Unspoken words

Лантика просыпается из-за гудка поезда. Колеса стучат по шпалам и небольшая тряска заставляет ее сонно раскрыть глаза. Лбом она ощущает холодное стекло, из которого тут же бьет свет, голубоватый из-за лазурного неба и отблеска зеленого моря. “Море,” — умиротворенно думает ниарен. Облака, граничащие с водой, вырастают горами и быстро меняются очертаниями. — Выспалась? Девушка вздрагивает от знакомого голоса и в сердце ее разливается забытое тепло, глубоко похороненная любовь к матери, сидящей рядом и трясущей ее за плечо. — Мамочка, — еле шепчет Лантика и совсем не удивляется этому. Так и должно быть. — Я так тебя люблю, мама… Женщина смотрит на нее смеющимися карими глазами, так не похожих на ее, и в которых плескается бесконечная нежность к своей дочери. Она протягивает руку, чтобы поправить шелковую шаль на плечах Лантики — та почти соскользнула на сиденье. А потом взъерошивает волосы девушки, совсем немного и легко, знает, что дочь не любит испорченных причесок. — Я тебя тоже очень люблю, Лантика. Ты у меня такая взрослая и сильная… И твой ребенок будет таким же. Береги его. Ниарен смущенно кивает, не особо задумываясь над предупреждением и, кладя голову на полноватое плечо матери, вглядывается в лазурное окно. Ей кажется, что поезд едет по песчаной отмели и колеса его омываются соленым морем, бушующим где-то там, вдалеке, где большие зеленые волны сталкиваются друг с другом и бьются насмерть, где молочные полупрозрачные облака превращаются в холмы и вздымаются бурей до самого неба, а тут, совсем близко к узкой суше, вода ласкает, почти защищает поезд… Поезд без занавесок. Чайки летят почти наравне с ним, заглядывая в окна и Лантика улыбается им, прикрывая глаза. И свет резко сменяется тьмой, полной и непроглядной. Девушка пропускает этот момент и испуганно таращится в пропавшее для ее зрения окно, цепляется пальцами в холодную-холодную руку матери, которая успокаивающе гладит ее по плечу и все шепчет: “Не ходи за мной, не пускай дитятко.” Слова ее бездушные, глаза - стеклянные, будто кошачьи в сумрачной тьме, и большие, как серьги. Лантика силится отцепиться от материнской руки, но тело сковывает в оцепенении. Из глаз катятся слезы, хорошо ощутимые на щеках - значит лицо не пропало, и побелевшие губы дрожат от страха. Рука матери мертвецки холодная. - Мама… Внутри что-то нитью обрывается, оставляя за собой пустоту. И становится так невыносимо тоскливо и одиноко, что хочется удавиться: сердце рвет на части и крик застывает в горле, что-то пытается пробить ключицы и вырваться наружу алой птицей, но не может… не может… Снова виден вагон и за окном все те же волны. Волны бушующие, волны огромные, стекло их выдерживает, а поезд едет на дно. Матери рядом не оказывается, словно она исчезла. Тонкая полоска голубого неба безнадежно заглядывает в еще свободный верхний край окна, мигая за толстым стеклом отрадным солнцем. Синяя вода дает взглянуть на просторные дали моря с песчаными безжизненными землями. Они утягивают за собой. Лантике страшно. Лантика не знает, что делать. Паника клокочет в висках. Все это похоже на дурной сон, дурной и совсем непростой в разгадке, так что же..? - Успокойся, я рядом, - почти что ласково говорит ей Эзарель, невесть откуда взявшийся на сиденье напротив. - Тихо… Все будет хорошо, слышишь меня? Про… Лантика. Лантика, просн… что бы то ни было, мы справимся вместе. Лантика. Проснись! Да проснись ты уже! Девушка распахивает глаза, тут же понимая, что плакала не только во сне - подушка мокрая, а на щеках неприятные засохшие дорожки. Эзарель сидит в постели, с осторожностью трогая ее лицо и слегка касаясь оголенных плеч распущенными волосами. Она ловит его взгляд, обеспокоенный и потерянный. — Опять кошмары? Она отрицательно мотает головой. В носу снова становится мокро. Эльф с жалостью смотрит на нее, отодвигаясь на свою половину кровати. Он прекрасно слышит тихие всхлипы и понимает, что жена врет. Не хочет