Sans Is Suffering

— А я знала, что ты не сдержишься, пустая ты черепушка~ Победно хлопнув в ладоши, девчонка вскочила на его кровать и хихикнула, смяла простыни руками и ногами... Разлеглась, потягиваясь на ней так, чтобы Санс отчетливо видел молочную кожу ее живота, линию ребер и... убирайся к черту. останься, фрискис, останься... Санс испытывал отчаяние и усталость; бессилие во снах сводило его с ума. Неспособный шевельнуться, он только наблюдал за уродливым шоу, которое в очередной раз устроило существо. Он не мог отвернуться. Не хотел. И просто не мог. Слова Фриск отзывались в его черепе эхом, кадры болезненными щелчками метались у него перед глазами; резкие жесты ее пальцев, ее… «Она предупреждала меня!» «Она говорила мне!» «Уходи!» Чара. До боли знакомое ему имя, но вспомнить что-то еще, кроме странного отчуждения при одном упоминании этого имени, Санс не мог, как ни старался. Самые дальние воспоминания о таймлайнах смешивались воедино, и чем глубже он пробовал окунуться в них, тем больше воспоминаний затягивало в черную дыру его подсознания, где когда-то давно… () Он вздрогнул и перевел взгляд на девчонку. — раз уж ты заявилась ко мне на ночевку, может, объяснишь, какого черта ты паразитируешь у нее в мозгах? сдается мне, она даже не знает, что ты тут делаешь, — Санс презрительно оглядел не-Фриск и отвел взгляд в стену, всеми силами стараясь игнорировать тошнотворное ощущение под ребрами. Голова кружилась нещадно. Асфиксия, когда же она закончится... — Да-да-да, Фриск раскрылась все-таки, — девчонка с утомленным видом махнула рукой. — Мы живем вместе, и нам совсем не скучно вдвоем. Мы словно сестры! Ну, не чудесно ли? Санс всматривался в нее, рассказывающую обо всем так обыденно, словно это не значило ровным счетом ничего. Так, мелочь. — Правда… — существо обиженно надуло губы, — ...Фриск глушит меня так часто. Совсем меня не слушает… ну, или не хочет слушать. Вечно прогоняет меня… И мне становится одиноко, ох, — Чара протянула последние слова детским ноющим голоском. И Санс сжал пальцы в кулак. — какая умница, — тихо бросил он в сторону. Та посмотрела на него искоса, улыбаясь так хитро и противно, что Санс заскрипел зубами. Двоякие чувства постепенно улетучивались: перед ним была совсем не Фриск, нет-нет, и теперь каждодневную тягу к ней вытеснили злость, досада и… ж а ж д а испачкаться в ее крови. Снова. И снова. И снова. — Но ты вместе со своей страстной гнилой Душонкой открыл мне дорогу и дал чуток повеселиться. Пускай только ночами… Мне и этого достаточно! Хей, не унывай ты так, ха-ха! Видишь, во всем нужно искать плюсы. Даже убийство может быть во благо… Ненависть, ненависть, ненависть. Санс дышал тяжелее, яростные воспоминания разрывали его череп. Красный шарф, испачканный в пыли, и блеск ножа. (…) — Двадцать три греха детоубийства... Ты действительно что-то, Санс, я бы и не подумала… Нет, я, конечно, слышала, что ты не такой пуська, каким кажешься, но чтобы вот так? — она покачала головой и издала тихое «вау». — Настоящее искусство. Заткнись. Заткнись. Заткнись. — Фриск никогда не поймет. Как и в тот раз — пуф! — девчонка подняла в воздух руки, имитируя взрыв. — Стоило тебе раскинуть руки и пообещать ей обнимашки, как она тут же сдалась. Жалостливое сердечко… Которое ты так щедро нашпиговал после! Но зато, смотри-ка, теперь ты вместе со всеми, дышишь одним с ней кислородом, таскаешься за ней, как щенок потерянный, — она фыркнула и высоко вскинула голову. — Больно смотреть. Санс хотел броситься на нее прямо в этот миг, прямо сейчас. Как же он ее ненавидел... Он двинулся на нее, но невидимые цепи обхватили его, словно марионетку, а красноглазая девочка подскочила на матрасе и звучно засмеялась, а затем отползла на другой конец кровати. В ее широко раскрытых глазах читалось безумие. Чертов ребенок, чертов наглый подросток, садистка, которую он бы… ...