Sans Is Suffering

— Санс! Черт тебя бы побрал, вылезай уже из комнаты, — Андайн барабанила в дверь, рискуя выбить ее. По крайней мере, Сансу казалось, что все именно так и произойдет, если он не откроет ей вовремя. Но открывать жутко не хотелось. Только спать. Были чертовы выходные, и он страшно устал и всего лишь хотел еще немного отдохнуть. Красноглазое существо не переставало издеваться над ним, являясь по ночам снова и снова. Он устал злиться, ведь... это был еще один ребенок, чертов подросток. Тварь, которая делала его жизнь отвратительной даже ночью. Однако... что делало это существо? Залезало к нему на колени. Обнимало за шею и строило невинные глазки. Глазки его маленькой конфетки, это были ее, ее... И... Оно н а р ы в а л о с ь. Девчонка вела себя разнузданно, вопиюще. Даже с внешностью Фриск это была совсем не скромница, а настоящее чудовище. Он бы убил ее, если бы... если бы не... — Санси... Я люблю тебя, ох! Ты же это хочешь услышать? Или даже лучше... Не-Фриск вскакивала с его колен, вставала в нелепую позу... Лямки майки сползали с узких плеч, черт, черт! — Хочу тебя безумно... — лепетала она. Да-да, тебе это нравится, мешок с костями. Он был больным. Существо заливалось сумасшедшим смехом, пока Санс трясся от злости, вцепившись в матрас. Он не мог сделать ничего. Беспомощность била его в самую Душу. Пытка. Пытка. Пытка. И снова: не-Фриск исчезала, а он просыпался от звона в черепе. И стука в дверь. — Санс, клянусь Азгором: не выйдешь сам — я выбью эту хренову дверь! — Андайн была неумолима, поэтому Санс раздраженно вздохнул. — черт, да иду я. Он вылез из постели (и это оказалось намного сложнее, чем он думал). Что, черт побери, хотела от него Андайн? Санс взглянул на часы... Серьезно? Не было и девяти утра. Суббота. Злость, раздражение. Санс распахнул дверь, всем видом показывая, что он не настроен на какую-либо активность в столь несусветную рань, однако Андайн... Гх. Андайн была сердита не меньше и нетерпеливо маячила возле его комнаты. Он вопросительно посмотрел на нее, смолчав презрительное «чего тебе?», которое крутилось у него на языке. Суббота, девять утра, мать его. — Не смотри на меня так. Дело есть. — в такую рань? — Уже почти девять, Санс, и да... Именно в такую рань. Одевайся, мы кое-куда поедем. Санс облокотился на косяк. Что творится с этой женщиной именно по субботам, он не знал и знать не хотел. Каждое выходное утро Андайн превращала в еще более худшее, чем утро понедельника. Она вообще устает? Кто-кто, а он точно устал. Детка наверняка еще спит... — я никуда не поеду. — Тебя что, кто-то спросил? — она вытаращилась на него и развела руками. — Кажется, я не спрашивала. Санс потер переносицу, приходя в дикое раздражение; у него подгибались колени от мысли, что сейчас ему предстоит переться черт знает куда... И черт знает на сколько. В субботу. Черт. Черт! — Пошевеливайся. Я тебя жду. — куда мы хоть едем? — Когда доедем, тогда и узнаешь, Санс! Гх! Он ненавидел весь мир. Себя. Да чтоб его... Провались все в ад. Андайн вышла из коридора, еще раз поманив его рукой, мол, быстрее! — и злющий Санс схватил джинсы со спинки стула. Нацепил на себя водолазку. Проверил карманы на предмет наличия ключей от машины и зажигалки. Проверил себя на наличие Терпения, избитого всем, чем только можно. Он был на нервах. Прямо с утра, с самого гребанного утра все его существо пылало от негодования. Когда он вошел на кухню, то встретил Папайруса, как всегда крутившегося вокруг плиты с включенным кулинарным каналом на заднем фоне. Его брат был жаворонком