Sans Is Suffering

Что за?.. Skarlett_star: Ну наконец-то выглядишь хорошо, Фриск! DaroonXX: красавицаааа <3 User456: неплохо, но без фильтра было бы лучше :> Санс листал ленту комментариев под фото Фриск. Очередное селфи на фоне какого-то плаката, а подписью было... О боги. «Скорее бы попасть на их концерт. Эрик! Я буду в первых рядах? <3» Он присмотрелся к плакату: это была та самая брошюра, которую пацан вручил им тогда, на ужине. Фестиваль панк-рока. Выступление планировалось уже через неделю. Санс вздохнул. Черт... Она снова будет отпрашиваться на гребаный концерт. Фестиваль. Туча людей. Подвыпившие подростки... Парни. Молодые безбашенные пацаны, у которых на уме было... Санс знал, что было у них на уме. Высшее лицемерие, идиот. Нет. О нет, нет, нет. Не его дело. Он ее никуда не отпустит. Листая бесчисленные профайлы Фриск в социальных сетях, Санс искренне удивлялся, почему в реальности детка была настолько зажата. Это совсем не мешало ей вести активность онлайн, втыкая в небольшой экран сутками. Что за ребенок. И все равно... такая притягательная конфетка. 1270 фотографий. Сидевший в учительской курилке Санс поперхнулся сигаретным дымом. Это вообще возможно? Как? Когда она успевает? Ничего она не успевает. Он чувствовал, как внутри него нарастает раздражение... Dingo45: тебе лучше не краситься. тебе не идет, лол. Пользователь Krishna поставил(а) «нравится». Frisky_girl ответил(а) Dingo45: Правда?.. Ну ладно :( Что за? Кто этот чертов Dingo45? (Frisky_girl..?) Санс нахмурился и шумно вздохнул. Селфи, селфи. Фото с отпусков, школьных экскурсий, различные ракурсы всякого «милого» барахла. (Она правда назвала себя "Frisky_girl"?) Была ли она... frisky*? Затяг. И еще одно селфи. Санс присмотрелся к... Вдох. Выдох. Девочка игриво прикрывала один глаз, приподняв вверх голое плечико и прикусывая накрашенный палец. Такой... гх, вид? На всеобщее обозрение? Она с ума сошла. Зачем? Для кого? Кто ее научил? Он убьет его, убьет. Санс чувствовал, что ему не стоит идти в секцию комментариев, ведь иначе он... Scarlett_Star: Пхаха, моя школа, девочка растет! Но тебе еще учиться и учиться... Лучше бы в белье сфоткалась! Eric_DY: Я поддерживаю идею с бельем... ;) Frisky_girl ответил(а) Eric_DY: Неееет, ну ты дурак, хаха... <3 Dingo45: лОЛ! Чую, Эрик получит сегодня страстное ммс. Надеюсь, хоть белье красивое. Что. Что. Что. Нет. Ярость. Он убьет его. Санс зло цыкнул и сжал телефон. Не может быть, чтобы она, такая стеснительная... делала откровенные фото и слала их кому-то, даже будь это ее парень. Она ведь не готова к такому, она недостаточно взрослая, нет, нет. Ты бы не отказался от такого фото, идиот. Санс дернулся: черт! Нет. Девочка краснеет даже от сцен поцелуев в фильмах, нервно ерзая на диване... Он помнил, как посмеивался над ней, пока она, нервничая, пыталась отвлечься при просмотре какой-то мелодрамы. Но могло ли это быть... любопытство? Тяга попробовать? Ей было уже семнадцать. Она наверняка думала об этом. Гх. Разговаривала ли она об этом с Ториель... Или же с Андайн? Она бы никогда не стала обсуждать это с ним. Санс чувствовал себя омерзительно, низко, но, черт возьми... нет, он должен был знать, позволяет ли она смотреть на себя, его конфетку, его маленькое kiddo, в таком облике. Он видел ее... первым, ведь так? Она была красива, невероятно красива в свои семнадцать лет. Санс с очередным вздохом закрыл приложение, поставил телефон на блокировку. Досада. Мерзкая досада расплывалась у него под ребрами, не давая думать ни о чем другом. Он был действительно повернутым. Больным. Или же просто насмерть зависимым? И скрывать это больше не было