Поклоняющийся Луне

      Сон. Это все очередной причудливый сон, насквозь пропахший вереском и смолой. Так не бывает. Он встряхнул головой, тщетно пытаясь привести мысли в порядок, в некое подобие равновесия.       — Мне сложить это слово из льдинок, чтобы ты осознал?       Сэль притворно надула губы и отвернулась. Пышный хвост все еще виднелся из-под юбки — видимо, решила больше не скрывать. Но для чего нужна эта бессмысленная ложь? Лошадь, в конце концов, зачем прогонять?       — Глупый-глупый волк, — покачала она головой и цокнула языком, — все много проще, чем ты думаешь. Теперь, — она провела рукой по воздуху, обводя окрестности, — вам некуда деваться: коня нет, мы глубоко в горах. Пятиться назад некогда и некуда.       Хоть волки по своей природе вспыльчивы, на счастье, некой доли рассудительности не лишены. Как бы все его естество ни желало выплеснуть злость на едкой на язык лисицы, Энир понимал — без толку. Она сильнее. А своя шкура ей куда дороже. И разум ее вовсе не звериный, напротив, Сэль как будто прожила с людьми бок о бок долгие годы. Но разве такое возможно?       Ответом ему послужила лишь недолгая тишина.       Позади раздался испуганный вскрик. Нужно скорее броситься к Фензи, сказать что-нибудь приободряющее, как обычно делали люди, утешая упавшего ребенка. Но он понятия не имел, как. Будь Фензи волчицей, все было бы много проще: лечь на живот, лизнуть морду. Никаких проблем. С людьми, как назло, иначе.       Мелкими шагами, крепко сжимая рукоять трости, он приближался к ней, в глубине души надеясь, что она не лишится рассудка от случившегося. От правды, в которую до сих пор не верил сам. Правды, что прошептала ему на ухо Сэль. Лисица воспользовалась ими в корыстных целях, но… похоже, не ей одной это сыграло на руку.       Фензи сидела, не шевелясь, устремив взгляд на поджатый хвост. Энир поймал себя на мысли, что так даже проще. Не придется лишний раз следить за непонятными ему людскими выражениями лица, каждый раз пытаясь понять, что они означают. Хвост говорил с ним на известном с детства языке.       Напугана, конечно, напугана. Наверняка, сейчас Фензи, так же как и он, пыталась понять: не сон ли это? Не надышалась ли она ядовитых испарений там, в темнице, и теперь ей все это мерещится?       Вмиг побелевшая, она казалась прозрачной, точно воздух. Еще мгновение — и растворится. В горле словно ком застрял. Он не смог открыть рта.       Сделав еще шаг, он протянул Фензи руку ладонью вверх. Руки, покрытые мурашками, едва заметно подрагивали. Энир не сдвинулся с места, терпеливо ожидая.       Наконец, громко сглотнув, она протянула ему руку в ответ. В висках кольнуло. Потная и теплая ладонь, все такая же мягкая. Теперь он знал, что это за ощущение. Теперь он знал, зачем люди соприкасаются руками. В этом есть смысл, пусть и неявный. Просто никто о нем не говорил вслух. Ведь если ты кому-то доверяешь, незачем об этом сообщать.       Собравшись с мыслями, он слово в слово пересказал на ухо Фензи то, что узнал от Сэль.       — Не может быть…       — Может, — сухо отрезала Сэль издали. — Идти пора.       Она нервно постукивала носком сапога по земле. Сморщенный нос, поджатые губы — все в ней так и кричало, что она не собиралась ждать.       Лисица отобрала у них неловкость сего мгновения. Стоять, смотреть друг на друга, стыдливо пряча улыбку, когда в голос хочется закричать. Еще вчера у них на счету был каждый миг, каждый жест и каждый взгляд… Он почти свыкся.       Теперь привыкать придется ей. Энир бережно поправил съехавшую с ее лица повязку, случайно коснувшись ладонью ее щеки.       К полудню они подошли к горной расщелине, казавшейся издали совсем крохотной. Белые пенящиеся воды резко бились о камни, шум бегущей воды заглушал даже голос собственных мыслей. По краям, будто стены, возвышались белоголовые горы.       — Это единственный путь в Изумрудный лес, — осиплым голосом пояснила Сэль, неожиданно став бледнее поганки. — Перебраться… нелегко.       Деловито кашлянув в кулак, она занесла левую руку в воздух, словно важный менестрель, решивший запеть посреди городской площади и понадеявшийся вычурным жестом придать своим словам большую важность:       — Легенда гласит: нужно взяться за руки, лишь тогда воды стремительные пропустят чужаков, — она сделала шаг вперед, оказавшись почти у самого берега. — А коли связь разомкнется…       Плавный и равнодушный ранее голос Сэль предательски дрожал. Сомнений не возникало — она уже пробовала попасть в Гарцу. Скорее всего, понадеялась, что глупая легенда о трех оборотнях лишь вымысел и понадеялась на собственные силы.       — А люди?       Язвительно шикнув, она заправила косу за шиворот и протянула Эниру руку.       — Я не собираюсь ждать до темноты.       Все медленно встало на свои места. Для людей наверняка существовал другой путь. Весь вчерашний день они петляли, невесть зачем двигаясь к этой расщелине.       Энир наклонился к земле, заботливо положил трость рядом с большим камнем. Верная опора, путеводная нить— можно назвать как угодно. Лишь благодаря ей он смог отомстить одноглазому… постыдно нарушив клятву. Лишь благодаря ей Сэль смогла их отыскать и не запутаться в нити времен.       Взглянув ему прямо в глаза, Фензи коротко кивнула и протянула руку в ответ. Крепко сжала. Крепче, чем обычно. От лисицы она явно получила в не только пушистый хвост.       Запрокинув голову к небу, ясному, без единого облака. Никто не знал, что ожидает их за горами, беззаботная, как и синева небес жизнь или же очередная жизнь в бегах от охотников?       «Будь что будет», — мысленно сказал себе Энир и протянул руку Сэль.       — Не отпускать, — процедила она сквозь зубы.       В голове пронеслась забавная мысль: а умеют ли лисы плавать?       Река беспрепятственно приняла их в свои неспокойные воды, стремительно неся по течению. Погружала с головою. Вода забивалась в нос, в рот, в уши. Он не слышал уже шипения воды, разбивающейся о гладкие камни. Лишь сдавленное бульканье, словно уши заложило. Воздух в груди кончался.       На миг Энир почувствовал, что вот-вот отпустит руку. Он крепко стиснул зубы, собирая волю в кулак. На языке осел металлический привкус собственной крови.       Глухой удар по затылку. Болезненное соприкосновение чего-то твердого с оголенной ключицей. Камень. Крик сам вырвался из горла. Вода резко хлынула в рот. Захотелось прокашляться. Вдохнуть. Снова увидеть беззаботное небо. Что угодно.       Грудь ломило так, словно ему переломали все кости. По нескольку раз. Окажись он сейчас на поверхности воды — даже не смог бы сделать желанный вдох. Проклятая оглушающая боль.       Перед глазами мелькали черные мушки, все вокруг окрашивалось одной сплошной черной кляксой, уводя его мысли, расслабляя руки. Ему так хотелось сейчас лежать на любимом лугу, смотреть на беззаботное небо и ни о чем не думать. Податься куда угодно, туда, где нет этого бесконечного водоворота.       В реальность его вернул неожиданный укол ногтем в ладонь. Слева. Фензи. Она все крепче сжимала его руку, не отпускала. Чудился хруст костей. Не своих. Но вода ведь стирала все звуки, слышалось только приглушенное бульканье.       Резкий щелчок. Новый поток собственной крови мгновенно хлынул в рот. И почувствовался в воде какой-то сладковатый привкус. Словно в реку вылили кадку меда. Он задергал ногами, ведомый глупым желанием всплыть на поверхность. В висках звенело и пульсировало.       Мир погружался в призрачную дымку. Энир сжал руки еще крепче. Только не отпускать. Нельзя. Держаться. Не могла же река быть бесконечной. Он же видел их, березовые стволы! Недалеко… совсем недалеко. Они казались ему такими близкими, стоило лишь руку протянуть. Жалкий самообман.       