Madara number two

За неделю до описанных ранее событий — Ливень, ты, даттебайо, издеваешься? — зло зашипела девушка в черном плаще, повыше натягивающая розовый шарф. А дождь продолжал нещадно хлестать в спину, даже не думая прекращаться. Стекла очков постоянно покрывались легкой изморосью, и их приходилось протирать чуть ли не через каждую минуту. — И вот кто меня за язык тянул? — бурчала красноволосая Узумаки, пробираясь сквозь густую поросль молодых кустистых растений. Дождевая вода стекала с веток, попадала под капюшон, шарф, плащ, в сандалии. Девушка ойкнула, когда одна из веток выскользнула из-под рук и ударила по лицу. — Даттебайо! Опять? — обиженно засопела она, потирая алеющую линию на щеке. Очки слетели с ее аккуратного носика и шмякнулись прямо в лужу. — Серьезно? Все Боги против меня ополчились!       Девушка опустилась на колени и начала шарить руками по земле в поисках столь нужного и важного аксессуара. Вдруг она замерла, прислушиваясь, а потом начала с удвоенной скоростью искать очки и тихо материться себе под нос. — Ну почему? Почему? Почему это происходит именно со мной? — чуть ли не плача причитала девушка, в тщетной попытке отыскать очки, что были левее ее нынешнего места положения. За спиной послышался громкий треск, а потом страшный вой. Девушка бросила попытки найти свою вещь и, вскочив, ломанулась сквозь заросли. Ноги подскальзывались из-за спешки и страха, что гнал вперед. Вот девушка подскальзывается и летит в небольшой овражек, громко вскрикивая, ударяясь об особо острые камни. — Нет-нет-нет! Только не это, — всхлипывая, она на четвереньках ползла в сторону. — Нет! Не трогай меня! — уткнувшись спиной в ствол поваленного дерева, она выставила оцарапанные ладони в сторону, надеясь остановить надвигающуюся тень. Взвизгнув, тень бросилась вперед.