с улыбкой придушил. — Надо же! Какой ты дерзкий! Не-е-е-ет уж. Добро пожаловать в мою собственную маленькую реальность. Немного, но и не мало! Спасибо тебе… «папочка». Чара придвинулась к нему вплотную и схватила его за свитер. Впиваясь пальцами в спину, царапая ребра через ткань... Боль была такой реальной, такой… — Я ненавижу тебя, и ты — мой, — ее сумасшедший шепот вызывал у него дрожь, тошноту, отторжение, и эта кровь в ее зрачках билась о стекло хрусталика, словно вино в бокале. Она прожигала его, а он... Слаб и болен. — Что? Мы же никому не скажем, м-м-м? Это наш общий секрет, daddy. У нас столько всего в шкафу, что и не перечесть... — она невинно захлопала глазами и вжалась в него, обнимая так... по-детски. Ее руки обхватили его шею, а маленькая голова легла ему на грудь. — Твое LV такое сладкое, прям как шоколад. Так и манит. Я люблю шоколад... Девчонка провела пальцем поперек его грудной клетки, медленно вычерчивая одной ей известный узор. — Каково это, Санс? Ну, расскажи, — она подняла на него взгляд, полный премерзкого восхищения, от которого у Санса прошла дрожь по костям. Так смотрит малое дитя на своего отца в ожидании чуда? — Чувствовать LV в Душе? Для монстров это то же самое, что и для людей? Чувствуешь себя сильнее? Чувствуешь меня так же… как я тебя? Санс задыхался, он отчаянно пытался проснуться, чтобы больше не слышать ее. Он все бы отдал, лишь бы Чара просто копировала печальное молчание Фриск, а то звон всегда желанного голоска превращался в отвратительный скрежет, от которого мелко тряслась Душа… В раскаянии. В стыде. И в дикой я р о с т и. Игноригноригноригнор! — я выскребу тебя оттуда, и ты будешь жалеть, что не сдохла еще тогда, — голос его дрожал, пальцы сжимали ее предплечье, как бы он ни тянулся к ее шее... Тонкой шейке, трепещущей, Боги, дайте ему сил. Так близко, так близко... Сладкий звук перелома разбудил бы его в тот же миг. Границы были четкие: он ничего не мог сделать этому существу, и оно щедро этим пользовалось. Ее руки были везде, пальцы расползались по ребрам, словно змеиный яд, хватитхватитхватит! — Попробуй, — она толкнула его. Он откинулся на спинку кровати, ударившись о стену затылком. Боль была такой отчетливой и живой, облегчающей, что Санс в очередной раз судорожно дернулся от ощущения о ш и б к и в измерениях. Кто из них ошибка? Девочка тихо хихикала, дразняще скользила по его коленям пятками, спускаясь ниже по ногам. Оттягивая джинсы, нагло играясь пальцами ног с бляшкой его р е м н я... — Это будет так весело! — девчонка активно закивала головой. — Будет интересно посмотреть, на что ты, кретин влюбленный, пойдешь, чтобы убить ее Решимость! Ха-ха~ Санс выдохнул с судорогой, услышав эти слова. Чертова Решимость. Чертова Решимость. Варианты были один ужаснее другого, и Санса тошнило от собственных мыслей. Блеф? Блефует. Чара закусила губу, прижав его ногой к стенке. — Ты правда думаешь, что она страдает со мной, Санс?.. Чтобы разбить все ее надежды, мечты, разрушить ее веру и превратить в прах то сладкое, безграничное и глупое доверие к тебе? И от мысли, что Сансу нужно было увидеть, как медленно гаснет Решимость в kiddo... Он