Unspoken words

Лантика закашливается, грудная клетка высоко поднимается, наполняемая глубокими вдохами. Она морщится, просыпаясь от долгого сна; слипшиеся глаза не хотят открываться до конца и мягкий свет ламп заставляет морщиться от внезапной резкости. Ниарен думает, что ее у нее поднялась температура, но, дотрагиваясь холодной рукой до своего лба и откидывая с него волосы, девушка понимает, что это всего лишь напускное чувство и с ней все в полном порядке. Она медленно обводит взглядом медпункт, точнее, ту его часть, которую ей удается увидеть из-за ширмы. Все вокруг погружено в непримечательный голубоватый свет и Лантика запоздало понимает, что сейчас ночь. Она решает поспать еще пару часов. Пересохшее горло першит и не дает покоя. Ужасно хочется пить. Девушка сглатывает слюну, с сожалением думая, что это не поможет. А воды, как назло, поблизости нет. «Так я не смогу заснуть, — тяжело вздыхает она, закрывая глаза и давая волю плавному течению мыслей. — Что произошло вчера? Я осела на землю, а Териос убежал в деревню и нога так сильно болела, я слышала вой где-то в далеке, было так страшно: темнота среди деревьев и я совсем одна посреди леса, беспомощная и ослабшая. Я почти умерла, наверное, но… меня же спасли? Как сильно тогда давил на грудь шнурок, так сильно и что послужило этому причиной? Красный шнурок. Я… я люблю красный цвет, только сейчас это поняла. Кровь тоже красная, тогда она заливала руки Териоса, но ее я не люблю. Кровь — это боль. Кто же в здравом уме любит боль? Шнурок… Эзарель… Мой муж. Волновался ли он? Мне кажется, что да… ведь связывает нас что-то, как же оно называется… не помню. А мне так тоскливо сейчас, что-то разрывается внутри. Хочу его увидеть. Зачем? Живой же он, но… надо.» Лантика вздрагивает и напрягается, слыша тихий стук каблуков по холодной плитке пола. Кто-то заходит за ширму и садится на край ее кровати. Ниарен чувствует узкую ладонь, что ложится на ее лоб, а потом шепот: — Я знаю, что ты не спишь, Лантика. Давай, не притворяйся, тебе надо выпить это. Девушка нехотя щурится на бледное лицо Эвелейн. Медсестра держит в руке стакан с бесцветной жидкостью, смотрит ласково, словно на ребенка. И Лантика беспрекословно принимает лекарство из ее рук. Питье немедленно погружает в сон разум, так что ниарен даже не замечает, как отключается. Что она помнит после — легкое тормошение за плечо холодных рук. — Привет, — тихо говорит Эзарель, бродя взглядом по складкам одеяла. Лантика моргает, пока не до конца осознавая, как время так быстро пролетело. — Как себя чувствуешь? «Ужасно, если честно, — устало выдавливает она и ей кажется, будто сна и вовсе не было, настолько ее силы были истощены. — Ты волновался?» Эльф фыркает, слыша ее удивленную интонацию, невнятные отголоски мыслей, которые девушка с просонью не могла закрыть от окружающих. Выражение его лица слегка виноватое, неуловимо меняется: смотрит он уже в глаза, насмешливо и как-то мягко, словно на девчонку. — Не неси чепухи, — улыбается он краешком губ. Никогда ведь не признается, что в этом Лантика права. — Но-о-о, благодаря этому, экспериментальным способом удалось кое-что выяснить. «Да? И что же… Шнурок так сильно давил, ты знаешь?» — Знаю, — серьезнее говорит Эзарель, незаметно подталкивая одеяло. Ниарен кивает в подтверждение своим догадкам, не сводя с мужа глаз. — Мне тоже было тяжело. К тому же моя нога пострадала точно так же, как и твоя. Лантика удивленно таращится на него, но тут же отводит взгляд, припоминая, что в прошлый раз разозлила этим эльфа. «И что по-твоему это значит?» — То и значит, что я тоже физически страдаю, как и ты. «Ясно.» Лантика молчит, невидящим взглядом созерцая перед собой стену лазарета. Она вспоминает Териоса, испуганного, но пытающегося ее защитить; его лицо, бледное, с огромными от ужаса глазами, горящими неестественным одержимым огнем; и хриплый дрожащий голос, умоляющий ее продержаться, а потом, в забытьи, она, кажется, чувствовала жесткие ладони. И воспоминания эти вызывают целую бурю эмоций и образов, неясных отрывков памяти: в душе ее плещется страх, почти животный ужас, потому как чудится ей, что все происходит заново; отчаянная ненависть и холод, пробегающий по спине. Ее захлестывает апатия, внезапная, душащая водой и играющая в легких. — Но я рад, что ты живая, — слова Эзареля теряются в тишине и не находят отклика у ниарен. — Она