Вселенная "Судьба"

-Доброе утро! – приветливым и веселым голосом говорит Ира, стоя за прилавком и настраивая кассовый аппарат. Антон ударяется макушкой о колокольчики, висящие на двери, служащие для оповещения о посетителях. Ира усмехается – она никогда не видела кого-то, кто был бы выше Антона, так что ей до сих пор непривычно работать с этим парнем. -Доброе, - отвечает он ей, закидывая сумку в техническое помещение. Сразу после этого слышится грохот – кажется, своей сумкой он там что-то снес… Ира этого не замечает, а значит, как отмечает про себя Антон, проблема исчерпана. -Мы можем придумать что-то, что заменит эти колокольчики? – ворчливо спрашивает парень, переставляя книги на свои места, так как с вечера он этого не сделал, а покупатели, как оказалось, не очень-то любят возвращать книги туда, где они их взяли, поэтому кидают их где попало. -Да, - кивает Ира, - у меня была идея повесить «музыку ветра». Знаешь, такие палочки… -Нет! – тут же возражает Антон, - С ума сошла?! Я тогда себе точно синяк на лбу набью, - фыркает Антон, поправляя уже виниловые пластинки на стене. Ира смеется, потому что видеть взбешенного какой-то глупостью Антона – самое милое, что только можно увидеть в этом магазине. Девушка за эти пару недель, которые Антон здесь работает, не раз ловила себя на мысли, что парень очень даже симпатичный, с крутым чувством юмора, дружелюбный, готовый помочь, в общем, настоящий джентльмен. Но как бы девушка ни старалась мило улыбаться, кокетливо поправлять волосы, наряжаться каждый день, словно на праздник, звать Антона для помощи («Подержи меня, пожалуйста, иначе я полечу с этой стремянки!», хоть она могла и просто попросить Антона дотянуться, ведь он гораздо выше), на парня это вообще никак не действовало. То ли он специально не обращал внимания на все эти знаки со стороны Иры, то ли действительно ничего не замечал, но вел он себя исключительно как подчиненный (ну, иногда как приятель, потому что девушка была не намного старше парня – всего на пару лет) и определенно в ближайшее время не планировал переступать черту субординации. В последнее время Ира все чаще думает, что Антон просто занят, ведь их беседы никогда не перетекали в русло личной жизни. И, возможно (но это не точно), Ира была права. Может, у Антона и не было девушки, и официально он был свободен, но сказать, что его сердце абсолютно пустует, а сам парень находится в активном поиске, нельзя было. У Антона был красивый, веселый, понимающий сосед. Сам Антон отгоняет все эти мысли от себя прочь. Он буквально трясет головой всякий раз, как только задумается об Арсении, даже в самом безобидном смысле. Раньше Антон видел этого человека только во снах. Тогда Арсений (а на тот момент просто незнакомец) был его защитой, был тем, кого Антон ожидал увидеть, просто чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Антон искреннее считал, что Арс во снах приходит в качестве своеобразного ангела-хранителя, потому что, ну, как еще это объяснить? Но сейчас, когда Арс есть в реальной жизни Антона, более того, когда Арс является его хорошим другом, Антону не по себе, а дело вот в чем. То ли это от недостатка общения с другими людьми (да вообще с людьми), то ли оттого, что тараканчики Антона начали потихоньку на своих лапках выползать из черепной коробки, решив, что им дозволено делать все, что вздумается, Антон начал замечать за собой некоторые странности. Когда Арсений сутками пропадает на дежурствах, на Антона нападает жуткая тоска. Когда Арсений приходит в гости, у Антона на лице расцветает настолько широкая улыбка, что лишь под конец вечера он замечает, как болят его щеки. Когда Арсений присылает ему забавные смски с работы, Антон готов скакать по комнате, целуя собственный, купленный совсем недавно, телефон. Когда Арсений долго не дает о себе знать, Антон начинает сильно переживать, прямо как раньше, когда Арс не появлялся во снах. Кстати насчет снов. Сейчас Антону снятся всякие глупости, парень даже не запоминает их. Но вот что он знает точно, так это то, что теперь, когда Арс есть в его реальной жизни, во сны он больше не суется. И Антон не уверен, нравится ему это или нет. Этот рабочий день стал на удивление тяжелым, народу было много. Среди покупателей попадались и придирчивые пожилые люди, которые пришли за пластинками своих некогда кумиров, вот только не тех, которые здесь продавались. Эти старички приходили сюда в поисках старинных русских романсов. Ира, со всей своей выносливостью, стойкостью и невозмутимостью, с улыбкой на лице пыталась им объяснить, что они продают совсем другие пластинки, но пожилые люди отказывались ее понимать, тогда в разговор вступал вспыльчивый Антон, аккуратно, но все же с нажимом выпроваживая надоедливых покупателей из магазина. Попадались и непослушные подростки, которые кричали на весь магазин, заглушая музыку, игравшую, как здесь принято, совсем тихо. Были и те, кто, очевидно, не умеет читать предупреждения на входе – они заходили с едой, собаками, один из покупателей