даже в выходные... И единственным, кто не доставал его, Санса. Он почувствовал внезапную нехватку общения с Папсом. Можно было бы провести это утро именно с ним, раз уж его соскребли с кровати... Только бы не в компании Андайн. — САНС! НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! НЕОЖИДАННЫЙ РАННИЙ ПОДЪЕМ, ЧТО ЭТО НА ТЕБЯ НАШЛО? — брат удивленно уставился на него, и Санс хмыкнул, спрятав руки в задних карманах. — дела, бро. — У ТЕБЯ-ТО? В СУББОТУ? УДИВИТЕЛЬНОЕ РЯДОМ! НЕУЖЕЛИ ТЫ СОБРАЛСЯ К КОМУ-ТО В... Санс засмеялся от того, как прищурился Папайрус и как сразу помрачнел его взгляд. Да. Да. Сансу это было нужно. Он потянулся до хруста костей и... — бро. бро. — САНС, НЕТ. — санс, да. ты ведь думаешь.... — САНС! Я ТЕБЯ СТУКНУ! — ...что я... — САНС! — ...иду в КОСТИ? — АРГХ, САНС, НЕ СМЕЙ ПОРТИТЬ МНЕ УТРО! — Папайрус взмахнул рукой с половником, чуть не сшибив при этом люстру, а Санс тихо присвистнул и залился гадким смехом. Как подросток. Хотел бы он стать подростком, ведь тогда... Брат рассерженно бубнил под нос, пока Санс, все еще хихикая, наливал себе кофе. Он всегда делал две чашки по утрам. В одну из них он добавлял сахар, две ложки и много молока. Сладкоежка. Он ненавидел сладкое. Но она была бы слаще всего, тц-тц-тц... Его смех угас; Санс глотнул свой кофе. Горький, черный и крепкий. Андайн ввалилась на кухню, поприветствовала Папса и мотнула головой, показывая Сансу, где выход. Ему ничего не оставалось, кроме как взять куртку в руки и выйти на свежий воздух. В машине было тихо, и Санс сидел как на иголках. Андайн с суровым видом вцепилась в руль, посматривая в зеркала заднего вида и иногда недовольно цокая языком на неторопливых водителей. Санса их неторопливость не удивляла, ведь сегодня была суббота. Он сидел в машине. Весь нервный. Рядом с нервной Андайн. И с гребаным браслетом под рукавом водолазки. Санс откинулся на спинку кресла. — куда мы едем? — Куда надо, туда и едем. Послушай музыку, если тебе скучно. — похоже, что мне шестнадцать? Плохой ход. Хуже не придумаешь. Его кости похолодели вмиг, а Андайн... Яростно посмотрела на него, всего на краткий миг, но Санс пожалел об этом сразу. — НЕ похож. Тебе НЕ шестнадцать. Два сильных, четких акцента. Санс хотел умереть. Два удара хлыстом... Он так устал выть от боли в Душе. К черту. Он был идиотом, идиотом, идиотом. Однако... Санс взглянул на Андайн — той никогда не удавалось скрыть свои эмоции. Всегда бурная. Всегда и во всем на виду. И сейчас она выглядела... растревоженной. Поднятые плечи. Белеющие под синей кожей костяшки поверх руля. Раздражение было напускное, но Сансу стало... ужасно. Отвратительно. Она настолько сильно его ненавидела? Или только пыталась возненавидеть... даже после всего, что она увидела... Он был отвратителен. Быстро открыв бардачок, он вытащил папку с дисками. «Санс, никто уже не слушает диски, ха-ха...» Он встряхнул головой и тихо усмехнулся своим воспоминаниям. Он любил слушать музыку в машине и терпеть не мог наушники, но не только по причине неудобства: наушники олицетворяли для него странную безличность, даже изоляцию. Вечные заткнутые уши Фриск раздражали его. (Послушай меня.) Он хотел купить себе винил, большой проигрыватель, похожий на тот, что был у него в Подземелье. Тот, старый, пришлось выбросить, когда последняя отчаянная попытка починить в хлам разбитый аппарат не дала результатов. Минус одно удовольствие. Сейчас же его спасали динамики в салоне. В папке было много разных подписанных CD, альтернативный рок вперемешку с классическим и отдельные альбомы