Unspoken words

Она тихо ненавидит свою жизнь и неслышно проклинает судьбу. Огрызается, не хочет никого видеть. Её воротит от их сострадания и желания помочь. Пусть и безвозмездное, пусть и искреннее, но такое… гадкое! Стоя у зеркала, Лантика почти не замечает града слез, до синих отметин на пальцах сжимает ножницы. Собирается с силами, пытается уверить себя, что так надо, а иначе — зачем? Острые лезвия прекрасно разрезают волосы и косы падают на пол. Неровные пряди неприятно щекочут шею, а ранее собранные на затылке волосы освобождаются и лезут во все стороны. Им не помогает даже гребень. “Я не достойна таких кос, — думает девушка, смотря на них. - Разве могу я быть девушкой, после такого?” Ноги почти не держат. Босые ступни ощущают холод пола, мягкие ворсинки ковра, но почти немеют от одного положения. Она стоит так уже час. Слишком долго размышляет, но совсем ничего не понимает. Это могло бы показаться ей забавным, но сейчас лишь наводило сомнения. По крайней мере, Эзарель никогда не говорил, что ему нравятся ее длинные косы. Тогда… она может быть и не отрезала их. Лантика быстро отметает эту мысль в сторону. Эльф пьет по вечерам, задерживаясь с друзьями, а что она? Ей остается только тихо убивать себя изнутри. Всегда же так делает, пока кто-нибудь не прольет свет на ее жизнь. От слабости кружится голова, но ниарен не пытается даже присесть. После потери ребенка ее поглощает апатия и сейчас ей даже все равно, умрет ли она в следующую секунду. Если судьба такова — значит, пусть случится, а если нет — то смысл чего-то бояться? Ее мысли вертятся вокруг этого утверждения, уже почти что шрамом застывшего в голове, но никак не хотят сменить свой ход в другое русло. Если бы Лантика понимала, что незачем убиваться, раз это судьба… Но нет никого, кто бы мог ей это объяснить. Накатывает злость, клокочущим огнем бушуя в груди. “Почему я такая..? Такая дефектная?! — отчаянно думает ниарен, смаргивая злые слезы. Она плюхается прямо на пол, перед зеркалом. — Немая. Ни на что не способная. Бесполезная. О, да, зато не слепая! Кому я такая нужна… и зачем вообще рождалась… Если Бог есть, зачем отправил меня сюда? Страдать? Во имя искупления грехов? Что я сделала в прошлой жизни такого, чтобы заслужить в этой потерю ребенка… Неужели я настолько плоха? Я… я ничего не могу с этим сделать, верно? Лучше забыться долгим сном и никогда не просыпаться. Да… Никогда.” Лантика засыпает прямо так, на полу, всего лишь навсего прикрыв глаза. Ей уже ничего не хочется: ни сбежать, ни найти понимания к Ээле, ни поладить с мужем. Просто исчезнуть. Раз и навсегда. Эзарель вздыхает и делает глоток из фляги. Алкоголь теплится где-то в желудке, но эйфория все не приходит. Возвращаться к себе совершенно не хочется, как и не хочется видеть рыдающую Лантику, которая может разразиться слезами от любой мелочи. Он ничего не может с этим поделать, хотя и предпринимает все возможное. Но ни “еще успеешь родить” или “у нас еще будут дети” никак не успокаивает девушку. А что принято говорить в таких случаях, эльф и подавно не знает. Раньше жизнь была намного лучше. Работа поглощала все свободное время, а Эзарель и не сопротивлялся — любил же работать, по вечерам отдыхал, иногда с компанией, но чаще в одиночестве, потому что тупые, как пробка, гвардейцы докучали всегда и везде. Он был должен заботиться только о своем настроении и о себе любимом, и этого было достаточно его душе. Сейчас же Эзарель и сам не мог сказать, что ему нужно было для внутреннего спокойствия. Слезы жены, ее непонятные попытки убежать и тараканы в голове, ужасно надоели. Он привык видеть ее рядом, каждый день слышать ее дыхание, желательно спокойное, и просто ощущать исходящий от нее призрачный свет, который обычно называют расположенностью. Эзарель не мог отрицать того, что что-то