чувствовал, как теряет сознание. — Вау, Санс. Ты действительно мерзкий сукин сын. Долгожданная темнота поглотила его сознание снова, оставляя эхо дьявольских слов позади, и Санс проснулся, тяжело и звучно выдохнул, схватившись за саднящий висок. Внезапный звон мобильного телефона отдался прямо в затылок, и Санс, недовольно выругавшись, посмотрел на экран. Альфис. Невовремя. — С-Санс! — послышался нервный голос из динамиков. — Они х-хотят об-бъявить о п-повторной р-регистрации м-монстров ч-через д-две недели! Я п-пыталась объяснить, ч-что п-прототип еще не п-прошел т-тестирование, н-н-но… — она сделала судорожный вдох. Гх. Ученая явно ударилась в панику. Санс раздраженно выдохнул. Ему было совсем не до того, чтобы успокаивать монстриху, чересчур наивную и мнительную (только надави посильнее...). Гастер, мать твою… — альфис, черт побери, это всего лишь объявление, — понизив тон, устало произнес Санс. Его глаза вперились в слабо мигающий девайс на руке. — если они планируют анонсировать эту побрякушку уже сейчас, то у меня для них плохие новости... — Санс! Т-ты не п-понял! Они хотят готовый п-протестированный п-продукт, чтобы зап-пустить м-массовое производ-дство… — Альфис заговорила шепотом. — Т-ты же еще не п-пытался ис-спользовать м-магию в нем? — да когда бы я успел? как ты вообще себе это представляешь? — зло прошипел он, явно теряя Терпение. — я ношу это дерьмо всего-то ничего. эти идиоты серьезно считают, что тестирование можно закончить меньше чем за месяц? они думают, что это заколки хреновы?! — Санс со злости пнул прикроватную тумбочку, которая с грохотом повалилась на бок. — черт… — С-Санс, за т-тестированием т-тебе н-нужно прийти в л-лабораторию! Не успев ответить, Санс подскочил на месте: он услышал стук в дверь и встревоженный голос Ториель. — Санс! Ты в порядке? Что за грохот? У него кружилась голова. Он хотел упасть в Ад, лишь бы не видеть ничего и никого, не знать и не слышать никаких звуков, голосов, черт возьми, хватит! — С-Санс, — говорила ученая, — н-не с-смей делать н-ничего с-сам! — там и увидимся. Он сбросил звонок и побежденно вздохнул, откинув голову. Стук в дверь послышался снова. — входи, тори. Королева заглянула в его комнату и с удивлением посмотрела на него, сидящего на полу возле кровати. Санс немедленно встал, потер черепушку и плюхнулся на стул, всласть потягиваясь. — Зачем ты пинаешь тумбочку? — Ториель прошла в центр комнаты, переводя подозрительный взгляд то на несчастный валяющийся предмет мебели, то на Санса. — она ударила меня, пока я падал с кровати. — Ага. А с кровати падал зачем? Тот смешливо фыркнул в унисон с Ториель, однако их веселая болтовня длилась недолго: Санс видел, он чувствовал, что Тори хотела с ним о чем-то поговорить… И это было так, черт побери, некстати. — Санс?.. — Ториель нервно мяла рукава, ее взгляд вперился прямо в него. Санс сразу почувствовал моральную усталость, вновь наваливающуюся на него. Все эти разговоры... — Ты снова закрылся здесь и никуда не выходишь. Я не могу больше это игнорировать, это так на тебя не похоже! Что происходит? — воу, тори, с чего бы это? — широкая улыбка на автомате. Санс мог чувствовать, как магия на его лице сопротивляется, потому что улыбаться совсем не хотелось. — А с того, — Ториель качнула головой и кивнула на покрытый бумагами стол, — что ты, родной, проводишь дни за работой. Ты, Санс. За работой. — я почти обижен, тори. а как же там гранит науки, все дела? — он рассмеялся и вальяжно растянулся на стуле. — по-твоему, я недостаточно