***

Обычное время — Доброе утро, детвора. Мое имя Кеншин Учиха, я ваш классный руководитель, а также буду вести у вас теорию гендзюцу. Для особо одаренных хочу сразу сказать: я в своем предмете строг. И хотя вы мой первый класс — это не значит, что вам все будет сходить с рук, — сложив руки на груди, истинный Учиха, так похожий на главу этого клана, хмуро смотрел на семилетних учеников, что сидели за партами с испуганными лицами. — Извините, можно вопрос, Кеншин-сама? — темноволосый мальчик с похожими чертами поднял руку. В отличие от одноклассников он не был ни испуган, ни поражен. О том, что сам брат главы клана будет вести предмет в Академии и следить за его классом мальчику было известно от дяди, что иногда общался с Кагами Учихой, что был, в каком-то смысле, учеником Кеншина-самы. — Теперь я сенсей, Кейто, и попрошу звать меня именно так, — строго поправил соклановца мужчина, нахмурив брови. Мальчик согласно кивнул. — Хорошо, сенсей, — послушно отозвался Учиха. — Уже лучше. Итак, что ты хотел спросить? — слегка смягчился Кеншин и, взмахнув связанными в хвост непослушными волосами, оперся на стол за спиной. — А вы будете набирать личных учеников? — на одном выдохе пролепетал Кейто. Конечно, этот вопрос был для него весьма и весьма важен. Он давно мечтал стать учеником кого-нибудь из сильнейших в его клане, но добиться такого было очень сложно, и мальчик это знал. Одна была надежда, что Кеншин-сама выделит его сейчас в свои ученики, ведь, как сказал дядя, мужчина будет преподавать в Академии только пару лет. — «Негоже брату главы нашего славного клана учить детей из других кланов!» — именно так выразился дядя, и Кейто был с ним полностью солидарен. И все это значит, что после уговорить мужчину будет почти невозможно… конечно, если Кейто не отличится чем-то совсем уж необычным, а вот это точно было из разряда невыполнимого. — «Наверняка,» — думал мальчик. — «У Кеншина-самы и так много забот: помощь Мадаре-саме, обучение крестницы и еще очень-очень-очень много взрослых забот. Но пока он здесь, почему бы не попытать счастья, верно?» — Хм… Я еще думаю над этим, Кейто-кун. О своем решении я сообщу вам позже. Есть еще вопросы? Нет? Тогда приступим к вводной части «Теории гендзюцу». Вы все клановые, так что скажите-ка мне, что такое гендзюцу? — хитро, по-лисьи, улыбаясь, попросил Кеншин и отошел к доске, где размашисто написал тему первого урока. — Что? Почему никто руку не поднимает? Я знаю, что у вас это не первый урок! Так что не стесняйтесь, давайте. Не заставляйте читать список! — грозно потряс толстой стопкой связанных вместе листов, гордо именуемой «Журнал», Кеншин, открыл ее и наглядно начал водить пальцем, задумчиво хмуря лоб. — Что ж, раз никто не осмелился, то я спрошу… так… а давайте-ка вот тебя спросим… Харука Хьюга, — блеснув глазами из-под челки, спросил сенсей. Девочка кивнула, поднялась и размеренно, как это обычно и делают Хьюга, ответила на поставленный вопрос. — Вот. И не говорите мне, что никто не знал! Если не будете отвечать на вопросы, я буду вводить штрафы! Так, а что мы не пишем? Достаем тетради, что вам выдали, записываем ответ Харуки-чан и начинаем конспектировать то, что я скажу. В конце урока все подойдут, я проверю написанное, на следующей паре спрошу. Так что отлынивать не получится! К практическим занятиям приступим после усвоения начального курса лекций. То есть примерно через два месяца, учитывая, что пары будут стоять также два раза в неделю. Тогда будем чередовать практику и лекцию, — мужчина обвел быстро пишущих учеников внимательным взглядом, кивнул себе и продолжил. — Оценка будет выставляться в конце года. Состоять будет из двух зачетов. По лекциям, то есть покажете свои конспекты, я просмотрю, учту ваши плюсики и минусики за ответы на парах и, возможно, задам парочку вопросов. И, конечно, по практике, где вы продемонстрируете мне сопротивление гендзюцу и его накладывание. Ничего страшного: если будете посещать исправно мой предмет, работать на нем, то даже если у вас будет плохо с практикой, ведь такое бывает, что у вас нет предположенности к этой науке, вы сдадите. Заваливать не буду, но и поощрять лентяев тоже. Нара, особенно это касается представителей вашего клана. Я ни капельки не сомневаюсь в ваших знаниях и умениях, но попрошу у меня на парах хотя бы изредка самостоятельно поднимать руку и отвечать, — дети внимательно слушали речь учителя. Кто-то, более ответственный, быстро строчил за мужчиной, чтобы не забыть, и после напомнить своим одноклассникам (а точнее будет сказать, будущим поколениям поступающих из своего клана), что требует именно этот преподаватель. — Что ж, надеюсь, мы друг друга поняли. Об остальных введениях позже. Будет классный час и все обсудим. А сейчас лекция. Записали тему? — дождавшись утвердительных кивков, Кеншин начал урок. — Тогда я начинаю. Гендзюцу — это… — приоткрыв форточку и устраиваясь у окна, он стал подробно, но совсем не нудно (хотя ему казалось наоборот) рассказывать о своем предмете.       Уже две недели прошло, как Академия была завершена, но обучение в ней началось только два дня назад. И до этого дня Кеншин рьяно готовился к этим парам, составлял планы обучения, и ужасно нервничал. Благо Алексис смогла его успокоить, быстро пролистав планы и одобрив их. Она уже давно преподавала в школе кицуне, так что знала, как и что. Однако, нервничать Учиха не перестал, поэтому был не похож на себя. А когда более или менее успокоился, менять модель поведения было поздно, да и желание не появилось. Нравилось ему, как детвора иногда шугается. И хоть на его занятиях дети часто вздрагивали, пугались, и вообще побаивались самого учителя, однако ходили исправно и с интересом слушали его лекции. Что, несомненно, радовало Учиху, но Хашираме он проигранный спор (из-за которого он и стал классным руководителем) так и не простил.       Завершив очередную лекцию и пожурив «особых» лентяев, в число которых Нара не входили, ибо просьбы послушались и иногда двигали свои бренные тела, Кеншин зашел в учительскую и сел за свой стол, после чего плавно почти стек на пол. — Что? Забегался, Кеншин-доно? — ехидно засмеялась Цуна Инузука. Невеста Хаширамы тоже стала учителем и вместе со своим нинкеном обучала детей премудростям следопытов. Она уважала Кеншина, как воина, и не слишком любила, из-за того что он убил ее старшего брата. Однако все свои претензии она держала при себе и на конфликт не нарывалась, что не свойственно представителям ее клана с их несдержанностью. — И не говори, Цуна-чан, — хитро улыбнулся Кеншин. Девушка прищурилась и выругалась. Она терпеть не могла, когда к ее имени применяют приставку «чан». А Учиха любил ее этим подкалывать. — Не надо ругаться, Цуна-чан. Все-таки ты учитель и должна подавать пример деткам, Цуна-чан, — ехидство так и лилось из Кеншина, что под столом уже крутил пару кунаев. Иногда, они с Цуной устраивали показательные спарринги для учеников постарше, но настоящих драк между ними не было, а вот бросаться кунаями любили. — Заткнись уже! — первый кунай полетел в голову, но был ловко пойман прямо у носа. Второй красиво отлетел обратно к Цуне. Третий воткнулся в потолок. И ни один из них не пользовался чакрой. Просто броски, просто умения, просто рефлексы, натренированные с детства. — Хорошо-хорошо… — Кеншин поднялся и подошел к открытому окну. — Цуна-ча-а-ан! — бодро выкрикнул он и шустро выпрыгнул в окно. А вслед ему полетели сюрикены и матерные конструкции. Тихо хихикая себе под нос, Кеншин шел по оживленной Конохе, засунув руки в карманы, и выискивал взглядом знакомые фигуры. Однако именно на этой улице никого из знакомых не было, одни лишь торговцы, что нахваливали свой товар.       Вдруг в толпе кто-то мелькнул. На эмоциональном плане промелькнули нескрываемая ненависть и черная злость. Кеншин вздрогнул и замер. Рука инстинктивно потянулась к подсумку с кунаями, но он вовремя остановил себя. Нельзя поднимать панику в толпе простых людей. Встряхнувшись, он, как ни в чем не бывало, пошел по следу из остаточных эмоций.