внутри пошатнулось и как раньше уже ничего не будет, а точнее, ему придется восполнять внутреннее опустошение чем-то новым. Он надеется, что не ей. Но все идет совсем не по его сценарию. Эльф не хочет признавать того факта, что терпеть он не может не просто то, что Лантика часто плачет, а то, что ее заставляет это делать. Ломает себя? Ставит ужасно тесные рамки, из-за которых больно? У нее все на лице написано — хочешь, читай как раскрытую книгу. А он что может ей сказать? Прочитать лекцию на тему эмоций и максимализма? Похлопать по плечу, словно давний друг, и кинуть обычное: “Да не переживай ты так”? А потом наверняка удостоится грустным, но тем не менее злым взглядом, мол, что лезешь. Все так делают. И не важно, что отношение Лантики к нему уже давно намного лояльнее. Ему до сих пор кажется неправильным этот брак, то, что приходится быть опорой для семьи, что какой-то человек может находить в нем поддержку. Он не может ее дать, не умеет! У Эзареля совсем не тот характер, чтобы не дать кому-то свалиться в темную пропасть отчаяния. По крайней мере, эльф так думает. А то, что взаимопонимание есть даже в нем, алхимик воспринимать не хочет. — Пойдем, пойдем, — давит взволнованную улыбку Икар, и крепко держит локоть Лантики. — Вот увидишь, свежий воздух пойдет тебе на пользу! К тому же кое-кто хочет тебя видеть. Ты же сидишь у себя и носа не показываешь… Совсем забыла про внешний мир, наверно? А оказалось, что у тебя работа в городе была… Лантика устало идет за брауни и весь поток слов полетает у нее мимо ушей. Ей абсолютно все равно, что скажет ей Аритате, сколько придется пробыть на воздухе и во сколько вернуться домой. Девушка видит, что Икар неловко, видит, как та судорожно пытается подобрать темы для разговора. Но ниарен ей ничего не отвечает и думает, что получается забавно - словно монолог. — Уже ступеньки, — продолжает комментировать брауни, пялясь по сторонам. — Сегодня чудесная погода, думаю, тебе понравится. Знаешь, плохо, что ты одна все время. Тебе нужна компания, чтобы совсем не поникнуть. Ты ведь сильная, верно? “Самый сильный слабак в мире, — с грустью думает Лантика. — Просто ничтожество.” Икар ее не слышит. Ниарен этого попросту не хочет. — Лантика! — восклицает Аритате, лишь увидев знакомое лицо. Ее рука, теребившая подол платья, быстро хватает ладошку ниарен. — Слава Богам, что с тобой все в порядке. Икар уже увереннее улыбается и кидает на прощание: — Ну, я побегу по делам! Лантика задумчиво смотрит ей вслед. Она была для нее лишь заданием. Тем временем что-то дергает ее за юбку. Ниарен опускает взгляд и встречается глазами с Маргаритой. Девочка ей улыбается и в душе Лантики вздрагивает нечто мелкое, но ощутимое. “Извини, что так вышло…” — тихо думает девушка. — Ничего, главное, что с тобой все хорошо. Ты заставила всех переволноваться, — Аритате идет в сторону города и Лантике приходится следовать за ней. “Как это было? Что говорили остальные..? Я не помню этого.” Ниарен ни у кого не спрашивает об этом, но решает задать вопрос женщине. Они же — девчонки — и вроде бы дружат. Аритате мрачно вздыхает. — Не знаю. Меня пустили в штаб только ради Маргариты. Надо было ее забрать. Ты была без сознания… но мне не удалось тебя увидеть. Помню, что около медпункта столпилось много народу. Медиков, наверное. Только никого не пускали. Когда уходила, видела длинноволосого брюнета в белом халате… Может он тебя осматривал? Ох, это ведь такое горе… “Да,” — просто отвечает Лантика. — Не отчаивайся, не все могут забеременеть сразу. Бывает, что и не можешь вовсе. А потом, лет через пять, бац! И под твоим сердцем теплится жизнь. “Это сложно, — бормочет ниарен. — Смириться сложно. Словно бы дефектная.” — Ты хорошая! — авторитетно заявляет Маргарита. И Лантика непроизвольно улыбается. Есть люди, которые в нее верят.