смысла? А что, если он просто ей признается? Зайдет в ее комнату и... (...) (Пусто.) «детка». «фриски». Андайн будет в ярости. Игнор. Ториель будет... Игнор. Ярость. Ненависть. Разочарование. Жестокое разочарование во всем. Но почему-то... Санс все больше утопал в сладкой, грязной Надежде, что может быть... Может быть... Фриск окажется достаточно зрелой, чтобы принять его всерьез? Понять его правильно? Ха-ха. «я тебя люблю». И это поставит точку на всем. На их дружбе, которой он не хотел, которой уже не было, которая была стерта его стараниями. Он был виноват в этом, да, да, но ведь всегда остается шанс?.. Зачем ему нужны были другие? Зачем ему нужно было признание? Это было бы настолько не важным элементом в их жизни, только если бы... Если бы она ответила тем же. Той же тягой. Взглядом, полным желания. И он бы потерял от этого разум. От счастья. Единственный раз в жизни, когда Санс мечтал потеряться и заблудиться в чувстве чистого счастья. Хотя бы раз. Спасибо, спасибо, спасибо. спаси, спаси, спаси. Его хлопнули по плечу, и Санс вздрогнул, устремив взгляд вверх. — Санс, куда ты провалился? Выглядишь так, словно задумал клад вырыть. Мужчина плюхнулся рядом с ним, доставая сигарету. — зажигалки не найдется? Санс, до этого находившийся в прострации, попытался вспомнить имя своего коллеги, с которым он... вроде как общался порой. Этот мужик был весьма неплохим собеседником, интересным... Санс потряс головой, протягивая огонек — собеседник вдохнул токсичный смог и ухмыльнулся. — если «клад» включает в себя поход в бар, то я бы присоединился. Санс натянул на лицо улыбку. — не сегодня. — Мужик, ты всегда «не сегодня», что с тобой не так? Знаешь, — тот кивнул на часы, — мы сегодня заканчиваем пораньше, и я думаю, тебе стоит расслабиться. Тебе стоит расслабиться. Тебе стоит расслабиться. Раздражение Сколько раз он слышал это? Как можно было расслабиться, когда только вчера... Боги. Образ Фриск у зеркала так и стоял у него перед глазами... Ш-ш-ш... Никто не узнает. Однако... Гх. Психолог говорила ему что-то насчет свежего социального общения? Что-то насчет... Отвлечения. Хобби. Он чувствовал себя, как гребаный подросток в переходном возрасте. — ладно, уговорил, — что он наделал? Сказал это на чистом автомате, деревянным голосом. Мысли о том, что он просто хотел увидеть kiddo сегодня вечером, тихо сидящую на диване... С голыми плечами, в которые так хотелось впиться магией, так хотелось... Было так. Тяжело. Отпустить. Опустить вниз. — Правда, что ли? Да ты крутой, — тот смотрел на него с удивлением, однако... Дружелюбно? Приветливо? С о д о б р е н и е м? Каков прогресс, идиот. Зачем он на это согласился? И на что, кстати говоря, он согласился?.. — Отличные новости для тебя, дружище, — чувак (как, черт побери, его зовут?) аж заерзал. — Сегодня в «Красной Лозе» будет отменное шоу. Его звали Гарри. Точно. И он любил стриптиз-бары и казино. Сколько раз он предлагал Сансу «расслабиться»? И сколько раз Санс говорил: «Не сегодня»? Но в этот раз... он согласился. Детка, прости меня. Он сделал мысленную пометку о том, что сделал что-то... правильно? Он сделал, ведь так? То, что доктор прописал?... ... Хотел бы он остаться дома. Наблюдать. Вот так, как он делал сейчас, ведь что ему оставалось? Только смотреть. Не дотрагиваясь. Скрещенные ножки, голые коленки... И потерянный в экране взгляд. Ее взгляд. Азарт охватывал его всякий раз, как он испытывал желание в ы р в а т ь из Фриск эмоции, те, что болезнь затолкала так глубоко. Необходимые ей эмоции. Ему — тоже. Может быть, безграничную радость? Широкую улыбку, по-настоящему счастливую? Невероятное удивление? (...) Желание. Ее судорожный вздох. Расширенные зрачки. (...) П о х о т ь. Взволнованный выдох. Закушенную губу. Она по-жестокому сладко кусала свои губы. Но она была маленькой закрытой шкатулкой. Где ключ? Ее мимика была простой. Сдержанной. Настороженной. Бедный больной ребенок... Смотри на нее, смотри. И Санс смотрел. Внимательно. Следил за каждым жестом. Каждым вздрагиванием. Каждым вздохом. Ну, не псих ли, а? — ...