Поклоняющийся Луне

      Ворота позади скрипнули.       Слышалось неторопливое журчание горной реки. Сердце словно подскочило вверх. Кончики пальцев, слегка покалывая, пронзили крохотные, едва ощутимые молнии.       — И не шали больше, волк, — равнодушно ответила незнакомка, делая шаг вперед.       Энир разглядывал ее издали. Она двигалась не спеша, с какой-то кошачьей грацией. Вмятины от ее следов на земле тотчас исчезали.       Запястье болело, хватка ее была такой же крепкой, как и у кикиморы, некогда жившей в его доме. Незнакомка явно не принадлежала к миру людей, но была живой, из плоти и крови. Он слышал, как стучало ее сердце — спокойно и тихо.       — Не ведьма я, спокоен можешь быть.       Энир встрепенулся: неужели он сказал это вслух? Или же…       — Удивлен?       После всего случившегося, это казалось ему невозможным. Но незнакомка смогла его поразить. От каждого ее слова, от каждого вычурного жеста рук, напомнивших ему причудливые танцы птиц, словно наизнанку выворачивало.Что-то жуткое было в ее мнимом спокойствии.       — Назовись.       — Сэль, — полушепотом ответила она, и голос, ровный и безразличный, смешался со свистом ветра, оседая горьковатым привкусом на потрескавшихся губах.       Вскоре и река горная показалась — прозрачная, точно воздух, от которого здесь веяло первым снегом и тонким ароматом ещё невидимых горных цветов. Едва уловимом, осязаемом лишь на поверхности кожи.       Фензи то и дело останавливалась, опускала руку в реку. Как она объяснила, ей хотелось дотронуться до стайки мелких разноцветных, точно радуга, рыб, плывущих по течению.       — Смотри, смотри! — окликнула она Энира, указывая на водную гладь.       Без особого интереса он вгляделся в холодные воды реки, бегущие по гладким камням. Но так и не понял, что же хотела ему показать Фензи.       — Смотри же! — она восторженно хлопнула в ладоши и впервые за дни, тянувшиеся точно вечность, заливисто рассмеялась. Крепко прижалась к Эниру и продолжила шепотом. — Рыбы словно по небу плывут… Красиво.       Он наклонился к Фензи, перебирая носом непослушные прядки ее волос, от чего-то по прежнему пахнущих вереском. И улыбнулся. Ведь и правду… словно по небу.       Сэль уходила всё дальше, будто вовсе шла вдоль реки одна. Приходилось идти спешным шагом, а то и догонять бегом. Ему так и не удалось понять, для чего ей понадобилось прогнать лошадь, на которой легко можно было домчать до подножья гор уже к закату.       — Всему свое время, — коротко и совсем неясно отрезала Сэль. Вновь она копалась в его мыслях.       Внутри разгоралось жгучее пламя злости, которую от нее даже скрыть не удастся. Может, она и уверяла, что с ведьмами общего ничего не имеет, но в это не верилось. Больно заносчива и хитра. Только имя было слишком человеческим. Ведьмам обычно давали длинные и непроизносимые имена, в соответствии с причудливой традицией.       Река текла в сторону горного раскола. У линии горизонта едва заметно проглядывали стволы берез. Эниру всей душою хотелось верить, что уже чувствовался до боли родной запах бескрайнего леса, многовековых елей и смолы.       И он его чувствовал.       Стоило солнцу наполовину скрыться за горизонтом, Сэль остановилась, уселась на поросший горным мхом камень и принялась расплетать растрепавшуюся косу.       — Привал, — равнодушно сказала она. — Завтра к полудню мы пересечем горы.       — Уф! — плюхнулась Фензи прямо в мягкую траву. — Уста-а-ала-то как…       От этой бесконечной гонки с короткими перерывами на сон и вправду ломило все тело. Сэль до темноты так и не проронила ни слова. Только смотрела в даль, иногда поправляя косу. Всего за пол дня это стало порядком раздражать.       Костер разводили вдвоем — Сэль, похоже, блуждала где-то вдалеке от них: сидела поодаль от согревающего пламени, от еды отказалась, на что Фензи задумчиво пожала плечами и переломила пополам веточку, предназначавшуюся Сэль, на которой было нанизано шесть мелких рыбешек. Свою половину зажарила, Энир, отвернувшись, съел рыбу сырой.       В пути постоянно возникали всякие неудобства, однако оба старались не придавать им значения, словно так и надо, словно это так же привычно, как дышать.       Ветра в горах завывали непривычно студеные. Энир, решив не дожидаться, покуда Фензи посинеет от холода, молча подошел сзади и обхватил ее руками, крепко прижимая к себе. Холодна, точно лед. Руки ее только по-прежнему так же теплы и уютны.       Порыв ветра на короткое мгновение приподнял юбку Сэль над землей. Из-под нее выглянул пушистый рыжий хвост с белым кончиком.       Перед глазами пронеслась круговерть смутных воспоминаний о вчерашней ночи. Иголки еловые, смола… и вереск. Который не цветет весною.       — Какая неожиданность, — промурлыкала Сэль, даже не оправив подол платья. — Нравится?       Она изящно подняла хвост кверху и вильнула белоснежным кончиком. Все так же глядя в сторону гор и в который раз переплетая косу.       Фензи, похоже, ни капли не удивилась и приняла за должное, всего лишь пожав плечами. Еще недавно она и вовсе не была уверена, существуют ли боги и неведомые существа из сказок и легенд, а сегодня даже не вскрикнула, не отшатнулась, лишь легкий румянец выступил на ее бледных щеках. Она почти сразу отвернулась от Сэль и вновь уставилась на ленивые языки пламени костра.       