"Заведи меня, мертвец"

Знаете, у большинства из нас за всю жизнь случается не так уж много интересных моментов, всё остальное - компост, и если в конце пути вы сможете составить из этих разрозненных фрагментов историю, которую хоть кто-то найдет занимательной, то считайте, что ваша жизнь удалась. Все мы хотим уйти достойно. Когда я фантазирую на тему финала, того неизбежного и окончательного, который единожды уготован каждому из нас, мне всегда видится лишь одна картина. Лучший праздник в году в лучшем городе на земле. Огромный глаз над чёрной рекой украшен неоновыми гирляндами, звучит патетическая музыка Стинга. В свете множества прожекторов в красных колпаках или с оленьими рогами поверх шапок веселится подвыпившая толпа. Все эти люди восторженно улюлюкают каждый раз, когда в ночном небе распускаются огненные цветы. Во всеобъемлющем грохоте салюта из пылающих хризантем вылетают мириады светящихся гвоздик, выбрызгивающих фонтаны звёздной пыльцы, которая потом рассеивается одинокими искрами, угасающими в темноте, как и мы сами. Я в толпе зевак в компании лучшего врага. Мы с умилением наблюдаем красочное зрелище, прихлёбываем из одноразовых стаканов ароматный глинтвейн и, забив на общественный запрет, затягиваемся одним косяком на двоих. Мне очень хорошо и хочется, чтобы это длилось вечно, но уже через двадцать секунд будет вспышка. Откуда мне известно? Да оттуда, что следующее событие – венец моего творения, упреждающий жизненный путь всех тех, кто собрался в этом месте в этот час, включая меня. И вот оно происходит. Сначала внушительной мощности взрыв, а потом с неба на нас обрушивается град пластиковой посуды, ошмётки воздушных шаров и тел, комья грунта и брызги мутной воды. Воздух наполняется едким дымом и смрадом палёной материи. Я чувствую, как осколок стеклянной витрины врезался мне в грудь, вокруг этого места уже расцвела кровавая роза. Под аккомпанемент симфонии ужаса я медленно падаю в вечность, но перед тем как исчезнуть навсегда замечаю, что мой лучший враг подползает ко мне, у него оторваны ноги. Вытянув шею, он наклоняется к моему лицу и целует меня в губы со словами: «Мне всегда хотелось это сделать» Встретить с ним Новый Год, умереть, зная каков он на вкус, что может быть лучше? Вот и все. Меня уносит бесшумный порыв горячего ветра - словно открылись миллиарды духовок - добро пожаловать в ад. Немного жутковато, заляпано сентиментальностью, но по-своему сексуально. Совсем как в жизни - верно ведь? И на этой фатальной ноте мы перенесёмся на семь лет назад, потому что я собираюсь рассказать вам байку про загадочного Дядю Руди. Итак, поехали. В то время, когда Джон Ватсон покидал Афганистан, туда прибыл Дядя Руди. Цель визита и пункт назначения выяснить не удалось, но это не столь важно, поскольку ни то, ни другое так и не было достигнуто. Поприезду Дядя Руди вместе с парочкой одинаковых на вид чинуш из военной разведки зашёл перекусить в ближайшее к аэропорту бистро. Атмосферу этого заведения наполняла душная влажная мгла, пропитанная восточными благовониями, потом, сигаретами, подгоревшей мамалыгой и откровенным невезением. Мрачный официант в несвежей рубашке с помятым галстуком-бабочкой, небрежно сдвинутым на один бок, подал гостям жирное мясное блюдо, обильно сдобренное приправами, окрашенными в весёленькие цвета. Для джентльмена – детища английской среды, продукта эпохи холодной войны, владельца солидной библиотеки и коллекции произведений искусства, привыкшего употреблять лишь деликатные закуски и блюда на пару, – это был явный перебор. Дяде Руди следовало бы поостеречься, но вопреки здравой предосторожности он набросился на еду с такой жадностью, словно его морили голодом по меньшей мере три дня. Ну, надо же, какой аппетит налетал этот человек от Лондона до Кабула. Возможно, всё бы и обошлось, но Дяде Руди приспичило заполировать баранье жаркое стаканом зелёного чая со льдом. Отобедав, компания погрузилась в бронированный внедорожник и в сопровождении военизированной охраны двинулась куда-то на восток. В дороге вели беседы о насущных проблемах этой гиблой страны и всех тех пустяках, какие приходят на ум в не слишком приятном путешествии, просто чтобы снять напряжение. Полчаса спустя, попутчики обратили внимание на то, что Дядя Руди заметно побледнел, а его лоб покрылся чрезмерной испариной, но он лишь отмахнулся, уверяя, что с ним всё в порядке. Через час беседа, стала сопровождаться неприятными звуками переливов и урчанием, явно идущими из нутра Дяди Руди. К этому времени он совсем притих и, откинувшись на спинку сидения, с видом мученика наблюдал унылый пейзаж, проплывающий за тонированными окнами автомобиля. Ещё где-то час спустя Дядя Руди неожиданно оживился: - Вон, видите те камни, - шепнул он на ухо водителю. - Остановите поблизости. Водитель, не мешкая, связался по рации с начальником охраны, сообщив о том, что они намерены сделать привал. Когда автомобиль поравнялся с местом, на которое указал Дядя Руди, вся процессия остановилось. Дядя Руди торопливо достал из своего кейса рулон туалетной бумаги и как ошпаренный выскочил наружу. Скопление больших валунов явно гранитной породы образовало, ну просто, идеальное отхожее место естественного происхождения. Дядя Руди бросился туда со всех ног. В ходе его стремительного бега рулон размотался, и туалетная бумага развевалась