И не забудь бабки. За красоту надо платить, — Гарри со смехом потер пальцы о пальцы и затянулся сигаретой. Красоту?.. Это точно был стриптиз-бар, черт. А его невинная красавица... Разве ей сидится дома? Вряд ли. Детка наверняка шаталась с Эриком, который... начал дарить ей подарки и... У него были — Санс точно знал — были намерения. И он знал, какие. Где. Когда. Где она? Где она сейчас? Что она делает? Санса начало потряхивать, его пальцы потянулись к телефону в кармане, чтобы... чтобы... — Кстати, ты играешь в покер? Хм? Санс приподнял надкостную бровь, а плечи... дрожать прекратили.

***

Заведение было... что надо. Нет, серьезно, Санс присвистнул, оценив обстановку: стеклянные сферы, зеленые карточные столы и этот запах... Его существо слегка оживилось, когда он увидел дилера, несущего фишки очередной компании. Не то чтобы это место можно было назвать «пятизвездочным» (или как там они назывались, эти места, по людским меркам?). Неважно. Черт побери, покер. Сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз наслаждался любимой карточной игрой? Он не помнил. (Он выдохнул.) — Ты, я вижу, одобряешь, ха-ха! — сказал Гарри со вкусом. — Чувак, ты еще не видел второй этаж. Там тоже есть что заценить... И Санс заметил, как его коллега быстро и с предосторожностью взглянул на него. — Ты ведь не против человеческих девочек? Ну, в смысле... Кхм. Ты понял меня, в общем. Санс судорожно выдохнул. Паника. — да понял я, — он чувствовал себя более чем неловко, да еще это долбанное чувство дежавю не покидало его. Клэр... — только избавь меня от промывки костей личной жизни монстров. — Заметано, — тот засмеялся, и Санс поддержал его веселье, заразившись каким-то знакомым чувством. Дружеским и задорным чувством. — Могу тебя заверить, что косточки там отменные. Есть на что посмотреть. Санс снова прыснул: — гремят? — Закачаешься просто. Мужчины проследовали к стойке, решив, что сыграть пару раз все-таки стоит (хотя приоритеты, как подметил про себя Санс, у них были определенно разные). Азарт разгорался в нем предательски сильно. Раздача карт ловкими пальцами и напряжение, возникшее в каждой его кости... О п а с н о заводило. О п а с н о. Сказать, что он был зависим? Нет. Жизнь в Подземелье, где каждая монетка уходила на счета и продукты, давала о себе знать. Папайрус не должен был голодать и мерзнуть (на себя Сансу было слишком плевать). Забот было меньше, работа была не пыльная, однако все окружение... давило. Перезапуск, Перезапуск, и снова, и снова. Он спал на своих стойках, на прилавках с хот-догами. И лишь порой... Повтор, повтор. О, вечера покера у Гриллби — это того стоило. Старинная игра, вызывавшая в Сансе несвойственный ему трепет. Его грешок, зудящий шрам, который делил одно место с наукой в списке его интересов. Санс любил текстуру карт, внимание к деталям. Страстный накал, который расплывался адреналином во время торга, словно сладкий яд. Звон бьющихся об стол фишек. Больше. Больше. Повышай риск. Настоящий чистый драйв. Один просчет — и ты в ловушке. Один промах, один недочет... Он выучил правила очень быстро — фотографическая память пригодилась не только в сфере физики, хех. Человеческий заброшенный отдел Библиотеки — тоже. Псы