ленив? это что, повод для беспокойства? Ториель сложила руки на груди, внимательно осматривая его. — Это все из-за Фриск. Санс… Я понимаю. Санса пронзил холод, он дернулся, словно его ударил заряд молнии. Как только Ториель произнесла последнее слово… Скелет цыкнул. Понимание? Вот уж вряд ли. Это всегда была Фриск. Фриск, Фриск, Фриск. Чертов подросток, который выводил его из себя своей глупостью, наивностью… Упрямством. — Ну, ты волнуешься из-за ее ночевки, так ведь? — королева вздохнула и посмотрела в сторону, но после... улыбнулась, сложив руки в замок. Санс ощутил невероятную волну мерзкого облегчения, которое сглаживало его ползущие мурашками по хребту грехи... Она не знает. Ториель ничего не знает. Ему еле удавалось сдерживать поток отборной ругани и всего, что он думал на этот счет. Он молчал, упорно молчал. Какой у него был выбор... Фриск молчит. И он — будет молчать. — Понимаю твое беспокойство, но нам следует привыкнуть к этому… Я так думаю, — королева трепала его за плечо, а Сансу так хотелось сбросить ее руку. Кулаки сжимались, напряжение в пальцах нещадно росло. Он не мог простить ей вчерашнего предательства, как ни старался. Это она разрешила ей уйти. И она уйдет. От него. Снова. Как же он устал. Санс смотрел в одну точку, не находя нужного ответа, и боролся с желанием резко встать и... признаться во всем, выпалив в лицо Королеве, что такое видеть Фриск заплаканной, видеть Фриск дрожащей и испуганной, и жалкой, и... Видеть ее чертовски Решительной даже после того, что он сделал. Даже после того, как, ломая свои чертовы стены и последние допустимые границы между ними, он официально признал себя проигравшим, четко произнеся: «Люблю». И уходя после, потому что он обещал ей уйти, уходя с полным осознанием, что Фриск недосягаема. И зачем он пытается? — И еще… Я была бы тебе признательна, если бы ты сам отвез Фриск. Ториель кивнула в такт словам. Санс… Чуть ли не потерял дар речи. — пусть вызовет такси! — рявкнул он, резко поворачиваясь к Тори. Черт побери, да она издевается над ним! — Санс, прошу тебя. Мне будет спокойнее, если… это сделаешь ты, — она мягко улыбнулась ему, а он… Он ненавидел все. И наибольшую ненависть вызывал тот факт, что он ни в жизнь не сможет отказать в такой просьбе. Ториель доверяла Фриск ему, словно… Отцу. игноригноригнор... И это было зря. Стоя возле двери в комнату Фриск, Санс глубоко вздохнул и медленно выдохнул в попытке удержать в себе раздражение насчет новой проблемы, с которой ему, стало быть, придется разбираться. Чертов цветок. Серьезно? Она привела в их дом сорняк Флауи... и когда она только успела? Давно она с ним спелась?! Он был не настолько болен, чтобы начать ревновать подростка к чокнутому цветку, Господи Боже. Душу Санса кольнули вина и сожаление. Она убежала после того, как он… Девочка, его конфетка, могла просто не мыслить трезво. Он постучался к Фриск, но та, как и ожидалось, не спешила открывать ему дверь. — фриск, открывай, — рыкнул он уже на грани того, чтобы отпереть дверь самому. Душа сделала толчок вперед, болезненно стучась о грудную клетку, словно пыталась выбраться наружу. Ближе к ней, ближе... Она могла быть такой упрямой, эта Фриск. Скелет с горькой усмешкой качал головой, признавая в который раз, что действительно был дерьмовым родителем. Проигравший все, что можно, Санс в который раз бестолково топтался рядом с ее комнатой. Трусость, самая настоящая и жалкая, в которой он варился, давила на него сильнее, но... Каково же было тогда его облегчение… Он не хотел