проснулась? — раздается в медпункте голос Невры. Эльф дергает рукой, убирая ее с ткани. Через пару секунд ширма вновь отодвигается, являя растрепанную голову вампира. — Доброе утро, Лантика, — сияет белозубой улыбкой. — Как самочувствие? Ниарен игнорирует вопрос, утыкаясь взглядом в ладони. — Нормально все с ней, — нарочито расслабленно говорит Эзарель, косясь на Невру и слегка отклоняясь вбок, чтобы тот не задел его плечом. — Поводов для беспокойства нет. — У тебя может и нет, но хромого гвардейца я на миссии не пущу, — важно заявляет оппонент. — А моя гвардия должна быть всегда первой. Так что позаботься о ней. — Тут и так неплохо ухаживают. — Ты ее муж, не забыл? Как же клятва «в болезни и здравии»? Он произносит слова резко, стараясь спародировать Миико. Эзарель складывает руки на груди, замечая в глазах Невры укоризненный огонек. — Пока ее лечение не нуждается в моем участие. Лантика вдруг дергается, возвращаясь к реальности. «А… а как там Териос?» Эльф неуловимо морщится при упоминании этого имени и ничего не говорит, вампир удивленно хлопат ресницами единственного глаза, совсем забыв о втором участнике миссии. «Он умер?» Лантика смотрит на мужа печальными глазами, но тот резко отвечает ей: — Нет, он жив и уже за работой. Можешь навестить его на складе, если так хочется, конечно. Она поджимает губы и неловко мотает головой. Молчание захватывает воздух, так то даже слышны шаги медсестер неподалеку, погружая каждого в свои мысли. Лантика чувствует где-то на краю сознания, как напряжен Эзарель, а его мысли специфическим для него вихрем носятся в его голове, не находя выхода. Это накаливает тишину и Невра решает уйти: — Я еще навещу тебя, — ухмыляется он Лантике. — Поправляйся. Эзарель резко встает, видимо, намереваясь уйти за ним. Он не удостаивает взглядом жены и делает пару шагов в сторону, но ниарен вдруг хватает его за рукав, садясь по инерции. Эльф все же останавливается. — Я не люблю, когда меня трогают, — холодно напоминает Эзарель. — Отпусти. Лантика чувствует, как от его слов исходит злость, как он пытается выдернуть свою руку. Но девушка держит крепко. «Извини, — грустно выдавливает из себя она и эльф изумленно вскидывает брови: извиняющаяся не пойми за что жена вводит его в замешательство. — За тот обед, я не хотела злить тебя и…» — Забудь, — насмешливо бурчит Эзарель, нервно дергая уголком губ. — Неужели для тебя это действительно важно? Он чувствует, как тонкие пальцы соскальзывают с его рукава и кидает на нее косой взгляд. «Мне — должно быть важно, — кивает ниарен, таращась. — Ты мой муж.» Эльф уходит, вздыхая. Сказанное Лантикой не укладывается в его голове. Лантика сидит смирно на кушетке, пристально следя за работой медсестры. Миниатюрная фея, едва достающая ростом ей до пояса, быстро перелистывает бумаги. Дверь медпункта открывается часто: абсентовцы заносят медикаменты, берут анализы и документы, многие обсидиановцы заходят сами, чтобы обработать ушибы, заработанные на тренировках. Ниарен отвлекается на них каждый раз, провожая глазами. Пустота внутри нее, острое чувство нехватки чего-то, апатичные, ленивые мысли и притихшее сердце, не дают покоя, настораживают. Териоса видеть не хочется вовсе, не хочется знать его состояние и смотреть в темные глаза. Потому что, если он посмотрит, вернется чувство того животного страха, преследующего ее с дня ранения, чувство незащищенности и, наверняка, начнется истерика. Лантике не хочется вновь испытать это, пить успокоительное и выдерживать тяжелые взгляды Эзареля и Миико, но совесть грызет ее сознание, вынуждая думать, что так неправильно — даже не навестить возлюбленного после прошедшей недели, да и к тому же, работающего. Териос не навещает ее. Если Эзарель заходит два раза в день - утром и вечером, - Невра заскакивает для сдачи бумаг и заодно интересуется ее состоянием, то юноша даже не появляется в обителе врачей, несмотря на то, что тоже из гвардии Абсента. — Оу, — вдруг тянет медсестра расплывается в улыбке. — У меня для тебя хорошая новость. Лантика удивленно смотрит на нее. — Ты беременна! Мои поздравления! Срок не такой большой, конечно. Сначала до ниарен не доходит и она рассеянно хлопает ресницами. Но улыбка не сходит с губ феи и Лантика, прикованная к ним взглядом, начинает потихоньку осознавать. Рука непроизвольно соскальзывает на живот и задерживается там. Девушка не знает, как реагировать на