беспокоить? Лантика всегда напрямую говорит, что думает или хочет, но в последнее время… она становится более замкнутой. Не сказать, что это сильно беспокоит Эзареля, но все же что-то заставляет волноваться. Привязанность? “Все в порядке,” - отвечает девушка, закрывая предплечьем глаза. И все же это - ложь. Лантика вспоминает мутный образ матери в своем сне и слезы с новой силой сжимают тисками горло, заставляют зубы сжиматься, а тело содрогаться в мелкой судороге. Она давно уже привыкла, что вместо сердца у нее черная зияющая дыра, через которую можно просунуть руку и ничего не почувствовать, привыкла, что с этим приходится жить и все радости, какими бы они ни были большими, не могут перекрыть тоску и смертельную печаль. Ей хочется спать, но Лантика не может. Ей хочется забыться, но никто не даст этого сделать — должна помнить о своем долге. И кричать она не может, а голова и так разрывается от тяжелых мыслей и самобичевания… А теперь… ее мать мертва? Говорят, что мертвые приходят во снах, после своей смерти к тем, кого они хотели видеть больше всего перед самым забвением, о ком были их последние мысли и кого они горячо любили. Говорят, за мертвыми ходить не надо, но они берегут живых от ошибок, они редко приходят в реальности и их шепот, окликивающий тебя, можно услышать в дуновении ветра, в разговорах других людей, словно из ниоткуда. — Будешь снотворное? Эзарель протягивает ей стакан с зельем, даже не надеясь на то, что жена его возьмет — упрямая, не желающая принимать лишний раз лекарства, надеющаяся на что-то особенное. А на что — Эзарель не знает, но, возможно, догадывается. К его удивлению, она опрокидывает в себя жидкость и откидывается на подушку, отворачиваясь от него. Эльфа словно током прошибает. Бывает такое, что живешь себе с моральными устоями и убеждениями, а потом, от одного взгляда на что-то совсем не значащее, все меняется в один миг, от мысли, промелькнувшей на периферии сознания, которую ты даже не смог запомнить. И алхимик не понимает, что произошло, почему стало так внезапно паршиво. Даже забавно — паршиво от того, что от него отвернулись, что его усилия не ценятся. Так эгоистично. Что-то подталкивает его на необдуманный шаг. Утром он решит, что это были обычные человеческие инстинкты, сострадание и жалость. Его руки нерешительно обнимают хрупкое тело девушки со спины и в нос бьет сильный запах ромашки и крапивы. Эзарель сдерживает усталый вздох, прислушиваясь и улавливая мерное дыхание уснувшей жены. Клювокрыл ворочается на своей подстилке и урчит как-то грустно, но ободряюще. Его синие глаза мелькают в темноте и тут же закрываются. Лантике больше ничего не снится. Утро начинает даже лучше, чем следовало ожидать. В зале с кристаллом уютно, то ли от особой атмосферы ранней поры, то ли от приятно греющих щеки первых лучей встающего солнца. Перила кажутся удобными, напиток, по вкусу напоминающий кофе, — вкусным, а собеседники — довольными и выспавшимися. Даже Миико благоволительно улыбается на болтовню Икар и Керо, неспеша водит тремя хвостами и тихонько отпивает из чашки. Лантика даже немного удивляется, что и в Элдарии бывает и так, практически тоже самое, что и в ее родном мире. Девушка не особо вслушивается в разговор, ей намного приятнее наблюдать за этой, словно бы, семьей, пытаться понять мысли тихой Миико и наслаждаться солнцем, греющим спину. “У нас на Земле есть напиток с точно таким же вкусом,” — тихо посылает она свои мысли кицунэ, и та скашивает на нее голубые глаза. — Оно как-то раз попало к нам, видимо по ошибке, и алхимики смогли воссоздать этот вкус и аромат, — лаконично поясняет она. Ниарен видит удовольствие в ее глазах и запоздало понимает, что Миико он нравится. “Я любила его пить по утрам перед занятиями в университете, — вспоминает Лантика, обхватывая пузатую чашку второй рукой. — Кофе хорошо бодрит и не дает заснуть, если не выспалась.” — Чтобы не спать на ходу стоит ложиться раньше, — замечает кицунэ. — Хотя