с ней больше ссориться. Может быть, у него был шанс просто сесть с ней рядом, взять ее хрупкое запястье в свои кости, держаться за нее, за ее тепло держись крепче... Он хмурился от мыслей, которые смешивались в нем, но даже при всем при этом он просто хотел от Фриск понимания. Внимания. И это было жалко. Несмотря на чертовы сомнения… Как же хотелось просто рассказать ей в с е. Какой он эгоист, и как он хотел ее. Хотел до безумства, животного безумства. Как он злился на нее за игнор. Как он ненавидел ее за детскую слепоту и за ее выбор, который стал для него толчком в пропасть. «Что ты делаешь? Я не сдерживаюсь». Он был слаб. Он знал, что Фриск всего лишь ребенок, она слишком мала, чтобы посмотреть на него как на… Мужчину? Любовника? Не смеши, не смеши. Она должна была уже остыть, не правда ли? А у него было полно вопросов. Он так надеялся поговорить с ней снова, не будучи при этом прогнанным, ведь… Черт возьми, он извинился! Он готов был извиняться снова и снова, и снова, только бы она не прогнала его прочь. Как же она была решительна тогда. И как же это было… нечестно. Он помотал головой, собрал костяшки в кулак и постучал громче, яростнее, пока оклик позади не заставил его остановиться. — САНС! ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ? — это были Папайрус и его озадаченное выражение. Санс замер, остыв в тот же миг, и уставился на брата. Черт побери. — я… стучусь в дверь? — Санс изобразил недоумение и демонстративно указал пальцем на дверь. Реакция не заставила себя ждать: Папайрус закатил глаза. — ОЧЕВИДНО, ЧТО ТЫ СТУЧИШЬСЯ В ДВЕРЬ, САНС, ОДНАКО ЧЕЛОВЕК УШЛА ЗА ПОДАРКОМ ЧЕЛОВЕКУ НОМЕР ДВА ВМЕСТЕ С АНДАЙН! А ТЫ, ЛЕНИВЫЕ КОСТИ, МОГ БЫ ВСТАТЬ И ПОРАНЬШЕ! — за подарком?.. с андайн? Санс неловко переминался с ноги на ногу, осознавая, как глупо он сейчас выглядит. Он взглянул на дверь еще раз с хмурым видом; цветок был там, и Санс был уверен, что Флауи прячется, не показываясь никому на глаза. Разумно, хех. Фриск была полна Милосердия… в отличие от самого Санса. — ПРЕКРАСНЫЙ ЖЕСТ, НЕ ПРАВДА ЛИ?! НАШ ЧЕЛОВЕК ПРЕПОДНЕСЕТ ЭТО В ЗНАК СВОЕЙ ЛЮБВИ И ПОЧИТАНИЯ ПОСЛЕ КОНЦЕРТА И ЗАКРЕПИТ ИХ ПЛОТНУЮ СВЯЗЬ! — восторженно воскликнул Папс, и Санс тихо рассмеялся. Совершенно не разделяя энтузиазма брата, тц... — какие страсти. Папс раздраженно выдохнул, протянув ему кружку с кофе, и Санс, скрежеща всей Душой, принял ее с благодарным кивком. Папс всегда делал все, чтобы брату было лучше. А брат заслуживал этого все меньше. — ТЫ ОПЯТЬ ПОССОРИЛСЯ С ЧЕЛОВЕКОМ? ТЫ НЕВЫНОСИМ! — Папс качал головой в искренней досаде, пока они спускались вниз на кухню. Санс молчал, надежно спрятав свое раздражение. Человек всегда под охраной, чертова Красная Шапочка. — ПОЧЕМУ МЕЖДУ ВАМИ СТОЛЬКО КОНФЛИКТОВ? ТЫ ЖЕ ЛУЧШИЙ ДРУГ ЧЕЛОВЕКА, ПОСЛЕ МЕНЯ, РАЗУМЕЕТСЯ! Опешив, Санс взглянул на брата. Ведь лучшими друзьями человека люди обычно считали... собак. Не волков. И он дернулся от того, насколько по-идиотски прозвучала эта мысль в его голове. Санс торопливо сделал большой глоток кофе и попытался отбросить дурацкие сравнения. — человек что, обиделся на меня? вот беда, — с усмешкой протянул пожавший плечами Санс, вглядываясь в окно, выходящее прямо на перекресток с излюбленным киоском. — то-то думаю, что она не сказала мне... ни слова. — БОГИ, САНС, ЭТО БЫЛО УЖАСНО! Санс скосил взгляд на брата: его настроение вдруг поднялось настолько, что он широко заулыбался. Как бы иронично это ни звучало, но досада Папайруса, вызванная его плохой шуткой, была бесценна. Намного