"Леди по-королевски или просто Наташа.....

Вечер продолжался. Вернувшись в зал, Наташа сразу же попросила провести ее к брату. Это нисколько не удивило Джона, который спокойно выполнил ее пожелание и вскоре скрылся среди гостей. Подойдя к стоящему к ней спиной светловолосому молодому человеку, она невольно удивилась, как же он вырос. — Тёма... - почти беззвучно прошептала девушка, но он ее услышал. Резко развернувшись, парень замер. Секунда, две... Он неотрывно смотрел в ее серо-зеленые глаза, и эти мгновения показались ей вечностью. — Сестра... Не успела девушка отреагировать, как была заключена в крепкие объятья. Такие теплые. Такие родные. — Да, братик. — Шепчет она едва слышно. — Я вернулась. Не отходя далеко, Джонатан спокойно присоединился к стоящей неподалеку компании нефтяного магната и директора огромного банка, делая вид, что внимательно слушает разговор о недавно прошедших в столице скачках. Однако взгляд его был прикован к Наташе, поглощенной эмоциями при встрече с братом. Глазами он скользил по ее идеально сидящему платью, по аккуратно уложенным волосам, по чувственным изогнутым в улыбке губам, по бледной коже шеи, груди... Она изменилась. Как цветок, что из только раскрывшегося бутона превратился в цветущую розу. Джонатан невольно поймал себя на мысли, что хотел бы вновь увидеть тот ее затуманенный томный взгляд из-под длинных полуопущенных ресниц с бледным перламутром обнаженной кожи, как в ту ночь... Ночь, когда он сам оттолкнул ее... Тупая и уже привычная боль в сердце заставила его отвернуться, чтоб не выдать своих чувств. Но уже через мгновение на его губах появилась привычная усмешка. Заиграл вальс — начало танцев. Значит, официальная часть уже прошла, и объявление сделано. В центре зала постепенно образовался круг танцующих. Разговаривая с братом, девушка с бокалом шампанского в руке отошла в сторону и стала у одной из колон. Улыбка играла на ее губах, а сердце пело. Артем рассказал, как помог принцессе начать бизнес. Как постепенно обучился всем тонкостям экономики, и как теперь они решили провести махинации с компанией. В какой-то момент он замолчал и повернулся немного в сторону. Улыбка все так же не сходила с его лица. Наташа проследила за его взглядом и увидела направляющегося к ним Джонатана. Девушка даже не пыталась скрыть удивления. — Натали, не подаришь ли ты мне танец? — полу формально произнес темноволосый мужчина, жестом приглашая ее. На секунду она замялась. Но поставив бокал на поднос проходящего мимо официанта, кивнула в знак согласия. Мелодия закружила их. Какое-то время они танцевали, молча, но Наташа вскоре не выдержала взгляда, которым мужчина скользил по ней. — Что? — Раздраженно буркнула она с неприкрытым вызовом в голосе. — Твои волосы стали длинней. - Не отводя глаз, произнес Джон, покорно осознавая, что хотел бы увидеть ее вьющиеся пряди с играющими на них золотыми и серебряными искрами, разметавшимися на подушках в его постели, провести ладонями по изгибам этого нежного тела, стремящемуся от умелых ласк ему на встречу. Ответ озадачил ее. — Стоило их обрезать? - Недоуменно надув губы, спросила она, слегка склонив голову на бок. Старая привычка, бессознательный жест. Но он несказанно подействовал на Джона, и теплая улыбка слегка приподняла уголки его губ. — Ни в коем случае. — Тогда перестань на них так хищно смотреть, словно мечтаешь получить в руки нож. Его бровь удивленно взметнулась вверх в выражении некого непонимания и в тоже время издевки. — Тебе не нравится мой взгляд? – Спросил мужчина, и Наташа немного опустила лицо, слегка повернув голову и разглядывая людей в зале. — Кажется, словно ты настолько меня ненавидишь, что когда смотришь, представляешь мое четвертование или еще что.... — Ты действительно думаешь, что я тебя ненавижу? — Скорее... Она на секунду замялась и, наконец, подняла свои ясные глаза на него, от чего у Джона просто перехватило дыхание. Как она была близко, и как он ждал ее появления все это время. Как он хотел увидеть ее, прижать к себе... — ...