были заядлыми игроками, и они были хороши... до определенного момента. Санс не помнил, в какой именно Таймлайн он выучил все их ходы и игра с ними перестала приносить хоть какую-то остроту. И сейчас, вот сегодня... в тот момент, когда он позволил себе отвлечься... Наконец-то? Неужели? Он посмеивался от этого забытого когда-то удовольствия. Перевернув карты рубашкой вниз, Санс выдохнул. Это было так странно. Очень странно. Компания, к которой они присоединились для игры, видимо, была знакома с Гарри: мужчины приветливо махнули ему рукой, а Санс... Здесь не было ни одного монстра, и ему стало не по себе. Черт. Однако, хах, опыт общения с компаниями не дал ему растеряться. По крайней мере, не настолько, насколько было позволено видеть другим. — добрый вечер. бросаем кости? — Судя по всему, это твоя прерогатива, друг, — один из мужчин коротко хохотнул. — Однако у нас тут фишки и колоды. Есть что ставить? Тогда и кости лишними не будут. — хех, неплохо. Это было как снова сесть на велосипед после долгого перерыва... Так говорили люди. Он не мог забыть ничего из того, что так манило его существо. Он присмотрелся к людям вокруг, усевшись на место пятого игрока. Он наблюдал, запоминал их жесты... Человеческая мимика всегда была в них самой интересной загадкой. Ему, не имеющему кожи и мускулов, хотелось точно знать, где начинается и заканчивается правда, и каким образом ложь проступает на лицах людей. Фриск была живым примером, однако... Сломанный маленький пример, его дивное исключение. Это было сложно. Изучать людей было сложно... и интересно до чертиков. Они были похожи: магия с легкостью давала контроль над имитацией мимики монстрам, которым по природе не полагалось эмоций... Это людям свойственно, думалось Сансу, ограничивать себя знаниями, которые крутились только вокруг человечества, не так ли? Неудивительно. Хех. Раздача карт. Вдох. Выдох. Напряжение, скрытое фальшью спокойного смеха. Санс откинулся на спинку стула, как только взял свою «руку». Как в сказке, черт побери. И... сказка закончилась вместе с игрой: Санс очнулся и взглянул на часы, которые показывали уже почти полночь. Он был почти уверен, что ему стоит остановиться и поскорее направиться к выходу. Люди начинали напрягать его странными, как бы невзначай заданными вопросами, дарить ему косые взгляды в ответ на все, что он делал. Казалось, будто ему смотрят в Душу. Отвратительное чувство, как под микроскопом. Монстры все еще чужаки. Определенно хватит. (Хотя так хотелось продолжить...) — Не знал, что ты можешь в карты, приятель, — стоя в очереди на кассе, Гарри подсчитывал свои фишки, а Санс довольно рассматривал одну из них, потертую фишку с красивой золотой звездочкой в середине. Ей понравится... И позже, уже находясь под влиянием алкоголя, Санс расслабленно следил за какой-то брюнеткой, медленно качающей бедрами... Конечно же, это должна была быть брюнетка. Все казалось таким сюрреалистическим и... Он плыл по течению, знакомясь с тем, что игнорировал до сих пор, говоря всем чертово «не сегодня», и что-то в Душе упорно кричало: «Вот чем ты должен наслаждаться! А не...» А не мечтами о сладких, липких от жвачки поцелуях и еле слышных смущенных вздохах. Гарри был слишком занят разглядыванием алкогольной карты, но порой отвлекался на то, чтобы... хех, положить очередную купюру за резинку белья танцующей красотке. Мерзко, как же премерзко Санс себя чувствовал. Чем он занимался, черт побери? Что он делал в чертовом стриптиз-клубе? Разве это было нормально? Санс поймал себя на мысли, что это могло быть самой настоящей... изменой. Изменой Бон-Бон? Фриск... Новый мир людских увлечений стал для