Дожить до весны.

      Я закурил.       Сделав первую затяжку, выпуская дым изо рта, наслаждаясь процессом. Думаю, впервые закурил в четырнадцать лет, когда оставил родительский дом, в попытке забыть о моём детстве. Только тяжёлый табачный дым преследовал меня до самого порога. Ладонь всё ещё сохранила холод дверной ручки того дома. Мой взгляд тогда уловил начатую пачку сигарет, что лежала на столике. Не помню причины, по которой я взял её, спрятав в карман зимней куртки.       Отец зовёт меня по имени. Этот мерзкий голос звучит из кабинета, значит, можно было было идти, не заботясь о том, что он заметит мой уход. Вновь раздаётся голос отца, громогласный, мощный, заставивший меня вздрогнуть.       Я закурил на остановке, пока не было много людей, а те единицы, что стояли не вдалеке, не обратили на меня внимания.       …Юки прижимается ко мне, уткнувшись в моё плечо, что-то бормочет. Я замечаю, как улыбка появилась на моих устах и тут же убираю её. Потушив сигарету, аккуратно, пытаясь не потревожить юношу, укладываюсь обратно, обнимаю его, не так сильно, как это делал он.       Он просыпался ночью. Дважды. Каждый раз он вскрикивал, но тут же умолкал, закусив нижнюю губу. Прикрыв рот ладонью, он глубоко дышал, приходя в себя. После как-то боязливо осматривался и вновь ложился, прижимался ко мне, сжимая мою рубашку.       Юки зашевелился, и я посмотрел на него, ожидая его пробуждения. Но юноша спал безмятежно. Кажется, его лицо, что ещё вчера было уставшим и бледным, в это раннее утро приобрело розоватый цвет. Юноша поморщился во сне, но тут же, расслабившись, улыбнулся. Улыбнулся и я.       Идиллию нарушил телефонный звонок. Я бросил взгляд на тумбочку, на которой вибрировал мобильный телефон, затем на Юки. Он спал, и это, как ни странно, порадовало меня. Я взял телефон, посмотрел на номер.       Аманда-сан.       Не помню этого имени. Понимаю, что телефон не мой, бросив короткий взгляд на Юки, поднимаю трубку.       — Юки-кун, милый мой мальчик! — воскликнул приятный и нежный женский голос по другую сторону. — Как ты добрался? Всё в порядке? Ни на кого не натолкнулся? Там же столько хулиганов, только ждущих таких милый, нежных мальчиков, как ты! Боги, Юки-кун, почему ты…       — Юки-кун не может сейчас ответить, — говорю я, намеренно растягивая его имя. Девушка замолчала, при этом создалась идеальная тишина с другой стороны. — Ему что-нибудь передать?       — Я… не знаю, как мобильный телефон Юки оказался у тебя, но, чёрт тебя дери, если с его головы хоть волос упал, обещаю, я тебя убью.       — Не грубо ли? — я улыбаюсь, догадываясь, с кем я говорю. Это становится всё интереснее, особенно то, как они познакомились, почему такое внимание уделено именно ему. — Разве тебе не нравилось время, проведённое вместе?       Аманда, насколько я мог помнить, издала непонятный звук, похожий на сдавленный рык. Она глубоко вздохнула и сказала, сменив свой приятный голос на холодный тон:       — Я хочу поговорить с Юки, — я краем глаза посмотрел на всё ещё спящего юношу, который, казалось, пока просыпаться не собирался и после звонка его телефона. Крепкий сон. Тут можно только позавидовать той белой завистью, о которой многие люди забыли вследствие своей корысти и тщеславности. Улыбнувшись, я провёл ладонь по его мягким волосам цвета молока, не торопясь с ответом.       — Извини, — прошептал я, беря прядь его волос и поднеся к носу; прядь обладала ароматом какао, что было удивительно и совершенно отличалось от моих воспоминаний. — Юки-кун ещё спит. Не хочу будить из-за такого пустяка. Ты что-то хотела?       — Тч. Я хочу встретиться с ним. Сегодня в моём доме. твоя личность не должна появляться в моём доме, ублюдок, — девушка повесила трубку. Я отпустил мобильник, и тот скатился по моему плечу на постель. Я обнял юношу, прижимая его к себе, наклонился к самому уху, чтобы поприветствовать его раньше, чем откроет глаза.       — Сайто-сан, — сказал Юки, приоткрыв глаза. Он посмотрел на меня, но тут же поморщился, прижав руку к голове. Нетрудно представить, как раскалывалась его голова после вчерашнего. Я бережно взял его за голову и с улыбкой на губах коснулся его лба, от чего юноша вздрогнул, попытавшись отстраниться.       — Юки-кун, ты можешь ещё поспать. Аспирин найдёшь в тумбочке, — вздохнув, я отпустил его, не отрывая взгляда от его удивлённого, но ещё сонного лица, и встал, начал одеваться. Я встретил его взгляд на себе и замер, глядя на Юки, который уже сидел, прижимая одеяло к самой груди. Он стыдливо опустил глаза. — Что-то не так?       — Сайто-сан? — юноша умолк, видимо, подбирая слова у себя в голове. — Мы… теперь встречаемся?       — Ты этого хочешь? — я застегнул рубашку и закурил, делая первую затяжку. Юки молчит, хотя его покрасневшее лицо даёт многозначный ответ. Склонив голову, вопросительно смотрю на него. Положив сигарету в пепельницу, сажусь рядом с ним, беру его лицо в свои ладони, заглядывая в его невинные глаза цвета свежей зелени, и прикасаюсь лбом его лба. — Я буду за любое твоё решение, поэтому можешь пока всё обдумать.       Юки опускает взгляд, едва заметно улыбается. Он смотрит прямо в мои глаза, улыбнувшись ещё шире, и обнимает меня, пошептав «спасибо». Я приобнял его за спину, потянулся за сигаретой, которая начала медленно потухать, оседая на дно в виде пепла. Юки прижимается ко мне ещё сильнее, и я останавливаю руку с сигаретой на полпути.       — Сайто-сан, не курите.       «Сайто-сан, не курите», — в голове всё ещё вертелись его слова, слова, которые в наше время редко кто произносит, так как давно позабыли о том, что такое забота и помощь ближнему.       «Сайто-сан, не курите», — выпустив дым изо рта, поворачиваю, когда светофор сменяет цвет на зелёный. Юки сказал эти слова бездумно, не заботясь о том, насколько они важны для меня. Я пытаюсь вспомнить его лицо перед тем, как выйти из автомобиля, покинуть тёплое и комфортное место и выйти на холодную улицу.       Я выкидываю недокуренную сигарету на тротуар, покрытый грязным снегом, который изменил свою белоснежную окраску под ногами людей. Я приблизился к большому белому дому с чёрными окнами. Я поднялся по трём деревянным ступеньками и, не стучась в дверь, открыл её, зная, что та не заперта, зная, что владелец этого дома ждал гостя. Тихий, но светлый коридор встретил меня эхом моих же шагов. Я продвигался внутрь дома, пока не встретил хозяйку дома.       Аманда.       Приятное лицо, густые чёрные волосы и почти идеальные контуры фигуры. Она не заметила меня, так как всё ещё смотрела в окно на лужайку, засыпанную снегом, иногда переводя испуганный карие глаза на свои длинные ногти. Девушка говорила с кем-то по мобильному.       — Послушая меня, Юки-кун! Он опасен! Он очень опасен… он же… Да, я понимаю. Я хотела сказать, что… — Аманда замолчала и, громко вздохнув, продолжила, не замечая того, что я уже был за её спиной и мог слышать дрожащий голос Юки. — Кристофер де Мо…       Я вырвал телефон из рук девушки прежде, чем она успела договорить. Девушка обернулась и замерла, приоткрыв рот от удивления. Её подбородок задрожал, по щекам потекли слёзы. Я ударил телефон об стену так, что тот разлетелся на несколько частей, и вновь посмотрел на девушку, трясущуюся от страха.       Да, теперь я вспомнил её, вспомнил её страх, вспомнил все те шрамы, что скрывали её облегающие бирюзового цвета. Я смотрю на неё, и Аманда отшатывается. Девушка отступилась назад, я последовал за ней, проведя ладонью по кухонному столу, задержав руку на ноже. Я взял его, осмотрел лезвие со всех сторон, перевёл взгляд на девушку, которая вот-вот готова была сорваться с места и убежать.       — Аманда, прекрасная Аманда, что же ты наделал? Зачем ты вылезла из своего укрытия? Ты с трудом сбежала, нашла укрытие, но решила испортить себе жизнь, сунув свой маленький носик туда, куда не следует, — щёлкнул по её носу, от чего девушка начала рыдать, вызывая у меня довольную улыбку. — Стой, — я распахнул глаза, — ты ведь не хочешь лишить меня Юки-куна?       — Кристофер! —девушка упала на колени, хватаясь за рукав куртки. — Я не хотела, правда! Ты ведь веришь мне, да? Помнишь, — она опустила взгляд на ширинку и, громко сглотнув, положила ладонь в область паха, — как нам было хорошо вместе?       Я взял её ладонь, крепко сжимая её. Наклонился к ней, заглянув в тёмные глаза. Улыбнулся.       — Ты так думаешь? — Аманда активно закивала, улыбаясь.       