Ворон

Шерлок вернулся на Бейкер стрит уже после праздников. Миссис Хадсон, услужливо поинтересовавшись о родителях, тут же подсуетилась с утренним чаем. Разговоры... Сославшись на плохое самочувствие, младший Холмс поднялся в квартиру и закрыл за собой дверь. Запираться для Шерлока вообще было чем-то противоестественным, даже будучи маленьким, он никак не мог приучиться к столь нехитрому действу. А вот сейчас иначе все. Сейчас надо было побыть одному. Оказаться в одиночестве среди людей Шерлок умел. Умение абстрагироваться до сих пор поражало как все окружение детектива, так и его самого. Не заметить отсутствие друга после двух часов разговора с ним? Забыть имя капитана полиции, с кем общался семь лет? Хотя...все это уже перестало удивлять. Сохранять холодный разум в хаосе – не ново. Сейчас Шерлоку требовалось одиночество иного рода. Когда кроме стен и мебели никто не станет слушать собственные переживания. Главное же переживание было в том, что Майкрофт о чем-то умолчал. Шерлок, с того самого дня у реки, не мог спокойно спать. Быть может, влияли возвращенные воспоминания, быть может, стены родительского дома. Но стоило закрыть глаза, как он вновь возвращался в ту ночь, когда брат спас его в своих объятиях. Всю ночь, всю чертову ночь перед глазами мельками тонкие пальцы Майкрофта, в голове звучал его бархатистый голос с нотками усмешки. Шерлок не понимал, что с ним происходило и от этого начинал злиться. Возникало ощущение, что брат утаил одну очень важную деталь. Деталь, без которой не собрать воедино рассыпанную мозаику. Все сходилось, все идеально вставало на свои места. Кроме одного. Поджав ноги, Шерлок зажмурился до белых точек в глазах. Но как ни старался, вспомнить последнюю деталь никак не мог. Но больше всего Шерлоку было страшно от того, что при долгом взгляде на брата, он робел в странном благоговении. Словно ребенок. Вплоть до трясущихся коленок. Подобно страху...или... В следующую же минуту Холмс вскочил на ноги, движимый непонятным возбуждением. Привычно схватил револьвер с каминной полки и совершенно бесстыдно устроил пальбу. От печали я очнулся и невольно усмехнулся, Видя важность этой птицы, жившей долгие года. "Твой хохол ощипан славно, и глядишь ты презабавно, — Я промолвил, — но скажи мне: в царстве тьмы, где ночь всегда, Как ты звался, гордый Ворон, там, где ночь царит всегда?" Молвил Ворон: "Никогда". Эти строчки словно выжгли в воспаленном от недосыпа мозгу. Только выстрелы могли заглушить постоянный гул мыслей в голове. Даже короткий визг миссис Хадсон не заставил опустить оружие. Слишком. Надоело. Быть. Ведомым. — Ты скрываешь что-то, Майкрофт, — прошипел Шерлок. Мужчину трясло. — И ты мне расскажешь... Все те воспоминания, что появились давеча в голове, были довольно теплыми и приятными. О главном же, о тайне, которую Майкрофт упомянул ночью, брат умолчал. О тайне, которую он хотел хранить в Преисподней. Отбросив револьвер, измученный Шерлок все же отправился почевать. По крайней мере, стоило бы попытаться. — Нельзя. — А кто ограничил? Голос брата был, как обычно, насмешлив, но при этом совершенно серьезен. От такой интонации некоторые приходили в ужас, некоторые теряли дар речи, а Шерлок же покрывался мурашками. Дрожащими пальцами он расстегивал рубашку брата, чтобы коснуться губами его ключиц. Расправившись с тугим галстуком, мужчина нарочито медлил, потеревшись щекой о длинную шею, и только потом обжег бледную кожу поцелуем. От него все взорвалось, разлетелось на мелкие кусочки. Дрожащие пальцы вцепились в широкие плечи Майкрофта. Тот, ощутив волнение мужчины, ласково вплелся пятерней в кудрявые волосы, успокаивающе их погладил. Несмотря на ласку, каждое движение Майкрофта было лаконичным и властным. Вот он гладит, поощряет, а вот и крепко сжимает волосы Шерлока, чтобы притянуть его к себе для долгого поцелуя. И Шерлок задыхается, от желания, от неожиданности, царапает плечи брата короткими ногтями. Эмоции настолько захлетывают его, что ничего более различить мужчина не в силах. Есть только Он. Есть только Его губы. Есть только Его ласка. Но внезапный порыв одержимости кончается, когда Шерлок больно ударяется затылком об пол. Уже глубокая ночь, на Бейкер стрит тишина и только он, лежащий в холодном поту, не может понять, что происходит. А происходило нечто невероятное, то, что никак не укладывалось в мозгу. Шерлок с трудом добрался до ванной, встал под холодный душ и для верности постучал лбом об стену. На самом деле хотелось кричать. Сны... Они были терпимы и не так изматывали, они были лишь мирным затишьем перед бурей. Перед главным апогеем... Шерлок не мог успокоиться. Дрожь, что била его, была похожа на судорогу. Целовать того, в ком течет твоя родная кровь, хотеть его... Почему все это было в голове? Почему? С вымученым стоном мужчина опустился в ванную и вцепился пальцами в волосы. Сны могут отражать желания, реальность, тайны, да что угодно они могут отражать! Но Шерлок испытывал жгучий стыд не за то, что