лучше, чем игнор и бурчание Фриск. Когда же Андайн и Фриск вернулись, Санс еще сидел и пил кофе, лениво развалившись на стуле, в надежде хоть как-то привести себя в чувство и настроиться на то, чтобы... Он должен был отвезти Фриск. Сам. Черт побери, самолично сдать ее на руки пацану. Нахождение рядом с Андайн было пыткой еще худшей, чем рядом с Ториель. Санс делал все, чтобы избежать ее близкого присутствия, и уж тем более не желал оставаться с ней наедине, что, к его счастью, ему удавалось. Он не был готов к расспросам и разговорам, а их он и предчувствовал всякий раз, когда Андайн бросала на него серьезный взгляд. О нет, не сейчас, только не сейчас. Он следил за Фриск, которая уже полчаса билась над дурацкой лентой, перевязывая подарочную коробочку. Лента все порывалась выскользнуть из тонких пальцев; Фриск с досадой вздыхала, хмурила брови, отчаянно пыталась сконцентрироваться, высунув кончик языка от стараний. Санс, не сдержавшись, издал горький смешок. Та моментально посмотрела в его сторону — и он дернулся от неожиданности, сжимая кружку с кофе все крепче и крепче. ...Какие же усталые были у детки глаза. Сансу хотелось повторять «останься», пока она не оставит свои смешные попытки украсить коробку и попытки сбежать. От него подальше, подальше отсюда. Он мог бы хоть попробовать убедить ее выспаться в дополнительные праздничные выходные, а не бежать на чертов концерт к пацану, который... вряд ли правильно позаботится о Фриск. Но она смотрела на него пронзительно, и он вглядывался в ее глаза, прямо в глаза... Зачем ему прятаться, когда все уже и так понятно? Она пыталась быть серьезной. Он улыбнулся ей, надеясь получить хотя бы тень улыбки в ответ. На что он надеется? Но ничего похожего на улыбку не коснулось ее лица. Что ж... Санс выдохнул и медленно откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. На его лице была хитрая усмешка. — интересно, что получит принц в подарок... ну, кроме тебя, конечно, — сказал он, понизив тон, и изогнул надбровную кость. Собственные последние слова ударили его Душу еще сильнее, чем он ожидал: бешенство взяло верх и... Зависть и чертова ревность обвивали его крепче, стирая волнение обо всем. Он был козлом, и его настроение изменилось за секунду... ...ведь он не получил того, чего так желал сейчас. Эта девочка. Действительно упрямое существо. Он мог бы заявить о том, что никто, черт возьми, никуда не поедет, и уж тем более он никого и никуда не повезет. К черту просьбы Ториель Он выдохнул, а Фриск... На ее щечках вспыхнул яркий огонь, она опасливо заозиралась по сторонам, на что Санс едко фыркнул, не сдерживая раздражения. Приятное до мерзости чувство грело его сознание: она все еще была ему подвластна... Зависимая девочка. Куда она пойдет? И Санс скрестил руки на груди, отвратнейше лелея мысли о том, что... Фриск, его детка. Она нуждается в помощи. И он был худшим из ее помощников. К его ужасу, он не стыдился этого. — ...я имел в виду пиццу и просмотр «Нетфликса» вместе, конечно же... — Санс! Прекрати! — она потрясла головой, резко жестикулируя. Санс внимательно наблюдал, как Фриск собирается, мечется по комнате. Гх. «Не ходи». «Останься». «Останься со мной». Что он получит за это? Его глазницы расширились от мерзкой и такой манящей мысли... — я подожду тебя на улице, детка, — и он схватил куртку и вышел за порог. Не успел он докурить, как Фриск с любимым рюкзаком за спиной, увешанным цветастыми значками и брелоками, появилась на крыльце. Ее взгляд был потерянным... Сансу