"Заведи меня, мертвец"

На стене в рабочем кабинете Большого Бро висит портрет Лилибет в её лучшие годы, за ним скрыт сейф. Для взлома бронированного шкафчика не потребуется виртуозный медвежатник, достаточно набрать «621952» ‒ легко и просто даже для Джона Ватсона. В этом месте вы не обнаружите страшные секреты Британской Империи, всего лишь тринадцать паспортов, подтверждающих гражданство тринадцати государств и удостоверяющие одну и ту же личность, но под разными именами, и личность эта, вне всяких сомнений, Большой Бро. Ещё там хранится пистолет, которым вряд ли когда-то пользовались, кое-какая частная переписка и флэш-карта с надписью “Голубой Тарантул 11.11.11”. Спросите меня, знаю ли я что записано на флэш-карте? И я вам отвечу, аудио протокол одного диалога. Все имена собственные формально скрыты под тем отвратительным писком, которым в среде масс медиа глушат нецензурную лексику, хотя даже ёжику понятно, о ком и что говорят. Несмотря на наличествующее неудобство прослушать данный материал было весьма приятно. Надеюсь, вам тоже понравится. - У тебя что-то важное, Пи-и-и-и, или ты просто соскучилась по живому общению? - Два в одном, мой остроумный Пи-и-и-и! Всё дело в новости. - Какой же? - Ошеломляющей! - А конкретнее! - Утверждение, что функция распределения простых чисел выражается через распределение нетривиальных нулей дзета-функции, оказалось верным. - Ты сейчас говоришь о пресловутой гипотезе Пи-и-и-и, одной из семи проблем тысячелетия? - Гипотеза Пи-и-и-и больше не проблема. - Ты нашла доказательство? - Нет, но могла бы. Иногда болтовня в «Твиттере» весьма информативна! - Случись подобное, я бы знал. - В этом мире всё же есть новости, которые проходят мимо тебя! - И кто это сделал? - Гениальный математик, полагаю? - И его имя … - Не всё так просто, Пи-и-и-и. - Чего ты хочешь? - Всего лишь рождественский подарок! - Рояль в кустах тебя устроит? - Нет, мне нужен биологический объект. - Биологический? Канарейка, кошка, может быть собака? - Более разумный биологический объект. Человек! - Ну уж нет! Даже под угрозой полного обвала лондонской биржи и обнародования всех секретных материалов «цирка» я не приведу к тебе Пи-и-и-и! - Однажды приведёшь, но сейчас речь не о нём. - Так кого ты хочешь видеть? Неужели родителей? - И их ты тоже однажды приведёшь. - Просто сформулируй свою просьбу. - Пять минут наедине с Пи-и-и-и? - С кем, прости?! Но это же нонсенс! - Или так, или очень скоро алгоритм попадёт в плохие руки хороших хакеров и тогда твой цивилизованный мир покатится ко всем чертям, мой дорогой Пи-и-и-и! - Хорошо, будем считать, что я тебя услышал. Если вы не поняли, то говорилось о гипотезе Римана. Математический институт Клэя грозился выплатить награду в один миллион долларов США тому математику, который представит верное доказательство закономерности распределения простых чисел среди натуральных. Когда имеешь на руках ключ, способный открыть практически любые двери и секретность для тебя уже не существует, то их жалким миллионом можно разжигать барбекю. Ты по умолчанию легенда, главное при этом остаться в живых. Вдруг у меня перед глазами потемнело. Вероятно, моё сознание свалило на обеденный перерыв. Когда оно снова вернулось к работе, то выяснилось, что веселью на Бейкер Стрит пришёл конец. Гостиная заметно опустела. Ушла Молли, ушёл инспектор, а так же Джон и прочие присутствующие. В общем, сейчас там нет ни живых, ни мёртвых, никого кроме Шерлока. Он стоит в самом эпицентре постпраздничного бардака и смотрится в зеркало, но вряд ли видит в нём своё отражение. Ох, уже это зеркало. Зеркало на стене, над камином затяни его в свои недра или хотя бы скажи ему, кто в мире самый беспристрастный? Фотограф в моей голове требует: - Покажи мне терпение, Шерлок. Щелчок. Вспышка. - Покажи мне самообладание, Шерлок. Щелчок. Вспышка. - Покажи мне самоотречение. Щелчок. Вспышка. Свернувшийся в петлю детектив очень пластичен и имеет приличных размеров член, поэтому ему больше никто не нужен. И тут мне весьма некстати вспоминается один забавный случай из недавнего прошлого. Где-то с месяц тому назад живые легенды нашего времени, возвратившись после очередного расследования, обнаружили, что кто-то в их отсутствии забрался в дом и написал на зеркале губной помадой послание следующего содержания: «Выживут только любовники» Выяснилось, что Миссис Хадсон не при делах, впрочем, как и всегда. Уборка в наушниках под хеви-скрежет «Айрон Мейден» не способствует росту бдительности. В своё оправдание она могла лишь воскликнуть: - А чему тут удивляться! Это же проходной двор! Кто когда хочет, тогда и заходит! Что хочет, то и делает! Одарив хозяйку укоризненным взглядом, Шерлок стал метаться по квартире очевидно в поисках других доказательств неожиданной интервенции. Джон же принялся строить свою гипотезу: - Мне кажется, я знаю, кто здесь побывал! Надпись явно романтического характера. Помада алого оттенка, я бы даже сказал, кровавого. И здесь ощутимо пахнет духами, дорогими, раз я их почувствовал. Это она - та женщина! А кто же ещё это может быть? Она в Лондоне, зашла в гости, но тебя же трудно застать дома, Шерлок! - О какой женщине вы говорите, Джон? – полюбопытствовала Миссис Хадстон. - Ну та, чьё имя не называют, - Джон лукаво усмехнулся, кивая в сторону друга, а Миссис Хадсон понимающе закатила глаза. Шерлок же в свою очередь достал из под завалов на столе чёрный маркер и, подойдя к зеркалу, решительным движением зачеркнул слово «любовники» написав сверху «параноики», после тоном, не терпящим возражений заявил: - Надеюсь, пояснения, почему я прав, не потребуются. На этом инцидент был исчерпан, но надпись осталась,а спустя неделю Миссис Хадсон устроила очередную уборку. Она без зазрения совести почистила зеркало. Возмущению Шерлока не было предела, Джон предложил восстановить странное послание, что разозлило детектива куда больше, чем сам факт уничтожения ценной улики: - Какой же ты чёртов недоумок, Джон! Всё дело не в содержании, а в форме. Не важно, что написано! - А что важно? – озадачился Джон. - Важно кто! Я идентифицировал почерк. - И кто же это написал? - Мертвец! Вы, верно, теряетесь в догадках? Но всё очень просто - это было моё послание, правда, написанное чужой рукой. Та самая трансгендерая подруга, о которой упоминалось ещё в самом начале, будучи проездом в Лондоне, любезно согласилась оказать мне эту маленькую услугу.