представлял... Подобные сны были и в юности, когда они с Майкрофтом засыпали в обнимку. Тайно, конечно. Ведь родители всегда должны были видеть старшего сына невозмутимым и холодным особняком. И Шерлок это понимал, но при том с огромным счастьем забирался к брату каждую ночь. Майкрофт читал интересные книги в тусклом свете ночника и не замечал, как поглощенный в чтение, начинает гладить младшего брата по волосам. То ненароком по плечу его скользнет, то по руке. Шерлок не воспринимал это серьезно, ведь тогда они были совсем молодыми... Только вот то время прошло. Они больше не дети. Они теперь двое взрослых мужчин, которые добились в жизни приличных высот, но всегда проигрывали в одном... Как бы Шерлок не пытался задеть Майкрофта одиночеством, приходилось принимать ту реальность, что и сам он был одинок. "Теперь мы будем проводить больше времени вместе", — отшутился брат, когда Шерлок звонил со свадьбы Джона. Но в каждой шутке есть доля правды. Когда последняя сигарета перед ночным сном была затушена, Майкрофт покинул кинотеатр. Он уже в который раз пересматривал "Касабланку", "Убить пересмешника", "В джазе только девушки" и другие классические фильмы из его личной черно-белой коллекции. Майкрофт очень гордился своим кинотеатром, проводя там большую часть своего свободного времени. Кино позволяло старшему Холмсу окунуться в жизни других людей, взглянуть на то, как они влюбляются, взаимодействуют друг с другом, скрепляют себя удивительными союзами и предательством. Пожалуй, именно из-за последнего Майкрофт Холмс был столь холоден в отношении к кому-то еще. Он, как и все, пытался дружить, влюблялся, привязывался... Только никто об этом, кроме самого Майкрофта, конечно, не знал. Да и не за чем знать. Наглядным примером был собственный брат со своим лучшим другом. Всегда найдется тот, кто умнее и могущественнее. Всегда найдется тот, кто захочет уничтожить. А тот, кто умнее, начнет истребление с того, кто дорог сердцу... — Майкрофт, — хрипло позвал Шерлок. Дрогнув лишь на секунду, Майкрофт оторвался от дверной ручки и коротко ругнулся. После чего одарил темный силуэт брата в конце коридора испепеляющим взглядом. — Постучаться в дверь – непозволительная привелегия, да, Шерлок? — проворчал мужчина. Но гнев все же был сменен на милость и нежданный ночной гость был приглашен в гостиную. — Долго, — вздохнул Шерлок, и, не снимая пальто, уселся в кресло у камина. Майкрофт непонимающе вскинул брови и подал брату стакан скотча. — Что долго? — Стучать долго... — быстро пояснил нетерпеливый детектив и всплеснул руками. — Пока ты дойдешь до двери, пока откроешь, а ходишь ты медленно... И, вообще, почему ты такой неспешный? Майкрофт от такого нападка аж замер. Глаза у Шерлока горели дьявольским огнем и старший Холмс уже был готов отпустить шутку про наркотики. — А почему ты взял привычку залезать в мой дом через окно? — Так быстрее. — Но это бескультурно, мальчик мой, — едва-едва повысил голос Майкрофт, как Шерлок в кресле тут же оцепенел. — Майкрофт, не в окне дело, — забормотал он. — Я понял все. Я вспомнил. Теперь пришла очередь политика цепенеть. Хищный взгляд Майкрофта Холмса пробил насквозь все барьеры Шерлока, читая его нагло и открыто. Блефует. Волнуется. Возбужден. — И как ты к этому относишься? Шерлок разом опрокинул в себя стакан и, помолчав, шепнув: — Я не знаю, как к этому относиться. Майкрофт не выдержал, громко поставив стакан на круглый столик. Мужчина подлетел к Шерлоку в два шага и вцепился пальцами в подлокотники его кресла. Нависнув над лицом брата, он, дрожа от злости, проговорил: — Не смей блефовать со мной моими воспоминаниями, Шерлок. Я вижу тебя насквозь. Я знаю, что ты чувствуешь. Думаешь, получится из меня выудить признание, собрать головоломку в своей голове? Нет, мой дорогой братец, не получится. Не получится, потому что последняя часть головоломки – только моя часть. И мне с ней жить, а не тебе. Если ты хотя бы на секунду допустил мысль, что понимаешь, каково мне – ты жестоко ошибаешься. А теперь уходи, Шерлок. Без слов. Отвернувшись, Майкрофт отошел к камину, терпеливо ожидая, что брат внемлет его словам. Но...нет. Шерлок так и остался сидеть, обрисовывая взглядом спину политика. — Это неправильно, — прошептал он. — А кто запретил? — насмешливо отреагировал Майкрофт. Отчего-то Шерлоку тоже захотелось усмехнуться. Слова из сна забавно отражались в реальности, приобретая характер клетки. И он встал с кресла, желая выйти из комнаты. — Равнодушие – не преимущество, — бросил он у самой двери. Только в следующий момент перед глазами помутнело, потому что руки брата легли на торс и его дыхание ощутилось затылком. Снова этот сладковатый одеколон и мурашки от одного присутствия рядом... Майкрофт неспешно обнял его со спины, словно затягивая в себя, после чего коснулся носом очерченой шеи. Шерлок обмяк в его руках, стоило дыханию брата обжечь кожу, а после и вовсе глухо и жалобно вздохнул, когда тонкие губы неумолимо приблизились к его собственным.