хотелось обнять ее... Сжать настолько сильно, чтобы почувствовать ее хриплый выдох. Слабость заиграла в его коленях, но он приглашающе распахнул перед ней переднюю дверь машины. Рядом с ним. Ближе. Фриск неуверенно потопталась рядом, сжав цветастые лямки рюкзака, и бросила на него жалобный взгляд. Санс терпеливо кивнул на сиденье. Бояться нечего. Бояться его не надо. По крайней мере, сейчас... Тонкие пальцы Фриск, сжавшие ее же коленки, дрожали, а взгляд, опустившийся вниз, стал... грустным. Она покусывала губу в каких-то странных сомнениях, метаниях, словно вот-вот сказала бы что-то. И он бы снова услышал ее тихий голосок, которого так... Боялся. «Уходи». Они ехали в полном молчании. Санс косился на Фриск всю дорогу, но она — застывшая статуя — даже не доставала свой телефон. Удивительно. Прекрасно. Она не хочет туда ехать? Может, она передумала? Язык Санса жгло от вопросов, которые он не мог задать, находясь рядом с Фриск. Он признался ей, он признался ей... Что было у нее на уме? Сансу думалось: не может быть, чтобы хоть что-то не колыхнулось в ее Душе после поцелуя. После его признания. Они могли не быть друзьями прямо сейчас, но они все еще близки. А хотелось быть еще ближе. Санс сжал пальцами руль. — знаешь... это так нечестно. Его девочка дернулась, словно ее вырвали из сна. Она села прямо и с опаской взглянула на него затаив дыхание. Навигатор упрямо твердил, что им остался всего один поворот. Санс смотрел на мигающий прибор, словно чертов поворот был поворотом в никуда. Один чертов поворот — и она уйдет. Если он что-нибудь не сделает. Хрен знает, что тогда будет. Если он что-нибудь не сделает. Хоть что-нибудь. (...) Фриск смотрела на него немигающе, а после последнего светофора... Санс припарковался рядом с киоском, не доезжая до перекрестка. Фриск занервничала. Посмотрела на часы. Посмотрела в окно и беспокойно заерзала. так хочется убежать? Он з а б л о к и р о в а л двери. Не убежишь. Заглушив мотор, Санс со вздохом откинулся на спинку сиденья и скосил глаза на Фриск. Она подняла на него свои, полные немого вопроса и мольбы, и еще... В них читался страх. Она боялась. А его чертова Душа ликовала. Он должен был терпеть дальше. Но — вот ведь ирония: он не хотел терпеть дальше. — я хочу подарок, — Санс широко улыбнулся. — услуга за услугу, детка. ты мне должна~ Фриск моментально нахмурилась, а потом закатила глаза, чем вызвала у Санса короткий смешок. Он утопал в собственной черноте, не смей, не смей... Боги, он мог бы даже не говорить ничего, а просто... — Вот так всегда! — насупившаяся девчонка сложила руки на груди. — нет. не как всегда, — Санс нажал на кнопку возле сиденья Фриск, и ремень безопасности отстегнулся с легким щелчком. — я заслужил поцелуй, побыв твоей лошадкой, — и он фыркнул. — не так уж и много, не правда ли? Аномалия дернулась, коротко выдохнув, и зарумянилась. Нет, нет... Не говори «нет». Ей не впервой, все не так плохо, все не так плохо. Сладкие воспоминания о дрожащей детке в его руках сносили все пределы, но Санс... был в отчаянии. Хотелось повторить это снова и снова, и снова, уносясь в Ад с бешеной скоростью. Еще один раз. Всего лишь поцелуй. — Я не могу... Санс, пожалуйста... — ты должна мне. слышишь? Она смотрела на него жалобно, так жалобно... А он смотрел на ее обветренные губы, не отводя глаз. Он не мог волноваться меньше. Она должна ему. Должна. Чертов поцелуй ничего не испортит. Чертов лжец! — я не так часто прошу у тебя что-то, правда, солнышко? — Санс с усмешкой сощурился. Фриск широко раскрыла глаза, ее пальчики дрожали, хватаясь друг за друга, и она даже не смела взглянуть на него, с таким едким удовольствием прислушавшегося к ее нервным вздохам. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Он не выпустит ее. Нет-нет. Она сама села рядом. И она знает, она все знает. Она должна была это предвидеть, разве не так? Разве он не заслужил, черт побери? Санс наклонился к ней ближе, улавливая тонкие нотки ее парфюма... Жадно вдыхая аромат, отчего у него кружилась голова. Он сошел с ума, вот его оправдание. Она была тому виной и... Она была миниатюрной, запутавшейся... испуганной... И ей некуда было идти. Санс чувствовал ее дрожь. Аномалия сидела тихо-тихо, и тут скелет протянул к ней руку, убирая прядь волос за ухо... Нежно. Ласково. Чудом сдерживая порыв притянуть ее к себе силой, крепко обхватив за плечи. Касаясь Фриск, Санс чувствовал, как магия несдержанно собирается на кончиках пальцев и согревает его холодные руки. Она жаловалась на холод его костей, когда он брал ее за руку, но сейчас... Она не сказала ничего, лишь судорожно вздохнула от прикосновения. Ей было холодно. Ему — безумно жарко. Фриск вжимала ладошки между коленок, а голову — в плечи, когда Санс, потеряв рассудок от желанной близости, коснулся ее щеки. Такая опасная близость. Безрассудная, запретная, от нее у скелета завязывался узел под ребрами, крепкий и надежный. А ведь Фриск... действительно Аномалия. Чем она была лучше, черт побери? Она совершенно не сопротивлялась, когда Санс подцепил костлявым пальцем ее подбородок и медленно повернул ее голову к себе. К его огромному облегчению, на ее лице не было и следа слез. Было только смущение. Ее выдох. Короткий, судорожный... Санс поймал его, мягко прикасаясь к ней челюстью. Впиваясь сильнее и глубже в ее искусанные губы, отчаянно пытаясь вытолкнуть очевидные мысли о пацане в ее голове. Она уперлась рукой в его плечо, сжав его свитер в робкой попытке ослабить хватку, а он лишь схватил ее крепче. Магическое существо трясло, это была... Чистая фантастика. Он сжимал ее, почти не контролируя себя; Фриск издала слабый писк боли, но Санс... Чертов садист. Упивался все больше и больше, впивался костяными пальцами детке в открытое нежное плечико... Сильнее, сильнее. Надеясь, что синяки проступят на ее нежной коже... Чтобы крепко запомнила. Ему казалось, что она отвечает. Ему хотелось, чтобы так и было, чтобы все было именно так. Однако как только он услышал слабый всхлип... то мгновенно оторвался от нее и разжал крепкие пальцы. Черт. Черт. Черт. Следы красными пятнами разошлись под ее кожей, и опустившая голову Фриск потерла плечо, отважно сдерживая всхлипы. У Санса гудела голова. Он чувствовал себя... Отвратительно. И прекрасно. Почти счастливо, если бы не... — мы в расчете... пока что.

***

— вы должны были вроде как помочь мне, а все только стало хуже, черт. — Ты не болен, Санс. Но ты упорно продолжаешь верить, что ты псих. У тебя все признаки депрессии, безусловно, и ты зачем-то ухудшаешь ее собственноручно, — женщина улыбнулась, поправила очки и мягко опустилась в кресло напротив, сцепив руки в замок. — У тебя нет психических отклонений, ты не маньяк, не насильник… Уж поверь, таких я видела предостаточно. А любовная привязанность — это не болезнь, — тут она со смешком кивнула, — по крайней мере, в психлечебницу с этим не отправляют. Главный вопрос: чего ты хочешь добиться, приходя сюда. М-м-м? Санс смотрел в одну точку, пытаясь сконцентрироваться. — я не знаю. я сам себе не доверяю.