Изнутри все горело. Уж лучше и вправду проглотить целиком раскаленный уголь, чем повторить это…       Воздух.       Бешеная гонка в речных водах закончилась так же неожиданно, как и началась. В спину хлынули потоки ледяной воды, а голова, которая уже не казалась единым целым, вновь наткнулась на какой-то камень, а может, и дерево… Нечто твердое. Если она не раскололась до этого момента, уж наверняка раскололась сейчас, разлетелась на множество частей, которые тут же смоет вода.       Хватка на правой руке ослабла.       Не размыкая глаз, он попытался встать. Тщетно.       На животе, как гусеница, помогая себе ослабевшими руками Энир выполз на берег. Попытался сделать вдох. Один жалкий вдох. Это ведь так легко, так просто — вдохнуть.       Нет. Не просто. В ушах все еще булькала чертова река. А вдохнуть не получалось. Невыносимо клонило в сон. Кто-то перегнул его через колено, надавливал на спину, что-то кричал. Звук лился откуда-то издалека. Словно из-под воды. Глубоко. Он закашлялся и тут же подавился водою, что вытекла из его рта. Глаза не разомкнуть — веки тяжелее камня.       Знакомый голос послышался недалеко. Продираясь сквозь дебри боли и дрожи, он выдавил из себя слабую ухмылку — лисица в полном порядке.       — Дурак, ты зачем рот раскрывал?       Вялые солнечные лучи почти не слепили глаза. Над ним на коленях стояла Фензи, стыдливо скрывающая половину лица волосами. Изо рта по подбородку текла тонкая алая струйка, бежала по шее, по груди. На щеке ее виднелась большая разодранная ссадина. Нижняя губа распухла и посинела. Она улыбалась.       Ни единого намека на запах еды.       Все так же поодаль сидела Сэль. Ровная осанка, голова гордо поднята вверх. Она выжимала косу левой рукой, положив правую на колени. Опираясь на ладони, он не без труда сел, чтобы лучше разглядеть лисицу. Неужто даже бурная река не смогла причинить ей вреда?       Ошибся. Правая рука Сэль надломлена пополам, часть белой кости торчала из опухшего куска мяса. Все сотканы из плоти и крови. Наверняка и оборотни для кого-то такая же еда. На счастье, пока он таковых не встречал. Охотников и тех хватило на всю жизнь.       Густая кровь окрашивала белые полосы ее платья в багряный цвет, а Сэль не обращала на это никакого внимания.       — А как же рука? — не без удивления в голосе спросила Фензи, только завидев.       — Скоро заживет. Привыкнешь, — пожала она плечами.       Энир утер рукавом лицо. Ныло. Резкий хруст надрывающейся ткани — Фензи отодрала два куска от полы платья, перевязала глаз. Поправила повязку. Вышло совсем небрежно. Но у них теперь предостаточно времени.       Она наклонилась к Эниру, промокнула влажной тканью кровь над губой. Провела ею по изодранным ключицам, и он невольно вздрогнул. Даже смотреть не хотелось, что с его телом сейчас наворотила река.       Из леса повеяло тонким запахом вереска и хвои. Из чащи размеренной походкой вышел лис и двинулся на встречу Сэль. Она отводила взгляд, тихо шипела, пыталась подняться, помогая лишь одной рукой, но каждый раз падала. Энир заметил, что на ее белом лице расцвел бледно-розовый румянец. Лис подошел к Сэль и смиренно положил голову ей на колени.       — А как нам теперь… — неожиданно прервала поток его мыслей Фензи.       Позади неумолчно шумела река, буйные воды бились о камни, иногда брызгая холодными каплями на спину. Зимородок замолк и, широко взмахнув крыльями, взмыл в безоблачную небесную высь. Время замедлилось.       Медленным движением Фензи провела указательным пальцем по его губам. Не в силах сдержать себя, Энир резко обнял ее, тщательно слизал со щеки кровь. Вот так. Теперь чисто.       — Теперь у нас все впереди.