был особенным, он пришел с игуаной, и Антон с Ирой не были уверены, должны ли они выгнать этого человека. Домой Антон вернулся до ужаса уставшим. Все, чего ему хотелось – принять горячий душ и завалиться на диван (по-прежнему слишком короткий для него, но в таком состоянии даже пол мог показаться парню воздушной периной). Антон только вышел из душа, как его план «отрубиться до самого утра» прервал дверной звонок. На пороге стоял Арсений. -Тебе когда-нибудь хотелось покалечить своих покупателей? Потому что мне моих пациентов – да, - вместо приветствия говорит он, скидывая на ходу обувь и проходя в комнату. Антон не возражает – он как никто другой знает, что такое дерьмовый день. -Что случилось? – спрашивает Антон, закрывая дверь и присаживаясь за стол напротив Арса. -Некоторые пациенты искренне верят, что я не медбрат, а их личный раб. Нет, серьезно, один меня сегодня попросил сгонять ему за «чем-нибудь крепким, а то от вашей жратвы и киселя блевать тянет». Я ему предложенные деньги чуть вместе с клизмой не засунул, - фыркает Арсений, доставая из принесенной сумки бутылку текилы. Антон усмехается. -А я сегодня ухаживал за игуаной, потому что «Гошеньку от вашего рока пучит». Теперь усмехается Арсений: -Один – один. Арс разливает текилу по рюмкам, которые успел достать Антон. Не самая подходящая емкость, но они люди не гордые. -И что? Ты просто сидел за прилавком и убаюкивал Гошеньку? Антон подносит рюмку ко рту, прежде чем ответить: -У хозяина Гошеньки был ирокез. Надеюсь, он не сильно расстроится, когда в волосах обнаружит две жевачки. Мятные, кстати, пусть еще спасибо скажет, изо рта у него воняло так, будто он лично корм для Гоши дегустировал. -За дерьмовых людей, - протягивает свою рюмку Арсений. -За дерьмовых людей, - чокается с ним Антон, после чего они оба занюхивают рукавом. С каждой выпитой рюмкой язык у парней развязывается все больше и больше. И вот, примерно на четвертой рюмке, когда на столе уже разложены непонятно откуда взятые соленые огурчики и нарезанный сыр, на всю квартиру играет музыка (за которую Антону точно влетит от вечно бдящего соседа), парни уже не стесняются друг друга, мило развалившись на полу и обсуждая все, что видят: -Накоплю и точно куплю нормальную кровать, - с ненавистью смотря на свой короткий диван, дает себе обещание Антон. Арсений начинает смеяться, ловя на себе вопросительный взгляд Шастуна: -Ну, зацени каламбур: накоплю-куплю, куплю-накоплю… - и с последующими четырьмя повторениями Арсений слышит смех своего друга. Надо же, как мало пьяным людям нужно для счастья. Проходят еще по три рюмки, когда парни начинают обсуждать политику, потому что искренне считают, что каждый, кто выпил больше пяти рюмок, должен обсудить политику, но тема быстро исчерпывает сама себя, так как ни Антон, ни Арсений в ней вообще не разбираются (но на всякий случай – Жириновский клоун, а Путин – мужииик). Арсений заметно грустнеет, когда наливает горючую жидкость сначала себе в рюмку, затем Антону, после чего видит, что в бутылке совсем ничего не осталось. Просто чтобы убедиться, он подносит бутылку к себе, рассматривая пустое донышко и тряся бутылкой. Ну, он итак видел, что там пусто, но зачем-то же люди обычно так делают. В голове Арсения выстраивается целый ряд адекватных слов, сообщающих о том, что алкоголь у них закончился («Эта бутылка с сожалением сообщает нам, что исчерпала свое содержимое»). На деле же выходит что-то типа «Тю-тююю». Антон смеется ровно две секунды, после чего лицо его становится максимально серьезным. Вот знаете поговорку «Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке»? Так вот, она абсолютно точно характеризует Антона, так что его пьяное сознание твердо решает, что сейчас настало время серьезных разговоров. -Арс, - говорит он. К счастью, в слове всего один слог, так что он не запинается, - мне нннадо поговорить с тобой, - ну, сейчас было сложнее, но он все же справился. Арсений смотрит на него, ожидая продолжения (и в глубине сознания понимая, что ответить все равно не в состоянии). -Я ж приехал сюда из-за тебя, говнюк длинноногий! Вау, ни одной запиночки и ни одного заика. Антон буквально преодолел себя. -Прошу прощщ… прощщщ… короче, чё? – искренне (нет, правда, он сейчас вообще не воспринимает информацию) недоумевает Арс. Антон садится ровно, собирает все мысли и непонятные слова в кучу, чтобы выдать то, что так давно гложет его изнутри, и в чем он боялся признаться. -Ты снился мне целый год до нашего знакомства, - удивляясь тому, что его голос звучит почти ровно, Антон продолжает, - я поэтому и уехал из своего города. Мне псих… псих… -Псих? -Психиатр посоветовала сменить обстн… обстнку… место, короче. Я от тебя в своих снах бежал, а получается, что к тебе и прибежал. Арсений икает, после чего закрывает ладонью рот. Он медленно встает на ноги и, покачиваясь из стороны в сторону, быстро (относительно быстро, в его-то состоянии) направляется в сторону ванны. Антон слышит, как Арса тошнит. Да уж, не такой реакции он ожидал…