новость. Раньше она думала, что очень обрадуется — ребенок будет желанным, от любимого человека; узнав о своей цели пребывания в Элдарии, она в ужасе думала о событии, а смирившись и приняв все, ей стало все равно — тогда была постоянная апатия, почти такая же, как сейчас; холодность сердца и мыслей. А сейчас Лантика теряется в этих эмоциях. Она подавленно кивает, стараясь улыбнуться. — Твой муж наверняка обрадуется. О реакции Эзареля девушке даже думать не хочется. Дверь в медпункт открывается в сотый за день раз. В проеме показывается растрепанная макушка. — Я принес ящики со льдом. Териос осторожно входит, неся в руках три высоких ящика с поблескивающими белыми кристаллами. — Поставь у шкафов, — машет рукой медсестра, не отрываясь от бумаг. Юноша бросает быстрый взгляд на ниарен и проходит вглубь помещения. «Я пойду, обрадую мужа,» — смущенно думает ниарен, так, чтобы только фея ее слышала. — Сейчас, я найду костыли. Медсестра куда-то уносится. Лантика съеживается, слыша шаги за спиной. — Ты как? Она старается избегать прямого взгляда Териоса. Сердце вдруг трепещет, но сразу же бухается в черную бездну, куда-то глубоко вниз. Териос почему-то не вяжется с светлым образом, внезапно возникшем в ее воображении. «Нормально.» — Я не нашла костылей, — возвращается обратно фея. — Поэтому не могу отпустить тебя. Побудь пока тут. — Ты идешь куда-то? — заинтересованно спрашивает юноша. Лантика отрицательно мотает головой. — Я мог бы донести тебя, все равно Эзарель мне ничего не поручает, кроме как разгрузки склада. Оставаться наедине с ним ниарен не хочется, лучше посидеть в медпункте и дождаться мужа, не злить его, вваливаясь в лабораторию с Териосом. — Почему бы и нет? — между делом щебечет медсестра. — Такую новость задерживать нельзя. «Я, правда, лучше здесь останусь,» — нервно улыбается Лантика. Тишина, повисшая над присутствующими, вызванная нелепой мыслью девушки, не висит долго — ее прозрачное стекло разбивает голос абсентовца: — Послушай, я… Я хочу тебе помочь. По моей вине ты пострадала и мой долг — сделать что-нибудь. Я не знаю, пока что, но позволь мне сделать хотя бы это. Девушка рассеянно кивает, обескураженно смотря на него, тронутая словами. Невольно поднимающееся отвращение к ситуации быстро меняется спокойствием, но все же что-то глубоко внутри тревожно шевелится. Териос мягко улыбается, подхватывая ее на руки. Ниарен непривычно это чувство, она дергает ногами, боясь упасть и автоматически обхватывает юношескую шею. «Как же мне сказать о беременности? Просто взять и… Ох, обычно это делают постепенно, намекают, но мне хочется спокойных ночей и, к тому же, может Эзарель начнет нормально обращаться со мной? Порой его не поймешь. — Лантика пытается представить ласкового эльфа, но ничего не выходит. — Интересно посмотреть на его реакцию. А Териос, нельзя же, чтобы он занес меня. Лучше я кое-как да зайду сама, только как его заставить меня опустить?» «Я сама зайду, — безапелляционно заявляет девушка, когда юноша останавливается перед кузницей. — Отпусти меня». Она морщится от боли, наступая на раненую ногу, с трудом открывает запертую дверь. Ее сразу же обдает жаром печей, до слуха доносятся звуки наковальни. Внутри помещения снуют гвардейцы. Все прошлые разы, когда Лантика попадала сюда, кузница бездействовала, потому у нее сложилось впечатление, что ей не пользуются и лишь хранят оружие. «Эзарель!» — громко думает она, стараясь обращаться именно к нему. Синий хвост эльфа мелькнул где-то среди столов, заваленных железом и заготовками для оружия, а затем появляется он, с задумчивым лицом с натянутой до самых глаз белой тканевой маской. Заметив жену, он быстрым шагом подходит к ней. — Ты что тут забыла? Он стягивает с лица ткань, смотря, как мнется девушка и ее взгляд бегает с предмета на предмет. — Ну же, у меня много работы. Ниарен набирает в легкие больше воздуха, стараясь успокоиться. «Я пришла сказать, что… В общем, я беременна, Эзарель.» Она опускает плечи, чувствуя обескураженность эльфа. Он даже приоткрывает рот, не зная, что сказать. — О, я поздравляю тебя! Легкая улыбка озаряет его лицо, делая его светлым и расслабленным. Кажется, что он искренне рад. «Это и твой ребенок тоже,» — осторожно напоминает Лантика. — Я знаю. — мягко говорит Эзарель. — Но тебе не стоило самой идти сюда. Где твои костыли? «Я дохромала так». — Да? В таком случае, я доведу тебя обратно.