Unspoken words

— Сколько успешно выполненных миссий в этом месяце? — склонившись над бумагой, Невра вычерчивает руны. «Сто четырнадцать. Проваленных всего три». — Записал. Напомни, кто у нас всё запорол? «Чисто из наших — Гарул, Зевелина и Веда. Партнеров тоже диктовать?» — Лантика отрывает взгляд от отчётов, выпрямляется, разминая затёкшую спину. Вампир задумчиво стучит перьевой ручкой. — Нет, не стоит, это не для отчёта. Стоит поговорить с ними лично. Дай-ка сюда. Ниарен послушно всовывает в холодные руки бумаги, собирает оставшиеся, чтобы положить их на место. Может, ей сходить на какую-нибудь миссию? Сидеть в штабе девушке уже поднадоело. Здесь она практически ничем не занимается: изредка помогает Невре, моет фамильяров в фонтане, чьи хозяева были слишком заняты, порой захаживает в медпункт и причина на то была: все ждали, когда она наконец забеременеет. Эзарель и вовсе пичкает её каким-то препаратами — по просьбе Миико, — но сам старается и вовсе избегать свою жену. Лантике было совершенно всё равно на это поведение супруга, ведь в конце концов другого выхода у неё больше не было. — Ну, пожалуй, все, — выдыхает Нерва, вставая. — Прогуляемся? Ниарен кивает, флегматично смотря в окно. Погода на улице действительно чудесная. — Как дела на личном фронте? — спрашивает вампир, когда они доходят до беседки. Лантика жмурится от яркого солнца, не без наслаждения слушая стрекот насекомых. «Нормально. Зачем спрашиваешь?» — Просто беспокоюсь за свою подчинённую. Зная этого кретина, я могу с точностью утверждать, что ничего хорошего ты не испытываешь. Ниарен хмыкает, складывая руки под грудью. «Я привыкла, если ты о его шутках». — Вообще-то не о них. Ты же знаешь цель брака? Прекрасный ребёнок, наследник гена ниаренов. И… «Прошу, давай сменим тему, — косится на него Лантика, чувствуя как на душе становится неуютно, как зарождается беспокойство. — Мне неприятно об этом говорить» Невра какое-то время молчит, о чём-то раздумывая. — Могу отправить тебя на миссию, — наконец выдает он. — При условии, что ты и думать не будешь о побеге. «Давно уже не думаю, — вздыхает девушка. — Но если организуешь, то буду благодарна. Мне действительно нужно развеяться» — Я найду что-нибудь подходящее, — хмыкает Невра, ловя взглядом расцветающую улыбку девушки. — Избавишься от этого кошмара ненадолго. Летнее солнце печёт, словно стараясь из последних сил, быстро нагреть макушку, и телу становится жарко, но очень приятно. Ниарен хочется добраться до пляжа и провести денёк на берегу спокойного моря, вдыхая тёплый воздух, наполненный этим непередаваемым запахом соли, воды и летней свежести, слушая услаждающий плеск волн и крик чаек. Стойте, а есть ли здесь чайки? — Кого бы ты хотела в напарники? — задумчиво чешет щёку вампир, видимо, прямо сейчас размышляя над миссией для подчиненной. — Абсент? «Определённо моего мужа, — тихо думает Лантика и уже громче отвечает: — Можно и Абсент. Я думала, что партнерские задания выбирает Миико» — Было бы оно так, у неё совсем не было бы времени на остальное, — объясняет он. — Надо только с Эзарелем договориться. «А как эта система вообще работает? — заинтересованно спрашивает девушка. Мимо проплывает огромный рояль и музыкальный сад. — Каждой гвардии дают какие-то определённые задания или они общие?» — Для удобства, как ты и сказала, они расположены в одной… стопке, скажем так. Иначе пришлось бы делать кучу копий на три гвардии, если говорить о работе в команде разных гвардейцев. В основном этим занимается архив и гвардия Света — составлением миссий, отчёты идут им же, а после с этим разбирается архив. «Интересно». — На самом деле не очень, — улыбается мужчина. — Это та еще проблема. «Кто ухватит лучший кусок?» — Иногда да, но в основном всё самое хорошее достаётся Теням, — самоуверенно утверждает Невра. — Моя гвардия должна всегда быть первой. Ниарен кривит губы, пытаясь натянуть на них улыбку. «Как должна вести себя идеальная жена?» — задумывается Лантика, откусывая от