий… сложный для него момент, черт, черт, достало. (Ха-ха~) Санс сделал глубокий вдох. Ему нужно было собраться. Хотя бы тут сделать все правильно, хотя бы сейчас… и сразу. — слушай… мне жаль, но я не могу дать тебе то, что ты хочешь. Мне тридцать лет, черт… ты ничего обо мне не знаешь и... — Как и ты — обо мне. — тогда какой смысл, клэр? это все очень плохо. я не тот, кто тебе нужен… и будет лучше, если все это закончится сейчас, — он сделал четкий акцент на последнем слове, поэтому девушка нахмурила брови. — Я и не собиралась тебя преследовать… Только один вопрос. Пожалуйста, Санс… Она монстр или человек? Санса окатило ледяной волной. Он задрожал всем нутром. Он не хотел отвечать на этот вопрос. Не мог найти в себе силы адекватно отреагировать на жалкий простой вопрос. Он обещал, обещал, обещал. «Я безумно люблю одну особу». «Я болен ею». «Это безответно». Он прокручивал в голове всевозможные ответы, опускаясь все ниже и ниже. Снова. В груди разрасталась боль. «Она не со мной». «Никогда не будет». «Я схожу с ума». Жалость к себе была такой болезненной… И все же... — это монстр. Лжец. Санс выдохнул, когда боль пронзила его Душу насквозь, и ему хотелось выть, впиваясь в собственные колени. Клэр вздохнула, ее брови дрогнули, но дрожь не оправдала себя. На счастье Санса, девушка кивнула еще раз и встала, закинула сумку себе на плечо. Стряхнув невидимую пыль со строгой юбки, она двинулась в сторону двери. Санс провожал ее взглядом; всевозможные извинения приходили ему на ум. — Безответность болезненна, но я переживу, — Клэр развернулась к нему перед выходом, и Санс чуть не засмеялся в истерике. — Простите за ваше потраченное время, профессор. — С-Санс… — настороженно окликнула Альфис его, вперившего взгляд в очередной чертеж. Он пришел сюда, едва Клэр закрыла за собой дверь. Телепортировался мгновенно, прижав к себе сумку, не заботясь о машине, брошенной в очередной раз на стоянке университета (и к черту очередную лекцию от Ториель). Он не был готов к этому. Как к такому можно быть готовым? Та девушка пришла к нему... сама. И что она нашла в нем. Чем он смог заинтересовать ее? Что он мог бы показать Фриск, тц-тц-тц... (Игнор) Санс перечитывал документацию вновь и вновь, кажется, выучил ее наизусть. Гребаный браслет. Клеймо. Ненависть Как он относился к людям? Смешной и странный вопрос для того, кто проводит свободное время за созданием собственного ограничителя... (Клэр, детка... А как ты относишься к людям?) — С-Санс?.. Да пусть повторная регистрация катится к чертям. Они заставляют монстров собраться в стадо, чтобы… чтобы их пометили, как коров в загоне, как скот… Хотел бы он увидеть человека в наморднике с ограниченным доступом к кислороду, гребаные... Животные. Санс скрестил пальцы в замок, положив на них голову. Фриск не заслуживала таких мыслей, она стольким пожертвовала... И он сейчас... эгоистично стирал все ее старания в пыль? Он не заслуживал быть с ней. — Санс! Он вздрогнул и обернулся к Альфис, виновато потирая шейные позвонки. — черт, альфи.. прости, но я уже плохо слышу, — он выдал улыбку. монстриха закатила глаза, но смешливо хмыкнула. — Я з-заметила… В-во всяком случае, ч-что ты д-думаешь о н-новом варианте?.. О б-боги, — Альфис заламывала лапы, вновь и вновь поглядывая на календарь. До обведенного числа было еще полтора месяца; Санс знал, он прекрасно знал, что это значит. — альфис. все должно сработать, — он похлопал по свежераспечатанным файлам, — не кипишуй. — С-Сначала... мы д-должны провести п-проверку... — Альфис сняла очки и протерла в них стекла. В который раз. Нервозность ученой не была сюрпризом для Санса, но… Гх, каким же жалким он себя чувствовал, раз ничем не мог помочь бедной Альфи, даже если сам был в стрессе. Он даже не слышал ее… Что он был за друг? Что он был за специалист? Провал, провал. Санс тоже снял очки и поскреб глазницы. Сонливость брала свое. Ему снова было не по себе… Он чувствовал жар, сковывающий тело. Он не хотел быть здесь сейчас, он хотел прийти домой и... (Фриски, детка, ты занята?..) Черт. Нет. — ну