Энир, напротив, все пытался собрать мысли в одну картину. Чувствовал он то же самое, что и люди, впервые увидевшие живого оборотня воочию. Не верил своим глазам. Да ведь это она — вчерашняя лиса.       — Угу, — кивнула Сэль, разметая хвостом мелкие камешки в сторону, и протяжно зевнула.       — Нечего уж отпираться, — подметил Энир. — Что за жест доброй воли?       — Ну, допустим, не для вас стараюсь, — она накрутила локон на палец и выгнула спину. — Устроит?       Энир покачал головой. Сэль знала, о чем он думал в эти мгновенья, без сомнения, знала. И уже должна была бы понять, что Энир не прочь и в горах остаться, чай укрытие здесь найти труда не составит.       — Ну и ладно, — надменно фыркнула Сэль и задрала нос.       Он решил, что с нее лучше глаз не спускать. Еще неясно, что ей нужно от них. Пересечь горы в одиночку даже для человека — дело несложное, коль дорогу знаешь. А уж для оборотня… Имелся в этом некий скрытый смысл.       Веки то и дело смыкались, а предательски яркое утреннее солнце слепило глаза. За ночь он ни на миг не позволил себе уснуть. Раны на груди саднило. Сэль мирно посапывала в стороне, а Фензи и вовсе будить не хотелось. Он аккуратно отстранился, хотел было направиться к ручью, как потерял дар речи.       Из-под одежды Фензи показался хвост. Рыжий, с белым кончиком. Как настоящий. И вилял он совсем как настоящий. Энир на всякий случай протер глаза: мало ли что могло померещиться? После бессонной ночи и кошмара наяву не такое грезилось.       Он осторожно коснулся кончика хвоста — не мираж. Гладкая шерсть поблескивала в солнечных лучах. Ноги подкосились — не сон, не наваждение. Все наяву.       Сэль!       — Вставай, — он с трудом скрывал нелепый человеческий оскал.       Размеренное дыхание, все то же спокойное биение сердца. Но она не спала. Энир опустился на корточки, прямо перед ее лицом. Сжал зубы.       — Что ты с ней сотворила? — раздельно, словно выплевывая каждое слово, проговорил он.       Лениво потянувшись, Сэль разлеглась на траве, не удостоив его даже взглядом.       — Отвечай!       Притворно вздохнув, она сорвала крохотный цветок с белыми лепестками.       — А ты сам не видишь?       Туманные образы в голове все никак не складывались воедино. Ему всегда казалось, что подобное невозможно. Никто, даже самые мудрые волки, прожившие в этом мире не одну сотню лет, не рассказывали о том, что человек может обратиться…       — Глупый-глупый волк, — протянула Сэль и смяла лепестки цветка в руках, пустив их по ветру. Вокруг разлился тонкий аромат цветочной пыльцы. — Не вокруг вас одних мир вертится… Знал ты ли, глупый волк, — продолжила она особенно надменно, с издевкой, — что в одиночку оборотень не может пересечь горы?       Сэль поднялась и направилась к реке. Принялась отстирывать от грязи подол платья, словно это только сейчас стало волновать ее.       — О, конечно, ты не знал, — она брезгливо дрогнула, стоило воде попасть на хвост. — Река не пустит.       — Что это значит? Все напрасно? — и голос его натянулся, подобно струне, которая вот-вот разорвется от напряжения. — И ты знала об этом?       — Только три оборотня могут пересечь реку, — равнодушно ответила она. — Выйти может кто угодно, войти — увы. Магическая стена — чтоб такие, как вы, не набежали. Пару тысяч лет назад некий колдун магический барьер поставил. И вот он как стоял, так до сих пор и стоит.       Она вскинула голову, обиженно поджав губы.       — Каких трудов мне стоило отыскать хотя бы одного оборотня…       — Дальше, — Энир скрестил руки на груди.       — И только я собиралась обратиться к тебе, — губы ее задрожали, а щеки покрылись едва заметным румянцем, — как тебя и след простыл!       Она с размаху бросила камень над поверхностью воды, и он, обрызгав ее лицо, потонул.       След простыл… Деревня, побег, ведьма. Побег во времени от охотников. Все события складывались воедино, Энир готов был поклясться, что незадолго до того дня, как нашел Фензи, он и впрямь чувствовал на себе чей-то пристальный взгляд.       — Но ниточку путеводную ты все же оставил, — хитро улыбнулась она. — Тросточку, древними письменами расписанную. Мужик какой-то одноглазый с ней все по ведуньям деревенским таскался, расспрашивал, где можно хозяина найти. И ведь нашел!       — Она… не моя.       — Верно, — Сэль кивнула. — Первый хозяин мертв. Пожалуй, никого больше не осталось.       Глупо было надеяться, что кто-то еще остался. Охотники не зря ели свой хлеб.       — Дальше — проще: нашла хату, — она загнула первый палец. — В ней — кикимору. До весны прождала, — загнула третий палец. — Притаилась, выжидаю, когда девку куснуть можно, а тут — о Великий Лис! — лес сгорел!       Энир встал перед нею вплотную, загородив собой солнце. Не эти пустые речи он ожидал услышать.       — Неугомонный, — презрительно фыркнула она. — Я бы на твоем месте себя благодарила.       — С чего бы? — с надрывом ответил Энир. — Если ты ей…       — Ну…       Она покружила вокруг Энира, то и дело нарочито касаясь его своим хвостом. А затем… Встала на цыпочки и шепнула на ухо то, от чего земля ушла из-под ног, а мир перевернулся вверх тормашками.       Слышалось неторопливое журчание горной реки. Сердце словно подскочило вверх. Кончики пальцев, слегка покалывая, пронзили крохотные, едва ощутимые молнии.