согласна, это редко когда получается. “Насколько же?” — Ну… — она прикладывает указательный палец к пухлой губе. — В последний раз я выспалась в первую среду прошлого месяца. Все эти ЧП с пропажей детей… “Это действительно серьезно. Как только подумаю, что точно так же вдруг может пропасть и мой малыш, сразу же в дрожь бросает. А я ведь еще не стала матерью. Подумай, каково же им?” — Я все прекрасно понимаю, — мрачнеет Миико. — И стараюсь делать все возможное, чтобы предотвратить новые пропажи. Потому что… кроме Мери никого ведь не нашли и мы не знаем, что случилось с остальными. А ты и твой ребенок будете в безопасности, уж поверь. Я не дам вас в обиду. К сожалению, я не могу защищать всех… “Миико… — ниарен запинается в своих мыслях, натужно думая, как же лучше всего перевести тему. — Мы все тебе благодарны. Ты нам как мать.” Кицунэ невесело ухмыляется, делает глоток и вздыхает. — Как кристалл раскололся, много зла стало проникать в души жителей Элдарии. Если тебя будут беспокоить плохие сны, суицидальные мысли или плохое самочувствие, то немедленно обращайся к Эвелейн. Это я к чему — не дай себя сломать, Лантика. “Не дам, — улыбается она. — Но давай лучше переведем тему. Что тебе... снилось, например?” — Мне? Мне снились ромашковые поля… с такими высокими цветами, что неба не было видно. А среди них струилась узкая дорога, словно река. Миико смущенно улыбнулась и пожала плечом. Разговор, который был фоном для Лантики, словно телевизор в далеком прошлом, замолк — видимо обсуждаемая тема исчерпалась, и последняя реплика кицунэ была услышана всеми. — Цветочные поля — это хороший знак! — уверенно воскликнула Икар. — В сонниках пишут, что это знак долгой и прочной любви. Лантика хихикает, замечая, как щеки кицунэ заливаются румянцем, а взгляд становится обескураженным. Она знает, что за этой секундной растерянностью последует целый ураган, и поспешно допивает из своей чашки, чтобы поскорее ретироваться. Керо делает тоже самое, даже плавно встает, стараясь не вызывать своими движениями суматохи. “Сонники! — вдруг озаряет ниарен. У Икар же целая коллекция различных книг из мира людей и, значит, большинство своих кошмаров Лантика вполне сможет расшифровать. — Надо будет попросить их не надолго.” — Что за глупости ты несешь?! — гневно смотрит на брауни Миико, но ее красное, как помидор, лицо выдает ее с головой. — А ну марш за работу! Икар что-то невнятно бормочет и резво выбегает за дверь. Можно с уверенностью заявить, что снаружи она обязательно выдохнет и улыбнется, а потом все же побежит по своим делам. — И вы тоже! Вам что, заняться нечем?! Керо смиренно улыбается, собирая чашки, а Лантика хлопает себя по лбу. Сегодня же ее первый рабочий день! Девушка скорее выскакивает из здания штаба, чтобы как можно быстрее дойти до дома Аритате. До самого конца пути ее преследует чувство обреченности, но Лантика упорно не обращает на него внимания, однако оно теребит душу и не оставляет разум. Улыбка малышки Маргариты отметает все плохие мысли ниарен. — Веди себя хорошо, — ласково гладит по голове дочь женщина и встает с корточек. — Я вернусь сегодня в шесть, Лантика. Так что приводи ее к этому времени домой. Лантика энергично кивает, ощущая, как маленькая тепленькая ладошка обхватывает ее пальцы, и несильно сжимает пальчики девочки. Аритате скрывается за поворотом и ниарен задумчиво смотрит ей вслед, совсем не зная, с чего начать. “Куда хочешь пойти, Маргарита?” — спрашивает она у ребенка, все же полагаясь на ее выбор. Веселиться-то все равно девочке. — Я хочу в библиотеку сходить, — мямлит Маргарита, немного обдумывая свое решение. Лантика немного удивляется, но не спеша ведет подопечную к сверкающему окнами двухэтажному зданию, больше похожему на современный торговый центр в ее стране, чем на библиотеку в Элдарии. Местная архитектура в первые месяцы вводила ее в ступор и похожее она пару раз испытывала лишь в Азии: Японии и Китае, где сочетались современные и