тогда время для проверки! — Санс хлопнул себя по колену и встал, кивнув Альфис, которая ошарашенно посмотрела на него. Ученая замахала руками, когда его намерения стали яснее некуда. — Н-нет! Ни за что, д-дурья ты голова, Санс! У тебя м-мало HP! С таким к-количеством тебе на п-пушечный в-выстрел к подобным эксп-периментам нельзя п-а одходить! — мы выверяли формулу вместе. все будет хорошо. — САНС, НЕТ, НЕ ТЫ! — Альфис сделала глубокий вдох… и опустила взгляд, схватив себя за край халата: — Фриск в тебе нуждается… да и… все остальные. Ты ценный кадр, Санс, я н-не могу… М-Мне страшно… Фриск нуждается?.. Санс не мог перестать прокручивать эту фразу в голове снова и снова, пока не почувствовал внезапную... бесконтрольную... злость. Черт побери, он был идиотом. — фриск и без меня бы обошлась. Санс заметил, как удивление скользнуло на мордочку ученой, и сконфуженно заерзал на месте. Словно… Обиженный ребенок. Соберись. Она не заслуживала злости и его обиды, но чем больше Санс думал о том, как все могло бы пойти… для них с Фриск... Ведь вместо этого он глотает пустоту. Глядя на kiddo. Ему нельзя смотреть, нельзя трогать, нельзя, нельзя, нельзя нет — С-Санс… Что это на тебя нашло?.. — она... Санс должен был остановиться. Он смотрел на стол, но не видел ничего, кроме телефона, на дисплее которого светились непрочитанные сообщения. Игнор, очередной игнор. — ...нашла себе парня. Тут же Санс подскочил от визга Альфис. Разделять ее восторг он не спешил. Да какой тут, к черту, восторг. Гадский пацан… Если бы только Санс был посмелее… Он мог бы быть… первым. — У Фриск п-появился м-мальчик?! Б-божечки! — радостный голос Альфис приносил ему дополнительные страдания. Зачем, зачем он напомнил себе об этом… Он обещал Андайн. Он обещал себе. У него была зайка… И она ждала его. — Ну, р-расскажи п-побольше, ну! — ученая оторвалась от белой доски, сжав в пальцах маркер, подскочила к нему и села рядом. Ее глаза горели… Черт, это вот сейчас серьезно? — Что за м-мальчик? Т-ты его в-видел? Б-Боже, она же н-наверное… т-такая счастливая, п-поверить не могу... Молчи. — гитарист. собирается идти на биолога вроде. поздравляю, в твоей команде пополнение, — он чувствовал всем нутром, как с каждым словом из него вытягивается жизнь. Голос работал на чистом автомате. Молчи, молчи. — Н-невероятно! Это з-здорово, Санс, — Альфис потрясла его за плечо… И он дернулся, как ошпаренный. — да что в этом здорового, черт побери, альфи. тебе сколько лет? Он был на грани, его трясло. Он должен был заткнуться, он что, не выучил свой урок? Выучил. С того момента, как увидел презрение в глазах Андайн. И больше всего ему не хотелось увидеть его еще раз… Он бы не выдержал. Если бы Фриск пришла к нему сама, сама, ему было бы плевать на все. Злость била из него ключом: реакция Альфис была предательской, хотя он мог бы догадаться… Но он не останавливался. — одни проблемы с этим подростком. сплошные бредни в голове, альфис, и это не здорово, — Санс махнул рукой на дверь, качая головой. — этот возраст меня доконает… фриск скоро в университет, а ей мальчиков подавай, черт… Ну, правильно, ты же лучше знаешь, кто ей нужен, идиот. — она огрызается... Сам виноват. — ...не слушается... Черт, черт, вот так издевка. — ...только и делает, что сидит, уткнувшись в свой смартфон. «цоньк» — это все, что я слышу. «цоньк», «цоньк», «цоньк»! Санс чувствовал, как безумие накрывает его с головой. И все равно не мог остановится, рискуя всем. Снова. Опять. Ему полегчало. Но это же и убивало его. (Кто еще мог его выслушать?) Он посмотрел на Альфис, и тогда... его окутал холодный страх: монстриха расплылась в улыбке, подперев щеку кулачком. Он не замечал этого, погрузившись в собственное нытье… А она улыбалась. Санс лихорадочно соображал: где он мог просчитаться? Очередной провал. Что, черт побери? — Б-Боже, Санс… Нет. — Да ты п-прямо… Нет. — ...