него каким-то чужеродным пороком. Сродни книге, которую он читал из чистого упрямства, но содержание которой было нудным и бесполезным. Ему было здесь не место. Его не привлекали никакие виды обнаженных танцовщиц. Может быть, окружающие сочли бы его больным, но разве... Разве могло быть что-то более завораживающее, чем тонкий пальчик, накручивающий длинный локон? И ее отвратительная, боги, абсолютно гадкая и притягательная привычка кусать обветренные губы? Пусть даже это заканчивалось нытьем о том, что губы потрескались в кровь. Наверняка она невероятно в к у с н а я... — Санс? — знакомый высокий голос послышался словно издалека, и Санс перевел взгляд. И сжался. Пончик-Маффет... Она стояла перед ним с подносом в одной из своей многочисленных рук. Вот уж кого он не ожидал тут увидеть, так это давно знакомую паучиху. Не так часто он сталкивался со своими собратьями теперь, когда многие из них разбрелись по городу в поисках жилья и нормальной работы. Однако... стриптиз-клуб? Да еще и официантка? Было непривычно видеть Маффет, всегда наряженную по-особому сказочно, одетой нынче в длинное узкое платье с... таким декольте и фартуком. — Прожигаешь свои глазницы, хи-хи?~ Впервые тебя здесь вижу, — она забрала пустые стаканы со стола, а Санс сконфуженно пожал плечами. — думаю, все бывает в первый раз, — он широко улыбнулся. Тепло расплылось под ребрами, и стоило признать — встречи со старыми знакомыми придавали ему душевных сил. Санс подпер рукой подбородок, Маффет же оглянулась по сторонам и села напротив. — а ты, смотрю, не только плюшки лепить горазда, пончик. Маффет, вот ведь милое создание, кинула в него салфеткой и надула щеки. Санс со смешком отмахнулся. — Тебе, судя по всему, уже хватит, мистер Кости, — Маффет достала зеркальце из кармашка, посмотрелась в него и подправила челку, не прекращая говорить. — Что ж ты так, а еще преподаватель... Какой пример подаешь современной молодежи, - и она наигранно вздохнула. — просто изучаю человеческую культуру. — Ох-хо-хо, не смешите меня~ — паучиха стрельнула всеми парами глаз вверх, покосившись на Санса, который явно был слишком доволен этим разговором. Его коллега пытался болтать с какой-то девицей, поэтому Санс был чертовски рад положению дел. — Я вижу, какую именно культуру ты изучаешь. Глупые кости. Тебе нужно домой, вот что я скажу, — Маффет подмигнула, но даже сквозь пелену легкого опьянения Санс заметил ее грустный, уставший взгляд. Музыка то ускоряла свой ритм, то угасала; свет бегал по лицам и фигурам, и усталость от ярких огней ночного клуба начинала себя проявлять. Санс пытался заглушить в себе нарастающее напряжение, но... — тебе нравится здесь работать, мафф? — Санс сжал пальцами комок салфетки на столе, вглядываясь в круглую темную мордочку. Паучиха пожала плечами. — Ну... Выпечкой много не наберешь, сам понимаешь. Я бы... Кхм, — она дернулась. Черт. — В любом случае, без работы не пропадаю. Нет денег — нет сладенького, а здесь вполне неплохо платят~ Она хлопнула в ладоши и вскочила с места, хватая полный поднос... А потом выхватила у него стакан виски, который он хотел допить. Вредный пончик. — ты контролируешь меня? — Моя смена заканчивается через пятнадцать минут. Я собираюсь домой, и сахарным костяшкам тоже пора. Готова подвезти... за щедрые чаевые. Санс приподнял бровь, хотя чего еще он ожидал? Но ведь это была Маффет... Она заслужила. Заслужила большего, чем все это. — договорились. Выкурив сигарету и оплатив свой счет (а также не забыв отдать хорошую долю сверху прямо в ручки Маффет, и черт побери, ему было нисколько не жаль), Санс проследовал на свежий воздух. Ночной ветер приятно