ненавидишь и презираешь. — Почему я должен тебя ненавидеть? — Я... "Доставила столько проблем. Чуть не подорвала доверие к королевской семье. Лезла к тебе в душу, но когда ты раскрылся — сбежала. Обманула. Использовала. И еще... Еще я должна снова предать тебя и всех близких, использовав ваши доверие и чувства..." – рвалось наружу, но Наташа произнесла: — Я не смогла сыграть свою роль в споре, и ты проиграл. На секунду повисло молчание. А за ним последовал взрыв хохота. Танцующие рядом удивленно поглядывали в их сторону, но, похоже, ни гости, ни этикет в этот момент нисколько не волновали наследного принца. — За что же я должен тогда тебя презирать? - Сквозь смех спросил он. — За то, что я сбежала. Безответственно и глупо. Просто все бросила на произвол судьбы и скрылась. Бросила друзей, бросила обязанности... Даже брата. И сбежала. "Нет. Я ненавижу тебя за то, что ты заставила меня вновь любить и вновь убила во мне это чувство". — Разве это не так?– Произнесла Наташа, когда больше не могла терпеть молчание. — Нет, не так. Но ты права в одном: я, действительно, больше не питаю к тебе ни симпатии, ни доверия. И если бы не чувствовал себя обязанным, выдворил бы тебя с твоей авантюрой уже давно. И снова молчание. И снова напрягающая тишина, которая необъяснимо давит, не смотря на музыку и приглушенный гул вокруг. Шел уже третий танец, но Джон не хотел отпускать ее из рук. А девушка просто не замечала смены композиций — слишком была погружена в свои мысли. — Где ты была все это время? - спросил, наконец, мужчина. В памяти тут же всплыли картины: вид на встающее над полем солнце из сада приютившей ее одинокой старушки, школа, пережившая несколько поколений, улыбка учителя – ее друга, а может и не друга – и кровь... Его кровь. По телу пробежала дрожь, но фальшивая улыбка тут же осветила лицо. Единственное, что могло выдать ложь и истинные чувства – глаза. Но их Наташа старательно прятала в восхищенном разглядывании зала. — Я путешествовала по Европе в компании состоятельных мужчин. Было довольно интересно. Мне это нравилось больше сидения в замке с занудными книгами. Но потом мне и гульки надоели, так что я приехала сюда. И снова боль, но уже не такая тупая и холодная поселилась в груди Джона. Но если раньше это был словно отголосок прежнего, задушенного и заспанного чувства, как легкая волна после девятого вала, то теперь его словно вновь накрыло. Жгущая огнем боль и дикая злость. "Она была это время с другими..." Злость... Не на нее. Злость на тех мифических мужчин. В голове забился пульс, а кулаки отчаянно зачесались. Девушка заметила его внезапное напряжение и вопросительно взглянула на него. Он остановился и тут же резким и твердым движением потянул ее за собой. Через весь зал к выходу из здания. А дальше в лес, в самую темноту чащи. Но Наташа не сопротивлялась. Она до сих пор помнила эту тропу меж деревьев. Вскоре они оказались у небольшой беседки. Но даже там он не отпустил ее руку. Лишь повернулся и как-то критически оглядел. Слишком холодно, слишком бесстрастно. В свете луны его глаза отливали серебром, от которого по коже шли колючие мурашки. — И со многими ты успела попутешествовать? Много стран посетила? Наташа отшатнулась от тихой и ужасающей ярости в его голосе, невольно делая шаг назад. Но рука ее все еще находилась в железной хватке. И этим он