яблока. На ум сразу приходят образцовые семьи, в которых женщина — красавица следит за домом, детьми и помогает мужу, поддерживает его во всех начинаниях. Но такой себя девушка совершенно не видит, хмурит брови и разочарованно вздыхает. Все же ей хочется, чтобы муж видел в ней хотя бы верную подругу, раз теперь она его спутница жизни. «Принесу ему обед», — решает девушка, слегка приободрившись. В столовой эльф вовсе не появляется и Лантика думает, что он избегает встреч с ней. Такое настроение непонятно ей. Кому и стоило бы это делать, так лишённой выбора нирен, но никак не Эзарелю. В лаборатории как всегда тихо. Несколько алхимиков снуют от стола к столу, теряются среди стеллажей, но главного синеволосого эльфа нет. Лантика нерешительно останавливается у самого входа и решает никого не спрашивать, сама найти мужа. Сжимая в руках сумку, она обходит весь штаб, а затем и его окрестности. Находится эльф чуть ли не у самых ворот. «Эзарель? — Лантика осторожно трогает его плечо и почти сразу скидывает свою ладонь, эльф дергается и недовольно зыркает на неё. — Ты ведь не обедал?» «У меня нет времени, — отвечает он. — Но это так мило, что ты заботишься об этом». «Просто это действительно важно! — краснеет ниарен, таращась на ничего не выражающее лицо Эзареля. — Надо есть вовремя, здесь итак все напряжённо с витаминами». «Это подождет». Он проходит мимо. Лантика от обиды поджимает губы — вот и идеальная жена. Но упрямство не оставляет её и заставляет идти вслед за мужем. «Я захватила твой обед, так что ты мог бы его взять». — У меня, — поворачивает к ней голову Эзарель, — нет времени, — кажется, что это сильно раздражает его и голос звучит из-за этого громко. — На тебя! И уходит, оставляя ниарен глотать возмущения. Она в сердцах кидает сумку на землю, зло думая: «Самый настоящий, неблагодарный кретин! — и уже тише: — Поскорее бы Невра дал мне миссию…» Руки непроизвольно опускаются и в душе делается как-то тоскливо. День не задается у эльфа с самого утра. Стоит выйти из штаба — на порожках его поджидают какие-то деревенские, недовольные и потрёпанные, видимо, от долгой дороги. Как окажется потом, травник, выделенный в их захолустье, гвардией Света, спился из-за расставания с возлюбленной и совсем не выполняет свои обязанности. А кто у нас главный алхимик в Эль? Правильно! Синеволосый противный эльф, который вполне может послать вас на весёлые три буквы, собирать бумаги и писать заявление. В форме шутки, конечно же. Всё утро у Эзареля уходит на разбор полётов, нервы изрядно истрёпываются, пока до деревенских доходит то, что глава Абсента совсем ничем не может им помочь и идти надо выше. К тому же кадров не хватает, чтобы отправлять кого-то умелого в такую даль как глубина леса. На обед он так и не успевает. Правда потом его приносит Лантика, огромными глазами смотря на него, словно стараясь казаться идеальной. Это раздражает Эзареля ещё больше. Ему не нравится то, что она ищет встречи с ним. Эльфу вполне хватает ночей, чтобы потом отдыхать от них. И он с нарастающим ужасом думает, что начнётся, когда дорогая жена забеременеет. — Приятно видеть знакомое лицо, — улыбается Териос, узнавая новоявленную напарницу. — Надеюсь, что эта миссия пройдёт без особых проблем. Лантика смущённо кивает, думая, что пока можно поиграть в молчанку. Они выходят с территории штаба, спускаясь по пологому склону и сворачивая сразу направо. При виде леса у ниарен возникают двойственные чувства, но она отбрасывает самые плохие из них и достает блокнот. Немного поразмыслив и поправив большую сумку, свисающую через плечо, она коряво пишет: «Как долго идти?». — Я думаю, не больше пяти часов, — с запинкой отвечает юноша, для которого эта миссия была первой, где в роли командования стоял Териос. — К вечеру придём. Лантика кивает, чувствуя, как её седце замедляет свой бешеный ритм. Почему-то идя рядом с ним ей не становится спокойнее, как обычно описывают один из фактов любви, всё внутри трепещет и порою раздражает этим, но