гранж- и кантри-певцов. Санс просмотрел коллекцию, выбрал один из них и вставил в привод. Диск зажужжал, щелкнул пару раз... и, наконец, приятная успокаивающая мелодия полилась из динамиков, пробирая всю Душу, и Санс снова откинулся на спинку сиденья. Басовая линия, гитара, приятный бит... Санс довольно хмыкнул: давно он себя не успокаивал музыкой. Но вопросы никуда не исчезли. Андайн все так же молча смотрела на дорогу и только вздыхала, немного устало, словно... не выспалась. Черт. — ты в порядке? — Как Бон-Бон поживает? — Андайн проигнорировала его вопрос и задала свой, даже не посмотрев на Санса. Гх. — неплохо. — И только? Вы что, совсем не общаетесь? Даже нечего рассказать? Боги, ну что за идиотизм. Его кольнула злость. Черт, он словно находился на допросе. Вдох. Выдох. Соберись. — она собирается на тренинг по йоге... и... — он отчаянно пытался вспомнить все краткие разговоры с Бони. Которые быстро прерывались сексом, ведь именно за э т и м он к ней и приходил. Низко. — ...и, черт, анди, как будто тебя это интересует! — Санс взорвался: он больше не мог строить из себя школьника, который отчитывается за каждый сделанный шаг. Плохая идея. Снова. — Твою мать, Санс, ты НЕ В ТОМ положении, чтобы тут орать! Уткнись, — рявкнула она. Санс чувствовал, что она вся целиком заряжена гневом, и он, наверное, мог бы продолжить, но... — Мы приехали. Выползай. Куда они... Санс огляделся. Это была стоянка перед большим пафосным зданием с зеркальными стеклами. Всего тридцать минут от города, а уже настолько другая архитектура? Куда. Они. Приехали. Войдя внутрь этого здания, воительница двинулась прямиком к стойке, за которой сидела молодая девушка. Обе быстро переговорили, пока Санс в который уже раз терялся в догадках, куда его привезли субботним утром. Они ехали сюда целых сорок минут. Черт. Он больше не мог молчаливо ходить за Андайн хвостиком, и он все еще был в крайнем раздражении. Фриски могла бы уже проснуться, принять душ и... Ох, черт... После душа она всегда пахнет так маняще. — Эта клиника сотрудничает с моим департаментом, — Андайн соизволила заговорить, когда они поднимались на лифте на третий этаж. Санс вопросительно взглянул на нее — та нахмурилась: — Да, клиника. С психологами. И один из них будет рыться в твоем дерьме и приводить тебя в порядок. Санс обомлел. Он замер. Вдох. Выдох. — ты... с ума сбрендила?! какой еще, к черту, психолог?! — его Душа сотрясалась от бешенства. Она это сейчас серьезно? Серьезно?! — Такой психолог, Санс! Тебе рассказать, что делают психологи? Помогают вправить мозги, которые явно озабочены не тем! — Андайн в ярости понизила голос, и он стал похожим на шипение. Это было хуже всего. Психолог. Катиться ниже было просто некуда. Они прошли дальше по коридору, и Андайн остановилась возле одной из дверей. Тем временем Санс почувствовал резкую необходимость приложиться к сигарете. К алкоголю. К чему-нибудь, чтобы могло хоть немного затмить бешеную реальность. Докатиться до такого... ...было больно. Очередная вибрация его телефона. SMS. И маленький укол, когда Андайн посмотрела на него... — Не отвечай. Ты занят. Это мог быть кто угодно, но Санс знал, что детка уже обнаружила его пропажу, ведь ранним утром в выходной его дверь к моменту ее пробуждения обычно была закрыта. Его будили ее попсовые танцевальные песенки за стеной, от которых он мог морщиться, зарываться в подушку, ворчать — а потом посылать недовольный смайлик в их чат. (kiddo, давай-ка потише) (детка, дай поспать) (фриск, я сейчас приду к тебе и...) Дверь открылась. Черт. Черт.