н-настоящий п-папочка! Фриски с т-тобой повезло… — вздохнула Альфис. — П-порой девочке так н-нужен п-папа… Душа пропустила удар, у него потемнело в глазницах. Санс хотел умереть на месте, ведь слова Альфис бились о его череп эхом изнутри. Она продолжала что-то говорить, а он больше не мог себя контролировать. Его тело замерло. Он оцепенел, пропуская ее слова мимо ушей… Образ маленькой Фриск стоял перед глазами. Взрослеющей конфетки. И он... Был отвратителен. Прекрати. Он правда, правда, правда был болен. — альфис, — повернулся он к ней, смотря в никуда, и, кажется… Кажется, та замолчала. Его голос дрожал, но он постарался вложить в него весь холод, всю ярость, которая возникла при… Черт возьми, НЕТ! — не смей. никогда. больше. так. говорить. Он выдохнул. Вдох. (Судорога.) — я не ее отец. я не ее родитель. мы не родня. (Даже не друзья. И все по его вине.) Санс вскочил на ноги и широкими шагами подошел к столу с готовым прототипом браслета. Альфис бросилась к нему с воплем: — САНС! Стой!! Так нельзя!!! Ему было так наплевать! Пускай все сгинуло бы к чертям. Все, что ему хотелось, так это закончить гребаную работу, прийти домой и снова уснуть. Какой смысл был во всем этом? Гребаная трусливая Альфис, гребаные трусливые люди, гребаная… Аномалия. Он был в аду. — Санс, пожалуйста! Он оттолкнул от себя ученую, пока та пыталась перехватить его руки. Он не жалел ни о чем. (…если бы он только был посмелее…) Браслет сомкнулся на его запястье. Санс... ощутил пустоту внутри себя. Странное ощущение промчалось сквозь него, словно выключив энергию, и без того еле тлевшую в нем. Странно, но он все еще был жив. Санс считал про себя секунды. Раз, два, три… Двадцать. Пятьдесят. Минута. Живой. (И ему было жаль.) — Я… запишу сегодня как первый день проверки… С-Санс?.. - Альфис стояла рядом, еле дыша, и... Ему казалось, что она вот-вот расплачется... Черт. Он вздохнул, прикрыв глазницы, проверяя свою координацию. Он функционировал. Он дышал. Он сделал твердый шаг вперед и прошелся по комнате. — Как ты?.. — да жив я. я же говорил, — холодно отрезал Санс, махнув рукой. Альфис нервно переминалась с ноги на ногу, и Санса схватила жалость. За что он так с ней... Это была не ее вина, совсем не ее, и все равно... все равно он посмел с ней так обойтись. Он был ужасным другом — Господи, Санс... Все твои дома... заметят. И Фриск... Что ты ей скажешь на это? — они все равно узнают, альфис. рано или поздно, — он пожал плечами и снял халат. — какая, к черту, разница. и фриск... переживет. это не ее дело.

***

Ученая смотрела ему вслед, а тот выходил из здания центра, но по-прежнему чувствовал ее страх... Ее недоумение. Он размышлял, каким может быть его разговор с семьей. С Ториель. С Андайн. С братом. С Фриск. Она будет недовольна. Его kiddo будет очень недовольна, и он не мог волноваться меньше. Он проигнорировал еще одно сообщение от нее, даже не вытащив телефон, чтобы посмотреть. Он знал, что это была она. Санс шел по улице, когда начался дождь. Все, что с ним происходило, было злой шуткой. В его голове зияла пустота, как и в Душе, — но теперь Душа была единственным местом, где чувствовалась магия. Он знал в теории, сколько процентов магии мог использовать за пределами собственной жизнедеятельности... Он знал в теории, что, захоти он поцеловать детку, она бы смогла почувствовать эту магию... Почувствовать достаточно глубоко, чтобы... И... Санс выдохнул в ужасе и быстро набрал крольчихе. Проигнорировав уже третье сообщение от контакта «Фриск». Бедная Бон-Бон, наверное, так скучала по нему весь день. Он остановился, приложился спиной к автобусной остановке, спрятавшись у нее от дождя. Гудков было всего два; услышав то, что ему было так нужно сейчас услышать, Санс сменил свой курс. (— Санси... Приходи ко мне. — конечно. подождешь немного? — Не обещаю быть терпеливой...) Четвертое сообщение. Четвертый игнор. Четвертый удар в Душу. Четвертый приступ злости. На нее. Что ей надо от него. Она взяла от него все. На себя. Нет, черт побери, он ничего не скажет сейчас. Не сейчас, только не сейчас. Он натянул рукав водолазки на браслет и накинул на голову капюшон куртки, приложился к сигарете. Когда пятое сообщение с тихим щелчком высветилось на экране.