на ветру, ну прям, как шарф Айсидоры Дункан. Пока важная шишка из Лондона освобождала кишечник от афганского угощения, другие участники поездки выбрались из машин размять ноги и перекурить, что очень напрягло начальника охраны. И вот не успели они сделать и трёх затяжек, как из-за тех самых валунов, где Дядя Руди справлял нужду, громыхнул взрыв. В общем, вы уже поняли, что Дядя Руди подорвался на мине. Потом части его тела собирали в радиусе тридцати метров, а то, что сумели найти, упаковали в свинцовый контейнер и ближайшим рейсом отправили домой. Хоронили Дядю Руди по-тихому, но со всеми подобающими его статусу почестями. На похоронах присутствовали товарищи по невидимому фронту, представители ведомства, один член королевской семьи и близкие родственники, включая Майкрофта и Шерлока. В сущности, от смерти Дяди Руди Майкрофт только выиграл, поскольку стал и его приемником и наследником. И в этот момент я прерву свой рассказ, потому что в гостиной Шерлока Холмса нарисовалось новое лицо. Это Билл Уиггинс - его постоянный наркодилер, в некотором роде ассистент и предполагаемый приемник, - во всех отношениях хоть и занятная, но по сути убогая личность. Он – явный представитель подвальной субкультуры, переживший на третьем десятке своей жизни духовный и интеллектуальный крах, вызванный, большей частью, неспособностью существовать вне таких социальных структур как школа или колледж. Таким всегда нужен учитель, наставник, гуру – нужное вы можете и сами подчеркнуть. Бил Уиггинс осматривается по сторонам и заинтересовано спрашивает: - У вас тут какой-то праздник? Шерлок оценивает его снисходительно брезгливым взглядом и с внушительной долей неохоты отвечает: - День рождения моей крестницы, прости, что не позвали. - Да, ладно, - отмахивается Билл. Он по-свойски берёт с тарелки недоеденный кусок пиццы. - Ты пришёл по делу или просто заглянул? – интересуется Шерлок. - Ра-уме-ся о-о де-у, - отвечает Билл, прожевывая объедки с праздничного стола. Он берёт первый попавшийся недопитый стакан и опрокидывает его содержимое себе в рот, затем запускает немытую руку в праздничный торт, пытаясь выудить райское яблочко. Снисходительно брезгливое выражение на лице Шерлока сменяется неприкрытым отвращением. - Чего тебе надо, Уиггинс? – спрашивает он явно раздражённо, но, похоже, Уиггинса это ничуть не смущает. Добравшись наконец-то до ягодки, Билл слизывает с неё крем, а потом кладёт в рот, задвинув за щеку, вытирает руки уже использованной салфеткой, достаёт из внутреннего кармана парки полиэтиленовую фолию с розовыми таблетками и протягивает её Шерлоку. - Вот, мой новый товар, - сообщает он с гордостью, - принёс вам продегустировать. Потрясная вещь! Шерлок не торопится принять подношение. Я могу себе представить, как мечется сейчас его разум в попытке решить дилемму: брать или не брать. Очевидно преодолев искушение, он раздосадовано отказывается: - Ты же знаешь, я в завязке. Бил нагловато ухмыляясь, многозначительно отмечает: - Вы же знаете, что бывших наркоманов не бывает. – Он оставляет пакетик с дурью, это вне всяких сомнений амфетамины, на журнальном столике и пятится к выходу, приговаривая: - Попробуете, когда развяжете. А вы точно развяжете. Это лишь вопрос времени. Попробуете, когда развяжете. Теперь Шерлок виновато улыбается непрошенному гостю. - Что, даже чая не выпьешь? – проявляет он запоздалое гостеприимство. - Нет, пожалуй, пойду, - с ложной скромностью отказывается Уиггинс. Какое-то время Шерлок пристально вслушивается, как Билл Уггинс спускается по лестнице, как топчется в прихожей, а потом снова поднимается наверх. Я вижу, как на лице Шерлока расцветает самодовольная улыбка. Возвратившись, Билл сообщает: - Я буду кофе. И не утруждайтесь, сам сварю. – Он по-хозяйски направляется прямо в кухню. Спустя четверть часа они сидят в креслах напротив камина, попивая ту бурду, которую исхитрился сварить этот подвальный человек, и заводят весьма опасный разговор, способный разрушить весь мой замысел. - Я вижу, вы помыли зеркало. - Не я, миссис Хадсон. - Вы удивитесь, намедни мне в он-лайн кинотеатре попался фильм с таким названием. - С каким таким? - Выживут только любовники. Это история про двух вампиров, - начинает Билл пересказывать содержание фильма. – Они целую вечность любят друг друга, но живут порознь. - Почему? - Возможно, чтобы не устать друг от друга. - Разве можно устать от человека, которого любишь? - Ещё как можно! Джон разве не утомляет вас своим постоянным присутствием? - Нет, но мы не любовники. - А если бы стали ими? - Я никогда не рассматривал наши отношения в таком ключе. - А есть хоть кто-то, кого вы рассматривали в таком ключе? - Пару раз было. Но это всё деструктивная блажь. - Да ладно! Вся наша жизнь деструктивная блажь, мы от неё разрушаемся и умираем. А этот Билл Уиггинс – истинный философ, я вам скажу, и как всякий истинный философ он закончит свою жизнь под забором или в канаве, или его труп найдут в картонной коробке из-под домашнего кинотеатра. Повисает пауза. Какое-то время они молча пьют кофе, по-видимому, размышляя каждый о своём. А потом Шерлок вдруг неожиданно спрашивает: - А где именно они живут? - Кто? - Персонажи фильма. - Она в Танжере, а он где-то в Штатах. - Где именно? - Не помню, то ли Детройт, то ли Чикаго. А это важно? - Возможно. - Ладно, выясню, сообщу.