***

— Молчание нас никуда не приведет. — я вообще не хочу быть здесь. — Ваша подруга явно заботится о вас, поскольку решила привести вас сюда. Депрессия не для одного. Вам нужна помощь. — у меня и так слишком много забот, чтобы разбираться с этим дерьмом, док. Шелест бумаг, короткий вздох. Женщина поправила очки. — Давайте просто поговорим. Как вы себя чувствуете сейчас? — у меня кости валятся от усталости, хех. — Любите пошутить, значит? Типичное напускное поведение. Вы, может, и монстр, но мало отличаетесь от людей. Санс цыкнул и посмотрел в сторону. Может быть, все это какой-то ужасный сон? В любом случае, этот сон был лучше, чем тот, где красноглазая девка забиралась к нему на колени. Психолог была среднего возраста, насколько мог определить Санс. Может... лет сорок? Блузка, брюки, аккуратные строгие очки... Долго рассматривать ее он не мог, только озирался в кабинете, подмечая для себя детали: много папок, цветы, мягкий зеленый цвет стен. — Вы чем-нибудь увлекаетесь? У вас есть близкие друзья? — я не хочу об этом говорить. — Хорошо. Тогда, может, что-нибудь, о чем вам будет комфортнее рассказать? Может быть, у вас есть партнер? — об этом — тем более не хочу. Черт. Женщина коротко кивнула, записав что-то себе в блокнот, потом подперла рукой голову и... — давно у вас проблемы любовного характера? Холод пронзил его кости, и он вздрогнул. Иголки, на которых он сидел, стали невыносимо болезненными. — знаете что? — Санс не вытерпел и встал с места. Чертова суббота, чертово утро, чертова Андайн, чертов... — достаточно, док. это не для меня. Он вылетел из кабинета, как ошпаренный. Терпение в его Душе лишь тлело, а сам Санс мог думать только о том, как ему было... стыдно. Отвратительно. Больно. Он был больным. Стыд пронзал его, он не знал, куда себя девать, и когда он вышел на улицу, распугав по дороге пару пациентов, отпрянувших от него, то вытянул сигарету. И ему было наплевать на то, с каким рвением за ним ринулась стоявшая до этого в холле Андайн, которая что-то крикнула ему вслед. Он не хотел слушать ее, смотреть на нее, все это... Все вот это, что происходило с ним... было просто очередной издевкой. Он затянулся, когда Андайн догнала его. Обеспокоенная. Злая. — Санс, не смей так делать. — вези меня домой, анди, я не буду заниматься этим дерьмом. просто цирк какой-то. Трус. — Твое поведение — это и есть цирк, Санс, да что с тобой?! — Андайн яростным взглядом уставилась на него, затем толкнула его в плечо, затем отошла и сложила руки на груди. Ему было... — плевать. Когда они вернулись, было уже за полдень. Андайн громко хлопнула дверью машины, по-прежнему молча, как и всю дорогу обратно. Санса глодала вина, вина, вина... Очередное разочарование. Но он был отвратительно рад. Грязь. Ториель с Папайрусом сидели в гостиной, наслаждаясь очередным ток-шоу, подобные которым Санс просто ненавидел. Сколько раз он ворчал на Ториель из-за этого? Сбился со счета. Но она вновь и вновь включала телевизор, чтобы долго глазеть на людские перепалки в прямом эфире; она качала головой и, полная ужаса, пересказывала сюжет ток-шоу за обеденным столом — и в итоге Андайн исходила ненавистью, Папайрус — жалостью, а Фриск закатывала глаза и... «цоньк», «цоньк», «цоньк». Они могли быть в чем-то согласны, хоть в чем-то. Санс был счастлив, что детка не питала тягу к этим идиотским, отвратительным шоу. Как будто им и без этого не о чем поговорить. — САНС И АНДАЙН, КАК ПОЕЗДКА? — Где вы пропадали? — Ториель была обеспокоена. Санс, повесив куртку, устало потер переносицу. Андайн быстро прошла мимо них к лестнице. Хлопнула дверь наверху. Черт. Он взглянул на Ториель, которая... заботливо протянула ему чай. И Санс выдохнул, когда она похлопала его по плечу. Ему стало ужасно не по себе, когда она ему у л ы б н у л а с ь. — Санс, если ты хочешь