хлынул ему в лицо, проникая в отверстия его пустого тела. Ох. Он надеялся, что больше сюда не придет. Он знал, что больше сюда не сунется, как бы Гарри ни просил еще раз составить ему компанию. "Уже уходишь? Да брось!" Может, только ради карт? А может, ради Маффет? Может, если он снова почувствует себя жалким, и здесь ему будет... самое место. — У меня есть кое-что! Санс стукнулся головой, выбираясь из маленькой машинки Маффет, и услышал от нее сочувственное «боже, ну осторожнее». Паучиха покопалась в сумочке. Облокотившийся на открытое окно скелет выдал горький смешок и взял у нее какой-то бумажный пакет, из которого приятно пахнуло патокой и мятной сладостью. — пончики? — Мятные. С шоколадом. Передай Фрискис вместе с приветом~ — она цокнула язычком и захихикала. Санс подержал ее смех, почесывая скулу, и полностью вылез из окна. — Приведите в порядок свои сахарные костяшки и заходите в гости! — обязательно... Еще одно маленькое, но уж точно выполнимое обещание. Ведь так? Он надеялся, что его сознание отключится, как только он придет домой, и не придется видеть красноглазую наглую девчонку. Но в кухне горел свет, и Санс тихонько прошел внутрь. (...) Вдох. Выдох. Детка. Фриски. Она тихонько сидела за столом, одетая в растянутые пижамные штаны и тонкую майку, бретельки которой едва держались на узких замерзших плечах. Девочка сидела спиной к нему, ее поза была безжизненной, как... у куклы. Он видел манящую горбинку на шее, которую так хотелось погладить. Санс замер, впившись взглядом в фигурку. Это было везение? Проклятие? Вновь находиться с ней в такой близости. Ночью. А ведь он... ...жалок и пьян. Он присмотрелся к тому, что делали ее руки, и до него дошло: она опять впала в это состояние. Больное состояние, которое было ей так необходимо. Покой, в котором она могла бы наслаждаться порядком, складывая свои, одной ей известные закономерности из посуды, раскладывая предметы по столу, перекладывая их вновь и вновь. Строя какие-то узоры из вилок и ножей... Художница. Его маленький больной ребенок. Душа Санса дернулась, и ее защемило до боли. Ему нужно было уйти. Да. Ему нужно было уйти. Однако... (...) (Пусто?) Он сделал шаг. Второй. Тихо придвинул стул и сел прямо рядом с ней, не спуская с нее взгляда. Глаза Фриск не выражали ничего. Зеленая листва не блестела — пожухла. Она даже не обратила на него внимания. Снова. Санс еле дышал. Он не делал ничего, что могло бы хоть как-то ей помешать, ведь... боги... Она была пугающе прекрасна. Была притягательной, завораживающей. Такая красивая. Бледная и молчаливая. Полностью в себе, где-то там, в своих путанных мыслях, вновь пытается расплести клубки. Сама. Она не обратит внимания. — детка?.. — он выдохнул, прекрасно зная, что Фриск ему не ответит. И... Что он делал? Санс протянул к ней дрожащие пальцы. Хватит. Чтобы просто убрать выбившийся локон за ухо. — я встретил сегодня маффет. помнишь? маффет. Он смотрел, как она передвинула очередную вилку, расположив ее в одном ряду с остальными по размеру. — и она передала тебе кое-что вкусненькое... С улыбкой Санс аккуратно поставил бумажный пакет на стол, прямо перед ней. Фриск взяла еще один кухонный предмет и положила в ряд. — а еще я нашел одну очень красивую безделушку. ты такие любишь, — он порылся в карманах и вытащил ту самую фишку. Повертел в пальцах и, хмыкнув, положил прямо в середину цветка из чайных ложек. Санс довольно посмотрел на Фриск — та... смотрела прямо на эту фишку. И он вздрогнул. Он сделал что-то не так? Конечно, приблизился к ней. Она закусила свою губу... Ох. Да чтоб его черт побрал... Хватит. Душа дрогнула. Андайн сегодня на