Ворон

Вся твоя жизнь, Шерлок – глубокие воды. Наверное, именно потому сейчас было совсем не страшно тонуть. Плавно погружаясь в темноту, мужчина отчетливо чувствовал, что легкие его наполняются огнем. — Очнись, — настойчиво потребовали. Шерлок почувствовал, что чьи-то руки крепко уцепили его за воротник. — Очнись! А после резко выдернули. С судорожным вздохом мужчина тут же вцепился в своего спасителя, очертания которого едва виднелись в ночной темноте. — Это просто сон, — настойчиво, но спокойно проговорил Майкрофт. Он крепко обнимал Шерлока, успокаивающе поглаживая холодными пальцами худую спину. Холмс младший, не в силах опомниться, лишь чуть покачивался в объятиях брата. Носом он уткнулся в его шею, судорожно вдыхая привычный аромат сладковатого одеколона. Майкрофт всегда любил такие необычные ароматы, а Шерлок, в свою очередь, по молодости постоянно таскал у брата новый парфюм. Но сейчас все дело было в другом запахе. В запахе бледной шеи. И это испугало младшего Холмса, заставив тут же отпрянуть. — Все в порядке, — забормотал он. — Я в порядке. Легкий укол непонятного стыда, мурашки от прохладных тонких пальцев. Шерлок покраснел и искренне благодарил ночную тьму, что она скрыла алые щеки. Мужчина не привык, что его успокаивают от ночных кошмаров. Ведь он давно повзрослел, стал самостоятельным и сильным. Только в глазах брата, что сейчас улыбались ему бликами, он все еще был маленьким мальчиком с выдуманной собакой. — Мне кажется, ты себя неважно чувствуешь, — вздохнул Майкрофт. Он ловко ухватил запястье Шерлока, послушал пульс. После чего нахмурился, поднимаясь с постели брата. Мужчина отошел к окну, загораживая чистый лунный свет. Кажется, он так и не ложился, судя по одежде. — Не думай, что будет легко, Шерлок. Твой мозг не зря отфильтровал информацию однажды, а сейчас, когда ты попытаешься её возместить, будет сопротивляться. Ты переписал некоторые моменты в своей памяти, на то были причины. Майкрофт склонился к полу и поднял ту самую книжецу, на обложке которой темнели буквы "Эдгар Алан По". Выправившись по стойке, старший Холмс, интереса ради, открыл страницу наугад. А после чего зачитал тихим голосом: — Вновь я в комнату вернулся — обернулся — содрогнулся, — Стук раздался, но слышнее, чем звучал он до того. "Верно, что-нибудь сломилось, что-нибудь пошевелилось, Там, за ставнями, забилось у окошка моего, Это — ветер, — усмирю я трепет сердца моего, — Ветер — больше ничего". Шерлок так и сидел, обхватив себя руками. Он пристально, чуть ли не с открытым ртом смотрел за братом. А когда тот произнес строки из "Ворона", то и вовсе нахмурился. — Но ведь ты все помнишь, — с легкой зависитью шепнул младший Холмс. — Мой мальчик, — улыбнувшись снисходительно, Майкрофт вновь шагнул к постели младшего брата. — Есть тайны, которые я бы с большой радостью запер в Преисподней, но существуют они лишь в моей голове. Да, я все помню, Шерлок, но это отнюдь не привелегия. — Но ведь я позвал тебя, чтобы ты помог вспомнить! И ты знал это, когда приезжал. В лице брата было негодование. Майкрофт понимал, но поделать с собой ничего не мог. Он лишь грустно улыбался, прямо глядя Шерлоку в глаза. — Я приехал, потому что был нужен тебе. И... Старший Холмс запнулся. Попытавшись скрыть вставшие в горле слова жестикуляцией, он чуть отвернулся к окну. Никогда прежде Шерлок не говорил, что нуждается в нем. Никогда прежде не звал, чтобы провести время вместе. И, даже сейчас, когда некоторые воспоминания вернутся, о брате снова можно будет забыть. Но Майкрофт не жаловался, он и сам понимал свою роль. Так же он понимал, что все равно будет оберегать своего маленького Шерлока. Даже если тот прогонит, скажет, что ненавидит, отречется, пошлет. — Майкрофт... — Шерлок протянул руку и коснулся жесткой ткани жилетки. — Не надо, Шерлок, — губы привычно скривились, взгляд сделался хищным. Казалось, еще секунда и он ударит брата по руке. Но Майкрофт лишь вздохнул и накрыл бледные пальцы своими. Когда с кухни, с утра пораньше, раздался смех, миссис Холмс сначала подумала, что ослышалась. Но нет, это действительно был смех и принадлежал он, непосредственно, старшему сыну. — Нет, серьезно? — Майкрофт, спрятав лицо в ладонях, едва был жив от смеха. — Серьезно? Шерлок же, усадив Мэри на свое плечо, на манер пиратского попугая, бурно вещал брату о мальчишнике перед свадьбой Джона. — ...знаешь, что самое страшное? Это не то, что я очнулся в полиции, не то, что испортил клиентке ковер, а то, что я просчитался в расчетах алкоголя! Моя схема не сработала, хоть и была отлажена до идеальных параметров! Бурный рассказ Шерлока прервался шипением сковороды и мужчина был вынужден тут же спасать завтрак. Майкрофт, качая головой, прошептал: — Балбес... — Так какие планы на сегодня? — осведомился Шерлок, подавая порцию брату. — Ты вчера обмолвился, что хочешь провести меня по местам памяти. — Твое отношение к животному совершенно безответственно, — проворчал Майкрофт, снимая котенка с плеча брата. — Взгляни, у неё испуганные глаза. Шерлок только открыл рот, чтобы возразить, как старший Холмс добавил: — Как у тебя сегодня ночью. А после улыбнулся так гаденько, что у детектива с Бейкер стрит разом пропало все желание комментировать внимательность брата. — Сначала в лес, потом к реке. У нас было несколько мест, где я оставил парочку...