Я провёл ладонью по щеке, от чего девушка улыбнулась, прикрыв покрасневшие от слёз глаза. Она дотронулась до моей ладони, потёрлась о неё щекой. Аманда, распахнув глаза, обеими руками полезла в мои брюки. Расстегнув ширинку, достала член и, коснувшись губами, принялась облизывать его, намеренно медленно ведя языком то вверх, то вниз. Отстранившись, взяла глубоко в рот, начиная активно работать ротиком. Запрокинув голову назад, блаженно улыбаюсь, наслаждаясь работой этой испуганной девушки.       Счастливая улыбка Юки.       Грубо отталкиваю девушку. Та падает на задницу, ударяясь головой о стену. Она смотрит на меня с непониманием, удивлением.       Я сел на корточки — девушка опустила глаза. В них появился страх, поэтому я улыбнулся, чтобы успокоить её. Аманда подалась вперёд, смело протянув к моему лицу ладонь, и замерла. Я вонзил в подбородок нож, который плавно вошёл, разрезая нежную плоть. Её тёмные глаза начали медленно потухать, теряя блеск жизни, теряя все эмоции, что испытывала девушка в этот момент. Аманда упала мне в объятия.       Я провёл рукой по её волосам, затем извлёк нож из подбородка.       — Аманда, лучше бы ты не вмешивалась, — прошептал я, наклонившись к самому её уху.       Я встал, окинул взглядом кухню, посмотрел на девушку, под которой быстро образовывалась лужа алой крови. Отступил назад, когда края лужи достигли моих ног.       Была самая подходящая погода для того, чтобы побыть на улице, чтобы отдохнуть и развеяться перед надвигающимися школьными буднями. Сад, расположенный за домом, сам подталкивал на последний денёк, проведённый в нем. Зеленые листья, медленно, но верно сменяющие свой цвет на желтые, оранжевые, красные оттенки, оттенки осени, манили меня, колыхаясь под лёгким теплым ветерком уходящего лета. Шелковистая трава была всё еще мягкой. Я и не заметил, когда дремота овладела мной.       — Молодой господин! — сказала няня, громко стуча каблучком и тяжело дыша. Послышался радостный детский смех, приближающийся ко мне. Я, открыв глаза, медленно сел, осмотрелся.       Ко мне бежал мальчишка, радостно смеясь, раскинув в стороны руки. Его светлые волосы, связанные сзади синей шелковой лентой, растрепались так, что лента почти слетела, выпуская волосы из своего плена. Мальчишка не обращал внимания на развязанные шнурки чистых ботинок, но это волновало меня. К счастью, он с успехом добежал до меня.       Широко улыбнувшись, мальчишка обнял меня за шею, навалившись всем телом так, что я упал назад. Я улыбнулся, радуясь появлению этого ребёнка, приобнял теплое тельце. Он выскользнул из объятий, блеснул зелеными глазами, скользнув по мне усмехающимся взглядом.       — Акихико, — выдохнул я, взяв его за руку. Мальчишка улыбнулся, вновь припал к моей груди, уткнувшись личиком, слабо сжал мою рубашку. По моему телу пробежалась дрожь от его тепла и учащённого после пробежки тёплого дыхания.       — Клистофел, — сказал он, намеренно растягивая моё имя. Я глажу его волосы, от которых пахло какао, и Акихико замурлыкал, потёрся щекой о мою ладонь. Он вновь сел, серьёзно посмотрел на меня. — Клистофел?       — Да? — улыбка исчезла с моего лица, так как тон и взгляд мальчишки насторожил меня, заставил напрячься. В этот момент, запыхавшись, прибежала нянечка — крупная женщина, с седыми серыми волосами, убранными в аккуратный пучок, и в длинном чёрном платье, которое она чуть приподняла, пока бежала.       — Молодой господин… — сказала женщина, согнувшись. Акихико надулся, скрестив руки на груди, покосившись на неё, но тут же, опустив руки, широко улыбнулся мне.       — Клистофел ведь любит меня? — спросил мальчик — повисла тишина. В этот момент все с удивлением смотрели на него в безмолвном шоке, казалось, даже ветер стих, бросив играть с кронами деревьев. Сглотнув, я открыл рот, чтобы ответить, спросить о том, кто бы мог надоумить ребёнка на подобное, ведь я был в том возрасте, когда люди начинают влюбляться в силу своей молодости, и мог предполагать лишь одно возможное значение этого вопроса. Но няня перебила меня.       — Кристофер-сама любит вас как брата, молодой господин, — натянув улыбку, сказала женщина, теребя свой белый, с кружевами, фартук. Акихико непонимающе посмотрел сначала на неё, а затем на меня и покачал головой.       — Нет. Как в том фильме. Про дядю и тётю. Клистофел любит меня так же, как и в том фильме?       — Молодой господин, — с губ женщины слетел нервный смешок. Он вопросительно посмотрела на женщину, та запнулась, смутилась. Опустив голову, сказала: — Мальчики не могут любить друг друга так же, как в том фильме.       — Акихико, — позвал я, и мальчишка посмотрел на меня, расстроенный таким ответом няни — человека, которого он слушался. Я улыбнулся, подбадривая его — Я люблю тебя.       Повернув ключ, не спешу открывать тяжёлую дверь квартиры: я чувствовал гнетущую атмосферу, царствующую по ту сторону двери. Моя ладонь хоть и лежала на блестящей ручке, но открывать дверь я не спешил. Щелчок — дверь открылась.       Я смело вошёл внутрь, окинув просторный коридор взглядом, разделся. Тишина не напрягала, но чувство одиночества и тоски неожиданно настигло меня. Я наклонился вперёд, чтобы отставить обувь в сторону, когда медальон, обычно спрятанный под рубашкой, выскользнул наружу.       Я, выпрямившись, беру медальон в руку, рассматриваю рисунок, который прекрасно запомнил за все те годы, что он был со мной. Открыв его, не спешу смотреть содержимое, поэтому закрываю одну половину пальцем, прикрыв глаза, но даже так в голове всплывают неровные буковки. Смотрю на медальон, на текст, что был на той половине, которую я пытался закрыть.       Любимому Кристоферу, — было написано кривой латиницей на клочке белой бумаги, вставленной в медальон. Я вспоминаю улыбку Акихиро. Отрываю взгляд, пряча медальон под рубашку.       Юки стоит в нескольких шагах от меня. Он уверенно держал в руках пистолет, направляя оружие на меня. Я улыбнулся, сделав первый шаг, но остановился: он снял с предохранителя. Юноша был настроен серьёзно, собираясь выстрелить в любом случае: подчинюсь ли я или нападу. Я поднял руки.       — Если ты знаешь, кто я, не должен ли ты пасть на колени? — я склонил голову набок, ожидая покорности с его стороны, как это обычно бывает. Но юноша не шевельнулся. — Юки-кун?       — Ненавижу… Я ненавижу вас, чёртова Знать! — он собирался нажать на спусковой крючок, выстрелить в меня, но…       Юки отлетел к стене, соприкоснувшись со стеной, глухо вскрикнул, выпуская пистолет из рук. Я медленно приближался, замер, ощутив, как моё тело, словно наполненное свинцом, в один миг отяжелело. Усмехнувшись, я преодолел это состояние, приблизился к нему.       Я смотрел в эти зелёные глаза, в которых отражался страх и неуверенность. Он начал дрожать, опустил глаза вниз. Я взял пистолет в руки, окинул его беглым взглядом.       — HS 2000, Хорватия. Пистолет оснащён всеми самыми модными «фишками», включая полимерную рамку, двустороннюю защёлку магазина, удобные прицельные приспособления и индикатор взведения ударника на заднем торце затвора. Пистолет имеет четыре предохранителя. HS 2000 весьма удобен и точен, — я поднял взгляд на Юки. — Где же ты достал его, ангелочек?       Юки молчит, явно не собираясь выдавать этого человека. Я знал, прекрасно знал и без его ответа: ни одна продажа или покупка оружия не проходит мимо меня. Так я и узнал о прибытии Юки в Саппоро.       Я прижимаю Юки к стене, сгрёб его худые запястья, подняв их над его головкой. Смотрю в зелёные глаза, наполненные яростью и удивлением. Улыбнувшись, поднимаю его лицо за подбородок и с жадностью впиваюсь в его тёплые дрожащие губы. Юки пытается отстраниться, отворачивая лицо, но я держу его крепко, слишком сильно, не волнуясь о том, что на его лице останутся какие-либо следы. Скользнув по его белой футболке, провожу ладонью по тазу, затем по бедру, сжимаю его.       Углубляю поцелуй, проникая в полость языком, исследуя территорию. Смотрю на Юки, на его покрасневшее лицо. От смущения, а может и от стыда он закрыл глаза, лишая меня возможности видеть все эмоции, которые проявлялись в зелёных глазах. На мгновение это расстроило меня, но не остановило. Я поднимаю его бедро, закидывая ногу себе на спину, с наслаждением сжимаю его маленькие ягодицы. Отпустив его руки, делаю то же и со второй ногой, приподнимаю юношу, прижимая к стене. Юки нерешительно обнимает меня за шею, неумело отвечая на поцелуй.       Скользнув под футболку, провожу рукой по его горячему телу, медленно поднимая футболку, которую сдираю с него, бросив на пол. Юки отстранился, упёршись руками мне в грудь.       — Н-не надо… — шепчет он, тяжело дыша. Я целую его шею, заставив его изогнуть, простонать. Улыбнувшись, кусаю его кожу, нежно целую её, словно заглаживая вину.       И вот, казалось бы, Юки уже не сопротивляется, наоборот, тянется ко мне за новым поцелуем. Усмехнувшись, я отстраняюсь, заглядывая в его глаза, опускаю его на пол.       — На колени.       Юки с непониманием смотрит на меня. В его взгляде я вижу отвращение, он уверенно качает головой, собираясь вслух дать отрицательный ответ. Сжав его горло, вновь прижимаю к стене, смотрю на то, как слабые руки юноши пытаются оторвать мою руку от горла, сжавшую его хрупкую шейку. Он пытается вздохнуть, но ничего не выходит. На его глазах появились слёзы, и я, довольный результатом, ослабил хватку, кратко целую его в лоб. Юки чуть ли не падает на пол, но я крепко держу его за плечо. Он пытается отдышаться, держась за горло.       — Юки-кун, — шепчу ему на ухо, впитывая в себя аромат какао, которым обладал только он. — Тебе следует слушать то, что я говорю тебе, ясно?       — Иди к чёрту, — с презрением шипит он. Я, схватив его за волосы, ударяю его головой о стену, затем, не позволяя прийти себя, тяну за собой внутрь квартиры, всё также крепко держа его светлые волосы в руке. Юки пытается отбиться, царапает меня, бьёт меня по руке.       Убранная после вчерашнего вечера гостиная. Кожаный диван, на котором уже ничего не было. Я бросаю юношу прямо на диван. Тот, глухо охнув, падает спиной на подлокотник дивана. Я стягиваю с него джинсы, бросая их на пол, некоторое время любуюсь худым телом юноши, улыбнувшись, склоняюсь к нему, целую его в губы, снова сжимая бёдра. Избавившись от трусов, довольно резко вхожу в него, сунув пальцы внутрь. Юки вскрикивает, изогнувшись, распахнув зелёные глаза. Он сжимает мои плечи, впиваясь пальчиками в них, извивается подо мной.       — Это твой первый раз? — Юки со слезами на глазах смотрит на меня, тут же отводит взгляд в сторону. Грубо поворачиваю его лицо к себе, взяв лицо в ладонь. — Смотри только на меня, мой милый, — шепчу я ему на самое ухо, после, отстранившись, наблюдаю за тем, как юноша с нежеланием смотрит на меня. В его взгляде я вижу лишь ненависть, которая сменяется мольбой о пощаде. Юки не хотел этого, но этого желал я.       Обхватив его бёдра, резко притягиваю к себе, почти к паху. Я резко вхожу в него — Юки вскрикивает, выгибаясь, слёзы блеснули на его глазах. Я слышу его частое и тяжёлое дыхание, вижу, как его руки сжали перетяжку дивана.       — П-пожалуйста… — задыхаясь, шепчет Юки, с мольбой смотрит на меня.       Толчок.       Юки, вскрикнув, выгибается. Жидкость молочного цвета стекает по его половому органу, ощущая это, юноша заливается краской, отводит взгляд в сторону.       — О, — я улыбнулся, провёл кончиками пальцев по его торсу, от чего юноша поник ещё сильнее. — Так быстро кончил? А я ведь только начал.       — З-заткнись.       Я продолжаю двигаться, быстро, насколько возможно, и грубо, доставляя юноше всё больше боли, которая так прекрасно отражается на его покрасневшем личике. Юки извивается, словно раненый зверь, бьёт руками по спинке дивана, по пустому пространству вокруг себя, явно мечтая ударить и меня. Он что-то шипит, но содержание его слов непонятно: слишком уж его язык заплетался, а голос тонул в рыданиях и вскриках, плавно меняющихся на стоны.       Перехватив его руку, притягиваю к себе. Юноша секунду смотрит мне в глаза, смущённо опускает взгляд, не желая видеть всего положения, в котором он оказался. Юки закрыл глаза, отвернув лицо, которое я тут же оборачиваю к себе, обращая взор на себя простым нажатием на его подбородок. Он, приподняв веки, смотрит на меня затуманенными зелёными глазами. Я улыбаюсь ему.       Меняюсь с ним местами так, чтобы юноша оказался у меня на коленях. Обхватив его бёдра, собираюсь насадить его на член, но Юки упирается слабыми ручками мне в плечи. Я опускаю его, от чего юноша выгибается, вскрикнув, слишком громко, чтобы не обращать внимания. Он вновь зажмуривается, закусив нижнюю губу до крови.       — Смотри только на меня, — говорю я, делая новое движение. Юки вскрикивает, открывает рот, хватая воздух. Он просит о том, чтобы я остановился, прекратил, но я не слушал его, наслаждаясь его лицом, на котором отражалась боль и злоба, что больше возбуждает меня. Юки протягивает ко мне руки, чтобы прижаться ко мне, я одёргиваю его, потянув за волосы назад.       — Х-хватит, — дрожащим голосом шепчет юноша, задыхаясь от усталости. Он умоляюще смотрит на меня. — Он... он выворачивает меня       Притягиваю его к себе, обхватив лицо ладонями, и, заглянув в его глаза, наполненные лишь печалью, касаюсь искусанных до крови губ, на сей раз нежно и аккуратно, стараясь не навредить.       Парень рассмеялся, затем выпил своё вино одним залпом. Отстранив бокал ото рта, громко выдохнул, с улыбкой посмотрел на меня. Я улыбнулся в ответ. Парень начал что-то говорить, но о чём, я не слушал, витая в своих мыслях. Он позвал меня, и я, мысленно проклиная его, посмотрел на него. Мой знакомый носил пирсинг на лице и выкрашенные в красный цвет волосы, он также обладал глуповатыми, порой не к месту, шуточками, но мне следовало терпеть всё это: он мой частый клиент.       — Прости?       — Я слышал, — он откинулся на спинку кресла, что стояло напротив меня, и окинул меня внимательным взглядом карих глаз — что ты приобрёл новую игрушку. Причём игрушку эту ты отобрал у своего покупателя. У Ясухиро, если не ошибаюсь.       Я смотрю на запертую дверь, ведущую в соседнюю комнату. Скорее всего, Юки уже проснулся и, возможно, планировал план побег. Эта мысль расстроила меня. Я перевёл взгляд на собеседника, стараясь отвлечь себя от дурных мыслей. Я вспоминаю, в каком положении оставил юношу, и мне становится намного легче. Я улыбаюсь, приподняв уголки губ.       — Это плата.       — Девушка хоть того стоит? — спрашивает он, делая новый глоток.       — Это парень, — отвечаю я, и мой собеседник давиться алкоголем. Вытирая рот рукавом и без того выпачканной толстовки, презрительно смотрит на меня. В голове всплывает образ того, как мой знакомый захлёбывается собственной кровью, собирает что-то мелкое, разбросанное на полу, словно нищий, собирающий мелочь.       Он умрёт. И это не было предположением.       — С каких пор... ты интересуешься парнями?       Я провёл ладонью по подлокотнику и с улыбкой вспоминаю прошедший день. Покрасневшее от смущения лицо Юки, его слёзы, которые вскоре исчезли, и то, как он просил остановиться... Интересно, как он себя чувствует сейчас? Нужно поскорее выпроводить незваного гостя и пойти в комнату Юки.       — Зачем ты явился? — я нехотя смотрю на него, желая о его скорейшем уходе. Парень отставляет бокал в сторону.       — Хочу пригласить тебя на прогулку. Ты, я и трупы кругом, — его глаза загорелись, а на лице появилась улыбка. Я знал его, знал, так как был давно с ним знаком, знал так, как знают друг друга лучшие друзья, но при этом мы не были друзьями. Я также знал, что скрывает под собой эта улыбка, с чем придётся столкнуться, если повестись на неё сейчас.       — Тебе ведь оружие надо?       — Ну... — он замялся, опустив взгляд. Я был прав. — Твоё присутствие тоже желательно.       — Я приду со своим другом? — после недолго молчания, оценивающего взгляда, которым я атаковал парня, спросил я и сделал небольшой глоток виски. Закурил.       — Он справится? — парень недоверчиво смотрит на меня, ожидая ответа. Я положительно кивнул. Он, вздохнув, встаёт, чуть улыбнувшись. — Ладно, приводи... Оружие сам знаешь какое потребуется.       — Захлопни дверь, — сказал я на прощание, махнув рукой. Парень, окинув меня взглядом, бесшумно покинул квартиру, кинув напоследок сухое “увидимся”. Лишь дверь, закрывшаяся с грохотом, свидетельствовала о том, что незваный гость ушёл.       Я сидел на своём месте, уставившись прямо перед собой, потерял бег времени, поэтому время, казавшееся мне замедлившимся, было на полчаса от ожидаемого результата. Догорела сигарета. Я потушил её, вжав в пепельницу, и медленно встал, по привычке отряхнул брюки.       Мой путь лежал прямо в ту комнату, где был Юки. От осознания того, что ему могло быть плохо или страшно, либо он не понимал, что происходит, мне становилось не по себе. Я нервно сжал пачку сигарет, тут же убрал её: слова Юки о том, чтобы я не курил, заставили меня убрать их. Они придали мне сил и уверенности.       