воспользовался, притянув ее к себе. Теперь же она полностью находилась во власти его рук, кольцом обвивших ее плечи. — Почти все страны. - Ощетинилась девушка, но вырываться и не пыталась. Знала, что бесполезно. — Испробовала все блюда, все танцы, все забавы. — Тогда покажи мне, что же ты там узнала... И его губы накрыли ее во властном, жестоком и требующем поцелуе. Он буквально ворвался в ее рот с таким напором и страстью, что Наташа не смогла удержать полу возглас - полу стон. Резко и нахально Джон целовал ее, требуя ответа. И вместо того, чтоб оттолкнуть, Наташа притянула его ближе, скользнув хрупкими ладонями по груди и обвив шею мужчины. Теперь уже тихий стон вырвался у него. Сминая ее нежные губы, держа ее такое желанное тело в объятиях, он терял связь с реальностью. Руками он обхватил тонкую талию и зарылся в густые локоны, уничтожая всю прическу и не позволяя отстраниться. Но она и не хотела. Ее разум уже давно покинул этот мир, отдавая все ее естество желаниям и инстинктам. В какой-то момент Наташа оказалась зажата между стеной беседки и горячим мужским телом. Широкая ладонь скользнула вниз по изгибу ее спины, к бедрам, а губы переместились на шею. Она же, блаженно закрыв глаза, выгибалась ему на встречу, желая быть ближе. Еще ближе. И тут она бедром ощутила близость его силы. Перед глазами промелькнул образ. Всего один и не больше, чем на сотую долю секунды. Но этого короткого обрывка из воспоминаний хватило... Ее словно парализовало. Руки, будто свело судорогой, когда она резко отдернула их от мужчины и тут же уперлась ему в грудь. Тело Наташи била мелкая дрожь, а сердце, казалось, гремело свой рваный ритм на весь лес. Дурман сладострастия слетел. Нет, к ней не вернулась способность мыслить, но место желания и нежности заняли страх и отчаяние. Джон отстранился. Удивленно и взволнованно он смотрел на девушку, которая никак не могла совладать со своим дыханием и судорожно хватала воздух, рыская взглядом по темным силуэтам ночного леса, словно стараясь зацепиться за что-то, как за спасательный плот. Не обращая внимания на упершиеся в него кисти, он вновь притянул девушку к груди. Но уже иначе: нежно и бережно. Одной рукой он обхватил ее за плечи, а другой начал успокаивающее гладить по голове, что-то негромко говоря на ее родном языке. У самого же в голове творился не меньший хаос. Сразу десятки мыслей и чувств рвали изнутри. Злость и ярость на других и на себя, что довел ее до такого состояния. Восторг и словно облегчение, что ее слова оказались ложью. И зарождающееся на краю сознания ощущение недоверия или, может быть, страха... Накинув на плечи Наташи свой пиджак, мужчина подхватил ее на руки и направился в сторону дворца. Задний ход почти привел к нужной двери. В той части здания музыка была почти неслышна. Еще лестница, пара десятков метров и они оказались в просторной комнате. К тому времени девушка уже успокоилась и расслабилась. Когда Джон усадил ее на скользящее полотно простыни, девушка обратила на него свой серьезный и такой уставший взгляд. Говорить ничего не хотелось. Многое и так стало ясно. Или же запуталось еще больше. Но говорить просто не хотелось. Только не сейчас. Только не сегодня. С минуту они просто смотрели друг на друга: она как бы немного сверху, сидя на высокой кровати, он – снизу – присев перед ней и руками, опершись по обе стороны от ее ног в матрас. Вновь поднявшись, Джон сел рядом и мягко притянул девушку ближе, положив ее голову себе на плечо. Рукой мужчина вновь принялся гладить ее шелковистые пряди. А она доверчиво приникла к нему, измотано прикрыв глаза. Не хотелось ничего делать, ни о чем думать, ничего говорить. Только не сегодня... Только не сейчас...