традиционные постройки. Ей не приходила в голову мысль, что и тут может сочетаться нечто подобное, все же в Элдарии жили волшебные существа, давно покинувшие мир людей и более характерны были бы здания средневекового стиля, пусть и разных стран. Но все это напоминает ниарен футуристичный мир из книжек и даже немного забавляет. В библиотеке она ранее не бывала, зато рядом, под боком, оказывается знахарский дом с расписными ставнями и бахромой у входа. “Ты любишь читать, Маргарита?” — спрашивает Лантика у девочки, которая завороженно таращится на стеллажи с книгами. — Нет, — резво мотает та головой. — Я люблю смотреть их. Ниарен позволяет Маргарите самой выбрать себе книжку, удобные кресла за полупрозрачной ширмой — все то, что не позволялось ей в детстве. Лантика не любила жить, будучи под сильной опекой родителей, что порой от нее тошнило, и теперь искренне думает, что свобода выбора сделает ребенка более счастливым. Конечно, это и может подвергнуть его большей опасности, чем постоянный присмотр родителя или нянечки, но, в конце концов, сейчас он рядом и отлично контролирует ситуацию. — Почитаешь мне? Перед глазами оказывается непривычно крупный текст детской книжки. Неизвестную сказку можно сразу же отнести к местным. Лантика устраивается удобнее и кладет палец на первую строчку, полагая, что малышка будет следить за словами. Но Маргарита вдруг капризно скидывает его с книги и впивается глазами в резные символы рун, а девушке ничего не остается, как начать мысленно читать. Со стороны это выглядит странно — совсем маленькая девочка и, наверное, ее родительница, сидят в молчании, уставившись в книгу. Но ни одна, ни другая этого не замечают. Дальнейшие три часа читателям будет знать не интересно, а читать намного скучнее, чем позировать художнику на протяжении многих часов, поэтому автор, с вашего позволения, пропустит их, чтобы не утомлять читателя долгим ожиданием. В районе полудня Лантика ведет девочку на обед. Ключей от дома Аритате у нее нет, что может показаться странным современного человека, но ниарен это не напрягает, все же, никакой другой охраны у женщины нет. Отобедать она решает в парке, у озера. Маргарита разворачивает из платочка свою коробочку с едой, которую собрала ей перед уходом мама, и тихонько вздыхает, с укором смотря на хлебные лепешки. Лантика замечает ее взгляд, но никак не комментирует. Пусть ест, что дают. В Элдарии нет особого выбора в еде и капризы тут ни к чему. Живот вдруг скручивает и Лантика пугается. Боль не прекращается ни через минуту, ни через пять. В сумочке находятся зелья, одно из которых, общеукрепляющее, она сразу же принимает внутрь. Лучше не становится, но девушка решает подождать, решая переключить свое внимание на Маргариту, уплетающую свою еду. “Ничего ведь не случится, если я приду в штаб вместе с ней? — обеспокоенно думает Лантика, ласково смотря на девочку. — Надо срочно сходить к Эвелейн. Такой конфуз в первый же день работы!” Ситуация все же ухудшается. “Маргарита, хочешь поиграть с фамильярами?” — с надеждой в голосе спрашивает ее ниарен и девочка, к ее радости, почти не думая, соглашается. Остается только спешить изо всех сил в медпункт, ибо напряжение внутри нарастает и скручивается в тугую пружину. Юная брауни чуть ли не бежит за своей нянькой, совсем не понимая такой спешки. Но раз мама сказала гулять с ней и дружить — значит надо. — Лантика, ты поранилась? Совсем невинный вопрос любопытного ребенка вводит девушку в заблуждение. Она резко останавливается, поспешно осматривая свои руки и ноги на предмет ран… и чувствует, как теплая струйка крови стекает по лодыжке. Если бы Лантика могла, то сразу бы вскрикнула, потому что пружина внутри вдруг лопнула, со всей своей мощью, оборвалась внутри живота. Маргарита испуганно ойкнула, когда ниарен согнулась пополам от нахлынувшей тяжести. “О господи, неужели это выкидыш?!” Дойти до медпункта оставалось совсем ничего. Но Лантика уже не помнила, как это сделала.