якорей, на случай, если с твоей памятью произойдут непредвиденные перемены. Шерлок, поковыряв вилкой, буркнул: — Ты так смело исключаешь тот факт, что эти якори могут когда-нибудь понадобиться тебе? — Конечно, — пожал плечами Майкрофт. — Моя память куда лучше твоей. В самом деле, младший Холмс за непринужденной болтовней пытался скрыть одну маленькую тайну, что поселилась в его душе сегодня ночью. Он впервые испытал нечто странное, то, что сравнить ни с чем и ни с кем нельзя. Страх, перемешанный с интересом, влечение, прерываемое виной. Но ведь не было ничего такого в том, что в объятиях брата захотелось задержаться подольше? Они никогда толком не были близки, и на подсознательном уровне этого не хватало... Да, это было нормально. Но совершенно ненормальным было то, что от запаха одеколона Майкрофта у Шерлока вся спина покрывалась мурашками. Даже от одних воспоминаний... Неаккуратно скрипнув по тарелке вилкой, мужчина вздрогнул. — Ты что-то дерганный, — приметил Майкрофт. Морозный воздух и крупные хлопья снега заставили Шерлока укутаться в шарф поплотнее. Уже несколько минут он протаптывал тропинку по сугробам, чтобы его величество не промочило ноги. — Почему я иду впереди? — осведомился о очевидном Шерлок. — Ведь это ты меня должен вести! Майкрофт же, аккуратно двигаясь по стопам брата, только ухмыльнулся. — Ты сам себя ведешь, — лукаво произнес он. — Дорога – это часть пути, мой мальчик. Сугробы – это сугробы. Лес – это лес. Дорога – это дорога. Шерлок понимал весь глубокий контекст в словах брата, но страшно злился от непонимания ситуации. Вокруг не было ничего кроме редких деревьев, да и замершей реки вдалеке. — Вспоминай, — донесся бархатистый голос Майкрофта. Да он издевается... И все же Шерлок остановился. Прикрыв глаза, он вспомнил, как оставил на дереве рядом зарубку. Машинально потянулся к ней рукой и погладил грубые насечки пальцами. — Шерлок и Майкрофт навсегда, — услужливо прочел старший Холмс. — Это было страшно сентиментально с твоей стороны, но обстоятельства располагали. — Но что такого в этой насечке? — нахмурился Шерлок, не раскрывая глаз. — В тот день ты повздорил с соседскими мальчиками. Они задирали тебя из-за того, что ты ради шутки рассказал их подноготную друг дружке. Ситуация вышла совершенно некультурной, в тебя летели чуть ли не камни. Все это со стороны было замечено мной... — Снова смотрел, как меня избивали? — невесело ухмыльнулся Шерлок. — Нет. Я вмешался. Только до тех ребят совсем не доходили мои слова, о культуре речи и вовсе говорить не стоит. Отец тогда сказал, что я был хорош, а твои обидчики впредь обходили тебя третьей дорогой. Ты тогда впервые сказал... — Я люблю тебя, Майкрофт, — улыбнулся Шерлок. Развернувшись к брату, он прочел на прежде невозмутимом лице смесь удивления и непонимания. После чего глава британского правительства выдавил сдержанную улыбку. — Рад слышать. Такое приятное, теплое воспоминание. Шерлок смаковал его всю дорогу до реки. Со слов Майкрофта все вспоминалось поразительно легко, будто это было вчера. Раньше в памяти не было ни единого случая, когда старший брат предпочитал словам кулаки. Теперь же Шерлок точно знал, что ради родных железный Майкрофт может быть совершенно другим. Ему не чужды эмоции, в сердце есть место чувствам... И очень бы хотелось знать, почему туда никому нет входа. — Пришли, — оповестил старший Холмс, обведя замершую реку взглядом. — Теперь скажи, что ты видишь. Шерлок напрягся. Взгляд быстро обошел ровную белую гладь. — Река глубокая, с сильным течением, зимой покрывается только тонким слоем льда и никак не может замерзнуть полностью. — Что еще видишь? Шерлок молчал. Долго хмурился, стараясь вспомнить, но мысли сбивались, наперебой проецируя события прошлой ночи. Он проваливается в темную воду, и брат, что вытаскивает его и греет в своих объятиях. — Я чуть не утонул. — Так... — Мне тяжело вспоминать. — Ты должен сам. Рыкнув, Шерлок вновь уставился на реку. Зима, детство, тяжелая зимняя одежда, лед, треск, темнота. Холодно. Очень холодно. Так холодно, что даже думать больно... А потом Майкрофт. Тащит домой, оберегает, греет, сушит, не отходит ни на шаг. И Шерлок чувствует себя в безопасности, он обнимает брата, утыкается носом в его шею и тихо шепчет что-то. Тот кивает, гладит по спине. И говорит... — Ты напугал меня, мой маленький Шерлок, — чуть улыбнулся Майкрофт. — Я ведь тебя так люблю.