дежурстве, и лучше бы... Лучше бы она была дома? Да. Нет... Она перевела на него в з г л я д. Санс дрожал, дрожал всем телом. Где ее эмоции, как же он хотел... эмоций... Сделать ей хорошо — фриски? малыш?.. З а т к н у т ь с я. Ему было необходимо... Просто промолчать. Но ведь... Но ведь... — ты будешь в порядке, детка, — тихо-тихо сказал он. — я обещаю тебе. слышишь? Санс был на грани... Он был так близок к ней, к этой... девочке. Девушке. Черт, она была девушкой. Семнадцать лет... Почти совершеннолетняя, ее день рождения уже совсем скоро. И... что это меняло для него? Ничего. Абсолютно. Она была такая уставшая... Ее глаза слезились, и он... Боги. Он спятил. Опять. Снова. — ты так устала... давай я отнесу тебя наверх, м-м-м? тебе пора спать... Она молчала, молчала, молчала... И Санс, чуть покачнувшись.. Он все еще был пьян... ...протянул к ней руки... Опасно. ...взял ее худое тельце, обхватив под коленками, и прижал к себе, и встал с места. Она совершенно не сопротивлялась. Фриск была легкой пушинкой. Он прижался носом к ее голове, вздохнул аромат ее шампуня и... чуть сжал ее предплечье. Он был отвратителен. Она была чудесна. И он так хотел отнести ее в свою кровать, обнять и... — вот так. пошли... — Санс медленно сделал шаг в сторону лестницы, мечтая, чтобы эта дорога заняла у него вечность. Фриск была в его руках, он прижимал ее, и, скорее всего, он был не самым мягким... хех, парнем, чтобы вот так держать нежную девочку у твердых костей груди. Между ними была разве что его водолазка... Но разве это было важно? Черт-черт-черт. Он был так осторожен, преодолевая лестничный пролет. Она засыпала, он мог видеть... Черт, только бы не упасть. Он толкнул плечом дверь в ее комнату и занес Фриск внутрь. Постель, к счастью, была разобрана, поэтому Санс выдохнул с облегчением. Выпуская детку из рук на простыни, он отрывал от себя кусок, болезненно и мучительно. Черт... Хотелось последовать за ней, п р и ж а т ь е е к... Но он поправил ее одеяло и бережно подоткнул. Ему была уготована другая роль, не так ли? Хотелось выть. Хотелось остаться. Чтобы просто полежать с ней рядом, черт... — спи, sweetie... Ведь завтра ты опять вспомнишь о своей жизни, о телефоне... об Эрике. Фриск посмотрела на него еще раз, и Санс... (...) Наклонился к ней поближе, убрал волосы с ее лба. Ей было нужно. Он хотел умереть на месте. Коснулся мягким, теплым магическим поцелуем ее лба. И Фриск закрыла глаза. На этот раз она была в сознании, а он... не делал ничего плохого. Разве что убивал себя этим, разрушая свой мир еще раз ради всего лишь одного прикосновения к ней. Он продлил поцелуй всего секунду, поглаживая пальцем ее щеку. Разрываясь от желания продолжать и продолжать, и продолжать, спуститься к ее щекам, к нежной шее, почему нет, почему не сейчас, почему бы ему просто не сделать это?! Снова рискуя быть замеченным, быть увиденным, быть застуканным, быть изгоем после, в том же месте и в таком же состоянии. — спокойной ночи. — Санс выключил ночник и буквально прогнал себя поскорее из ее комнаты, хотя его Душа рвалась обратно к ней. Что он сделал сейчас? Идиот. Слабак. Он делал это раньше. Относил Фриск в ее комнату, укладывал ее спать, целовал на ночь. Не раз. И не два. Он делал это постоянно. П о с т о я н н о. Санс хотел сделать этот момент особенным. Могло быть особенным. Это было особенным. Для него — так точно. Он всегда будет для нее папочкой? Санс закрыл ладонями лицо, поморщившись. Какой же теплой она была. Так хотелось вернуться. Алкоголь действовал на него, сжимая виски. Хотелось вернуться к ней. Но спорить с тем, что сегодня ему и так слишком повезло, Санс побоялся.