Натянув улыбку, я положил ладонь на ручку двери, когда за спиной послышался механический женский голос. Я замер, опустил руку, обернулся к плоскому экрану телевизора. Я не включал его, значит, это была важная новость из Департамента, и отключить её я не мог, даже если бы очень сильно хотел. Я прислонился к двери, скрестив руки на груди, намереваясь прочитать субтитры, в которых говорилось всё самое нужное и главное.       На главном экране появилось молодое женское лицо. Пустые глаза смотрели только вперёд, хотя казалось, будто эти синие глаза могли видеть всё. Девушка широко улыбнулась, поприветствовала своих зрителей.       — Добрый вечер, жители города. В этот вечер мы поговорим о том, как нам избавиться от преступности, не стать жертвой преступника и не подвергнуться обману со стороны преступного мира. Но в начале нашей важной беседы мы хотели бы передать вам важное оповещение от уважаемого Главы — господина Моубрей.       Выродок, — исправил я, опустив руки. Не желая больше слушать и слова, разворачиваюсь к двери и открываю её.       Я осматриваю комнату, в которой царила полутьма, и останавливаю взгляд на кровати. Казалось, что здесь совсем никого не было, что настораживает меня. Я смело шагаю вперёд, захлопнув за собой дверь. Приблизившись к постели, останавливаюсь перед ней, долго смотрю на неё. Вздохнув, скидываю тонкое одеяло, обнажая юношу, лишая его укрытия. Он тут же жмурится, отворачивается.       — Привет, Ангелочек, — улыбнувшись, наклоняюсь к нему, становясь подле постели на колени, трусь щекой о его плечо, довольно прикрыв глаза. — Как твой зад?       — Гори в аду, больной ублюдок! — кричит юноша. Его лицо исказила злобная гримаса, что заставила меня удивлённо посмотреть на него. Фыркнув, он отворачивает своё лицо. Я рассмеялся.       — Ты такой милый, когда злишься, — притягиваю его к себе настолько, насколько позволяла верёвка, которая связывала его запястья всё это время. Юки морщится от боли, но уже не сопротивляется. Касаюсь его холодных губ, прижимая к себе, скользнув рукой по его обнажённой груди, от чего Юки вздрагивает, громко выдыхает. Я усмехнулся. — Мой милый ангелочек, не будь таким холодным. Если будешь слушаться, то я возьму тебя в одно увлекательное место.       — Да кто станет слушать такое дерьмо, как ты, — сквозь зубы произнёс он. Улыбка моментально исчезла с моего лица. Оборвав все верёвки, хватаю его за руки и тяну за собой в гостиную, через неё — на кухню, где усаживаю, почти швыряю его на стол. Приближаюсь к камере, принадлежавшей Юки. Юноша непонимающе смотрит на меня, когда я включаю её, я же смотрю прямо в объектив. Улыбнувшись, приближаюсь к встревоженному не на шутку юноше, который, казалось, вот-вот вскочит и побежит прочь из кухни.       — Ч-что ты задумал? — Юки смотрит то на меня, то на камеру.       Оказавшись рядом с юношей, беру его на руки и, усаживаю к себе на колени, когда сажусь на стул, поворачивая его лицо в объектив камеры. Он сжимает мои руки, впиваясь пальчиками в предплечья. Я целую его в плечо, затем в шею, проводя ладонями по его бёдрам. Сжав его бёдра, чуть приподнимаю лёгкое тело над собой.       — Давай устроим маленькое представление Ясухиро? — шепчу я ему на ухо и опускаю его на свой член, пока юноша пытался отказаться. Он вскрикивает, запрокинув голову назад, затем вновь опускает, часто дыша при этом. Юки пытается отстраниться от меня, упирается руками в мои предплечья. Толчок, новое движение, более грубое, жестокое, заставляет его сжать мои руки, заставляет позабыть о том, что он всего мгновение назад собирался слезть. Я начал двигаться, и всего через пару минут ощущаю, как таз юноши двигается мне навстречу. Юки что-то бормочет, тут же кончает, выгнувшись вперёд и простонав. Я прижимаю его к себе, кратко целую в шею, на которой виднелись синяки и засосы. — Какой же ты чувствительный, Ангелочек.       — Иди к чёрту, — сказал Юки, часто дыша при этом. Он опустил голову, касаясь своими волосами моей руки. Прижимаю его крепче, затем отпускаю, провожу по его телу, едва касаясь ладонью — тело юноши покрывается гусиной кожей, а Юки сладко вздыхает. Его мягкий голос возбуждает меня, и я начинаю двигаться, силой направляя его бёдра на свой член.        