ничего другого девушка не ощущает. Остаток пути она проводит в размышлениях, погрузившись в свои мысли и следуя гуськом за Териосом. Деревня кажется совсем обычной: такие же скромные деревянные дома, правда с соломенными крышами, высокие палки заборов, неуклюже воткнутые между частными территориями, россыпи каких-то украшений, вроде бы клумб, и широкая сельская дорога с хлюпающей под ногами грязью. Их встречает мужчина — видимо старейшина — с нездоровым зеленоватым оттенком кожи, под его глазами залегают огромные синяки и Лантике становится его очень жалко. — Мы из гвардии Абсента, — говорит Териос в ответ на молчаливый вопрос мужчины. — Противоядие в сумке. Старейшина кивает и, перед тем как что-то сказать, ужасно кашляет. Ниарен замечает капельки крови на его ладонях. — Благодарю вас, — хрипло бормочет он. — Если хотите, можете остаться на ночь. Тут нет заразы. Лантика учтиво моргает, но Териос не соглашается на предложение: — Мы лучше пойдем сейчас, чтобы к утру уже быть в штабе. — Воля ваша. Лантика чувствует ужасное зловоние, едким туманом окружающее их. В сумраке леса горят огни: красные, ненасытные, но слишком маленькие, они парят над землёй в полуметре, то и дело куда-то пропадая, словно мигая и играясь с людьми. Тело и душу охватывает животный страх, а откуда он — ниарен никак не может понять. Руки и ноги становятся какими-то слишком тяжёлыми, ими просто невозможно пошевелить без усилий. Оцепенение. Мозг отказывается вспоминать то, чему её учили в гвардии, мозг забывает, что на поясе оружие, у голени второе, а в глубоких карманах куртки колбы с основами для противоядий: если только смешать их с порошком, что находится в секретном отделе рукавов и всё — гремучая смесь готова. Териос первым понимает, что их окружили. Окружили самым наиглупейшим образом, воспользовавшись их невнимательностью и безалаберностью. Красные огоньки совсем не те, чем кажутся. Это глаза, страшные глаза смерти, имя которой — чёрные псы. Он прекрасно понимает, что отбиваться будет более, чем сложно, что кто-то может погибнуть не сразу, так по пути в ближайший населённый пункт. Палка в руках ужасно скользкая и липкая, руки покрываются холодным потом. А потом раздаётся рычание, заставляющее душу уйти куда-то в пятки и зажаться там, кажется, навсегда. Первая собака — не самая большая — крадучись, подходит сзади. Медленно, беззвучно, к не видящей её Лантике. Пёс кидается, секунды две помедлив, метя зубами в шею, пытаясь повалить на землю свою жертву. Одним мощным ударом Териос откидывает животное, что кубарем катится по почве в толпу своих. Юноша дышит тяжело, адреналин играет в крови. Но он всё равно боится. Первая, вторая, третья и все они скопом пытаются одолеть их. Лантика сама понять не может, как она, парализованная внутри страхом, кое-как отскакивает от агрессивных животных, как ноги не спотыкаются и ловко передвигают тело. Выводит из ступора её собственный крик. Териос вскрикивает, держась за прокушенную насквозь руку, падает на колено, полностью подставляясь псу. Ниарен ещё никогда такого не чувствовала — этой смеси ярости, адреналина, судорожного страха и безумия. Она слышит свой нечеловеческий крик, непослушными пальцами цепляется за кинжал и метает его, метает как может в собаку. Оружие лишь слегка задевает пса, но он всё же отскакивает, скаля пасть. Лантике кажется, что всё это происходит не с ней, а с кем-то ещё. Падает на землю и чувствует, как огненная боль разливается по правой ноге, загребает ногтями землю, брыкается, пару раз промахиваясь, но с третьего раза попадая по башке животного. В нос ударяет запах собственной крови. Теперь уже не встать. Боль не ослепляет, даёт шанс залезть руками в карманы и сделать то самое, нужное зелье. Настоящее оружие. Эзарель, внезапно для себя, чуть ли не падает на пол лаборатории, в последний момент хватаясь руками за стол и сбрасывая с него несколько склянок. Правая нога почему-то немеет и нещадно подкашивается. Эльф совершенно ничего не понимает, пытается