поговорить... Ну, что ты как не родной. И — нет, нет, нет, Санса затрясло. Вся эта доброта, ни капли которой он не заслуживал, ни капли. Только не от Ториель... Он мотнул головой, широко улыбнулся и отпил чая. Затем пожал плечами. Соберись. — хей, тори, все путем. сама понимаешь, студенты — та еще давка в черепушке, неделька была буйной. — Хочешь сказать, что у тебя кости трещат по швам? — Ториель засмеялась, и Санс подхватил ее глупое хихиканье. Такое всегда срабатывало — и даже сейчас... Гх. Ториель была замечательной. А Санс, тот больше не мог позволить королеве унывать, черт, хотя бы из-за неоплаченных счетов — нет, точно нет. Он видел цифры на бланках и слышал ее вздохи... (Фриск нужно было лечить, нужно.) И он бы... Черт, нет. Он бы взял на себя ответственность за нее. Полностью. Он хотел взять на себя ответственность. Умолчав о непозволительно высокой цене в виде ее тельца в его руках, ее ласковой Души. Очередной Ужас в его мыслях. Очередная Паника. Он был отвратителен. Стоя перед ней, милой Тори, которой было не все равно, он... не мог не чувствовать себя ниже, чем грязь. А Фриск, Фриск, Фриск... Она всегда была бы с ним под защитой, как он и обещал. На его счастье, рекламная пауза закончилась, и ток-шоу продолжилось. Санс с облегчением выдохнул, когда Тори на зов Папайруса побежала обратно к телевизору, и отправился наверх. Боги. Да что с ним такое. Что с ним, черт возьми, не так... Он должен справиться сам. Без дурацких выдумок Андайн, гх... Психолога, блин, нашла. Попытайся, мешок с костями. Сансу хотелось снова спрятаться в комнате, как последнему трусу, у которого не оставалось ни сил, ни желания даже ответить на очередной звонок от Бон-Бон. (— Санси, сходим в кино? На последний ряд...) И ему стоило принять это приглашение, ведь это звучало так заманчиво... Обычно их вкусы в кино не совпадали, но ведь... Кто ходит в кино на последний ряд, чтобы и вправду посмотреть кино? (Наивные существа? Такие, как Фриск?) Душа Санса екнула. Каково было бы пригласить Фриск на последний ряд? Фантастика. Он и правда мог показать ей, что значит сидеть на последнем ряду... С рукой на ее колене. Ласково целовать ее в щеку... Она будет такой милой, смущенной... Сладкой. Санс дернулся. Это делает с ней Чертов Принц? (Нет-нет, он убьет его.) А каково было бы, пригласи он конфетку в ресторан? Она сделала бы прическу? Надела бы платье? Накрасилась бы? Для него? ...Это случилось абсолютно внезапно. По дороге к спальне он уронил взгляд на небольшую щель в ванную комнату. Там была Фриск. У зеркала. В одном нижнем белье... И он остановился, не смея шевельнуться. Сжав кружку с чаем крепче, вцепившись в керамику пальцами до предела. Она стояла к нему вполоборота только в нижнем белье. И сразу, практически мгновенно ему бросился в глаза цвет, этот притягательный черный цвет белья, на котором не было рюшек, бантиков и прочей ерунды. Была лишь цветная мультяшка, о боги... Ничего необычного. Ничего... сексуального... Ты все еще смотришь? Однако... у него дрожали руки. Отвернись. Санс выдохнул. Он начал задыхаться. О черт. Чертова Аномалия. Развернись. Уходи. Она была у ненавистного ей зеркала и, держа в пальчиках флакон с блеском для губ, игриво наносила его на раскрытые губы. Блеск хотелось размазать, с жадностью слизать, съесть без остатка. Он был так слаб, он стоял как вкопанный — а девочка оперлась на раковину, встав поближе к зеркалу и как-то по-детки небрежно переминаясь с ноги на ногу... У нее были такие худые бедра. ...