Юки , казалось, быстро позабыл о камере, о том, что испытывал ко мне неприязнь, потому что именно сейчас его стоны приобрели тот самый покорный тон, которым они не обладали при первом контакте. Юноша уже не сопротивлялся, даже казалось, что он расслабленно двигался сам, положив голову на моё плечо. С улыбкой на губах, я обратил его лицо к себе и страстно впился в его губы. Юки ответил на поцелуй почти мгновенно, не было и той холодности, не было сопротивления.       Юки отдался в мою власть слишком быстро.       Скорее всего, я бы выбросил его после этого раза. Выкинул, не заботясь о том, что с ним случилось бы дальше. Или убил бы, в надежде на то, что забыл бы его лицо, нежный голос, мягкие волосы с запахом какао, юным, совершенно неготовым телом. Но я оставил его, позволил этому мальчишке присутствовать в моей жизни немного дольше, чем он мог бы заслужить при другом раскладе.       Закурив, я набрал мобильный телефон Ясухиро. Глядя в окно, я пытался вспомнить, когда этот грязный снег обрушился на этот единственный огромный город Японии, но не смог вспомнить. Это не было так важно для меня, потому что я давно перестал радоваться изменению в погоде, даже в таком резком, как появление снега после продолжительного затишья, которое изредка нарушали холодные ветра.       Если мой покупатель собирался устроить охоту на трупов, то он был ещё тем отмороженным идиотом, потому что зимой, как ни странно, они были куда опаснее, чем в любое другое время суток.       — Ты последний человек, которого я желал бы сейчас слышать, — раздаётся дрожащий голос Ясухиро. Я рассмеялся. Он пытался затихнуть, но его частое дыхание выдавало присутствие парня.       — Тебе понравился мой скромный подарок? — с издёвкой спрашиваю я, на что получаю порцию негатива в свою сторону. — Ясухиро, ты ведь сам его продал. Не понимаю, почему ты сейчас так печёшься о нём? Потерянного не вернёшь...       — Я верну Юки себе. Чего бы мне это не стоило. Раздаются короткие гудки, в такт им стучит и моё сердце. Что-то тревожное зародилось в нём, что-то, что заставляло меня напрячься. Я бросил взгляд назад, на Юки. Он спал, мирно и тихо, не слыша и слова из того, что я сказал. Это успокоило меня.       Хоть и не надолго.       Быстро докурив, я тушу сигарету о пепельницу и возвращаюсь к нему. Я застыл у широкой постели, потому что боялся потревожить сон юноши. Он впервые спал на моей кровати. Нет, он вообще был мой первый партнёр, которому я позволил уснуть на моей кровати. Кроме Акихико, которого невозможно было переубедить, заставить его уйти.       Почему же такой человек, как Юки, оказался в ней? — спрашивал я сам себя.       — Ведь у них такие разные характеры, хотя, если присмотреться, есть внешние сходства.       Я сел на край постели, провёл по волосам юноши, от чего он, встрепенувшись, просыпается. Юки коротко смотрит на меня, затем быстро подтягивается , прижимаясь спиной к спинке кровати, он прижимает к груди острые коленки, с опаской глядя на меня исподлобья. Улыбнувшись, глажу его по волосам.       — Ты даже не чистых кровей, так почему... ты так похож на него? — Юки смотрит прямо в мои глаза, но отводит их. Я притягиваю его к себе, беря его лицо в ладони, и касаюсь его губ.       Юки отталкивает меня, вызывая у меня удивление.       — Если я чья-то замена, то лучше убей меня прямо сейчас, — Юки смотрит на меня уверенно, совсем не так, как это было раньше. Мне становится не по себе, поэтому я отвожу взгляд в сторону, не желая видеть это выражение в зелёных глазах юноши.       — Юки... назови меня по имени.       — Ч-чего? — Юки громко вздыхает, когда я сжимаю его запястья, которые, скорее всего, и без того болели после тугих верёвок, которыми я порадовал его. Я смотрю на его поморщившееся от боли лицо и ослабляю хватку. Он поднимает на меня глаза, тут же испуганно опускает их. — С-сайто... Сайто-сан.       Я опрокидываю его на спину, оказавшись сверху.       — Ещё раз.       Юки непонимающе смотрит на меня, затем неуверенно добавляет:       — Такаги Сайто, — я нажимаю на его грудь, от чего юноша сдавленно вскрикивает. Юки смотрит на меня со злобой, которая появилась вследствие непонимания. Затем его глаза распахнулись, просветлел, и юноша улыбнулся уголками губ. — Сын Главы Департамента по защите от Тёмного Мира... пропал семь лет назад и до сих пор находится в розыске, верно? — я отстраняюсь, давая ему свободно дышать. — Клистофел де Моубрей.