встать, но ничего у него не получается. Шипит сквозь стиснутые зубы, опускается до конца на пол, задирая штанину. На коже быстро вырисовываются следы, какие бывают после укуса крупного хищника, бордовые, словно свежие шрамы, ярко выраженные. Эзарель дотрагивается до них и чувствует, как горит кожа. Красный шнурок, спрятанный под пиджаком, сильно сдавливает запястья. И только потом до алхимика доходит. Выругавшись по-эльфийски, он на ощупь хватает со стола колбу с чистой водой. Фиолетовая ампула, что всегда висела под рукой — на поясе — идёт в ход. Кое-как эльф всё же добирается до шкафа с ингридиентами, пересиливая налившееся свинцном тело, цепляясь за дерево, поднимается. — Чёрт, — шипит он, выпив зелье. — Эту козу вообще не стоит никуда отпускать. Эзарель прекрасно понимает, что самому ему не дойти до медпункта и даже не выйти из помещения. Тогда в его голову приходит самая отчаянная мысль. Стул, который шёл на списание, летит в стену и щедро одаривает алхимика аж четырьмя ножками. Гибкий ум быстро моделирует предполагаемый костыль, деревяшки связываюся марлей. И вот, глава гвардии Абсента идёт разбираться, какого черта вообще происходит. Взрыв гремит на всю округу, над лесом поднимается столб пыли. Лантика закашливается, тщетно пытаясь прикрыть лицо ладонями. Она улавливает какое-то движение рядом с собой, а потом с облегчением понимает, что руки, взявшиеся за её ногу, человеческие. Открывает глаза, замечая где-то с краю чёрные туши с подожжённым мехом и надеется, что взрыв всё-таки убил собак. — Только не кричи, — шепчет Териос, задирая штанину на пострадавшей ноге девушки. Его руки тут же становятся алыми, тёмными во мраке, от крови. Лантика дёргается и закусывает внутреннюю сторону щеки, пересиливая себя от того, чтобы взвыть. — Сейчас, сейчас... Где-то тут был спирт… О, чёрт. Порванная сумка валяется в стороне, стекло раздавленных склянок усыпает землю вокруг, и совершенно ясно, что все препараты уничтожены. Руки Териоса дрожат — ниарен чувствует это кожей. Они наверняка так беспомощно выглядят со стороны. — Бинты должны были уцелеть, — бормочет юноша, копошась в многочисленных карманах сумки. И бинты находятся. — Я перебинтую твою ногу, чтобы остановить кровотечение, — тараторит он, туго обматывая лодыжку. — Потом побежим в деревню. Я тебя понесу. Лантика кивает, зажмурившись от пульсирующей боли. Рядом что-то шевелится, всем своим огромным размером ворочаясь на земле. «Твоя рука! — мысленно вскрикивает девушка, быстро анализируя ситуацию. Чёрные твари ещё живы, она не сможет быстро идти, а её напарник — нести с прокушенной рукой. — Быстрее… Оставь… — на глазах последняя ткань уходит на ногу. По спине пробегают мурашки и Лантика ощущает опасность всем своим существом. Она отрывает длинный рукав своей кофты, бесцеремонно хватает Териоса за раненую руку. — Не дергайся, иначе мы ни черта не успеем!» Териос во все глаза смотрит на неё, не понимая такой реакции и тона. «А теперь уходим!». В её глазах горит решительный огонь, разгоревшийся лишь из-за страха и стремления выжить. Лантика не думает о чужой боли, резко дёргает вниз напарника, используя силу, чтобы встать, сжимает зубы, чувствуя, что еле держится на ногах. Но внезапно становится легче, словно от выпитой микстуры. Она слышит за спиной шорохи и делает упрямый шаг вперёд. Быстрее, пока ещё можно идти! Эзарель сидит в медпункте, прикрыв глаза. Нога неприятно пульсирует, а внутри зарождается какое-то нехорошее предчувствие. — Что произошло? — проходя мимо, спрашивает Невра, не слишком то и заинтересованный состоянием алхимика. — Склянки покусали? — Это было бы намного лучше, — фыркает эльф. — С женой что-то случилось. — Лантикой? Она тут причем? Эзарель задирает штанину, показывая забинтованную ногу и пару свежих капель крови, просачивающихся через ткань. Вампир какое-то время размышляет, смотря единственным глазом в пустоту. — Куда ты её отправил? — задает вопрос алхимик, напряженно пытаясь уловить отклики в