она гладила одну ножку ступней другой... Косточки выступали на коленках, на тазе. Его разум впал в неадекват, когда его взгляд дошел до голой спины, покрытой мелкими синяками и неровностями тона... Он бы провел вдоль ее позвоночника пальцем... Она бы выгнулась вперед... Он бы поймал ее губы снова. Искусанные губы. Ах, ее идиотская привычка, мерзкая привычка кусать губы. Он мог бы кусать их за нее. (....) Санс оступился, скрипнул половицей и — Ужас, Паника. Паника. Но она не заметила. Санс почувствовал облегчение, и это было низко, просто ужасно — ведь ее замедленная реакция, принесенная болезнью, была ему на руку сейчас. Ему нужно было уйти, пройти вперед всего пару ничтожных шагов, чтобы перекрыть себе этот невероятный вид, но как он мог? На что он надеялся? Он все еще надеялся? Жалкий идиот. Сколько ошибок ему нужно было сделать? Сколько шагов было нужно, чтобы пересечь черту, пройти не мимо, а прямо к ней, вот такой, беззащитной, наивной... Он бы не сделал ничего плохого, ведь так? Он мог хотя бы... обнять ее. Прижаться к ней крепко, сзади, прочувствовать ее голую спину. Прекрасно. Провести рукой по ее животу... Вверх, к... Она была без верха, но длинные пряди ее волос жестоко скрыли от его глаз ее юную красоту... Он смотрел. Он не хотел. Уходить, прекращать... Он мог бы зайти прямо туда, и она бы... Была С ним. Как мерзко. Неправильное направление (игнор) Он сделал шаг. Сделал второй. Она могла его увидеть, и тогда пути назад уже не было бы, и черт, черт! Да. Да. Он хотел сказать ей. П о к а з а т ь. Чувствуешь? Чувствуешь? Адреналин, чистый и страстный, пронзил его тело, когда он вспомнил, что Андайн была на том же этаже. А Ториель была внизу. Все они дома, поблизости. А он стоит прямо тут, готовый превратиться в пыль, стереть себя с листа... Прижать ее к раковине, и может... оставить следы на хрупких плечах, шептать ей о молчании Он больной на голову. Он серьезно поврежден соблазном тайны, секрета, который они могли бы вдвоем хранить, тц-тц-тц... Магия сдерживалась в его теле, но он ощущал, как она выходит из-под контроля, и тот жалкий процент магии, который браслет оставил ему, тот маленький излишек, который дразнил его существо, затягивал узел под ребрами... Фриски, сладкая конфетка, горечь его выживания, слабость в коленях. Его глазницы потемнели. (...) (Что это было?) (Пусто) Он был готов купить билет в ад, лишь бы она не сказала ему «уходи, прочь». Может, все могло бы получиться и... Хей. У нее слишком много проблем. Кто решал бы их, если бы не он? У него есть все. Он дал бы ей все. (Пусто) Нужен ли ей этот мальчик? Вопрос времени. Глупый, дурацкий возраст. Ей нужно было направление. Ей нужен был мужчина. Они не друзья. Либо любовники, либо враги, третьего не дано. Последний шаг — и она бы... Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Вдох... Резкий звонок в дверь снизу — и Санс дернулся, как и Фриск, которая почти... Черт побери! Она чуть не заметила его, идиота, стоявшего, как изваяние, перед приоткрытой дверью в ванную. Пелена спала с него мгновенно, и Санс задыхался, пока не дошел до своей комнаты и не запер дверь. Он сполз вниз по створке. Его Душа мерзко сочилась магией. Санс посмотрел на браслет, индикатор которого тускло мигал, напоминая, что лимит свободного процента энергии исчерпан. Санс чувствовал гребаную похоть, затвердевшую у него на тазе. Господи. Какой же это был позор. — я больной, детка... — он не узнал собственного шепота, положив голову на руки, крепко сцепленные в замок.

***

— И что же дальше? — это так важно? — Вы пришли назад сами, выходит, для вас это важно, — женщина поправила волосы, закрепив акцент на последней фразе кивком. — Эта Фриск... Какая она? Почему именно она? Расскажите подробнее. Санс сидел в кресле и не смел поднять взгляд. Он был уверен, что выглядел жалко. Он чувствовал себя омерзительно. Он чувствовал себя хуже, чем нашкодивший подросток, стыд и неловкость раздирали его на части. Он должен был сделать что-то правильно, он обещал. Он обещал. И снова... Все повторяется снова. Нервы ни к черту. Уставший монстр просто тронул свою переносицу, и его голос дрогнул: — она сводит меня с ума.