немеющей ноге. — «Распространение противоядия от яда нагов». Ты же сам подписывал, не помнишь? — удивлённо моргает Невра. — Я, кстати, взял этого, как его… Имя на «Т» ещё… На недалекого похож. — Териос? — Ага, точно он. — Там до абсолютизма всё очень плохо, — застонал от безысходности Эзарель, опуская голову на руки. — Лантика ловкая, я уверен, что они справятся. — Не смеши мои ботинки. Ниарен с трудом передвигает ноги, опираясь на плечо Териоса, и наконец понимает, почему идёт, почему её тело смогло так долго уклоняться от хищников и причина тому — безысходность. Желание жить перекрывало тогда тщетные попытки разума выстроить хоть какую-то тактику, само её существо действовало на автопилоте; в родном мире это называют чудом — когда человек в экстренной ситуации делает то, на что никогда способен не был. Лантика жалеет, что они так далеко зашли в лес и не остались на ночь в поселении. До деревни оставалось, по мнению девушки, достаточно, чтобы отбросить коньки от потери крови. Но пока боль отступила, она твёрдо решает двигаться вперед, потому что взрыв не убил псов. Боль внезапно возвращается, разрываясь взрывами где-то под кожей. Девушка охает, пытается сделать самый обычный шаг. Но грузно опускается на землю, сопровождаемая обеспокоенным взглядом напарника. — Я … — запинается Териос, наблюдая за изменившимся от боли лицом Лантики. — Я сбегаю в деревню и приведу помощь, главное продержись ещё немного! И убегает, сжимая зубы, с метающейся в панике душой. — Он потерял сознание, — тихо оповещает Эвелейн. — Около получаса назад Эзарель пришёл ко мне с костылем и сильно хромая. Мне кажется, но что-то случилось. Наверняка. Миико хмурится. Всё складывается плохо. Невра, недавно отдававшивший отчёты за свою гвардию и словом не обмолвился о новых миссиях. Вполне возможно, что Лантику он отправил ещё по старой, срок которой почти истёк. Обвинять вампира в том, что он об этом не сообщил, Миико не могла, всё же в начале прошлого месяца он писал запрос в архив. Но вот то, что кицунэ строго запретила ему давать жене эльфа какие-либо поручения за пределами штаба, она игнорировать не могла. — Хамон, — обратилась девушка к стоящему позади огру. — Найди и приведи ко мне Невру. Сейчас же. Хамон что-то пробормотал и вышел, его шагов почти не было слышно. — Нашатырь не помогает, — обернулась к Миико медсестра. Её рука с маленькой баночкой замерла на полпути к шкафу с медикаментами. — Всё довольно серьезно. — Что с ним, почему он хромал? — На правой лодыжке шрамы, словно от укуса большого хищника, они стали кровоточить. Но его никто не мог укусить в штабе. — Значит с его женой опять что-то случилось! — разъярённо вскрикнула Миико. — Говорила же Невре держать её в штабе! Эвелейн пожала плечами. — Я не могу сказать точно, но если он не придёт в сознание ближайшие три часа, то… — У этого обряда есть кое-какие особенности, — говорит кицунэ, всматриваясь в спокойное лицо эльфа. — Супруги разделяют боль только в очень опасных случаях, которые они должны пройти на пути общей судьбы. Если умрёт Лантика, то Эзарель выживет. Но лес, хищник или ещё что-то, что убило его жену, при каждом удобном случае будет тянуть его в могилу. Такова цена. Поэтому между гвардейцами почти не заключаются браки. Эльфийка кивает, принимая информацию к сведению. Снаружи слышится какой-то шум. Девушки синхронно выглядывают в окно, но, к сожалению, оно не выходит на главную аллею. Повозка, запряжённая фамильярами, чем-то напоминающими лошадей, несётся по ухабистой дороге. Колёса то и дело попадают в ямы, фырканье фамияров и летящая из-под их лап грязь ухудшает состояние каждого, кто едет в ней. Териос мёртвой хваткой цепляется в дерево. Вроде бы задание было с успехом выполнено, но его беспечность почти погубило напарницу. Шанс смерти всё ещё остаётся. Юноша сходит с ума от навалившейся проблемы, он не может смотреть на ниарен, уже час как потерявшую сознание. Когда две нити судьбы сплетаются в одну, уже ничего не может их разорвать.