Философия жизни.

И надо бы что-то менять, Но я здесь, на том же месте. Видно снова придется принять, Что мы рядом, но мы не вместе. И мне кажется, я старик, И воды мало чтоб напиться. Ты поникла и я поник, Не все время же веселиться. Мне так холодно в этом доме… Не согреет ни плед ни кошка. Все останется так пусть, кроме. Вот бы рядом тебя на немножко…

Дима сидел на полу, оперевшись спиной о холодный диван, и вливал в себя трудно сосчитать какой бокал виски. Она не любила, когда он пил, даже самую малость, но сейчас именно она была причиной такого его состояния. Айфон, валявшийся рядом, уже какой день был поставлен в авиарежим, чтобы ни одна душа не посмела потревожить его мысли. На заставке гаджета уже как месяц стояла их совместная фотография. Она стоит, уткнувшись ему в шею и робко улыбаясь, а он обнимает её, целуя в висок. Он отчётливо помнит, как она, вся замерзшая, стояла на морозе и ждала его возвращения. Он помнит, как она не хотела отпускать его. И он не отпускал. Не отпускал её ни на шаг. Кажется, тогда все прилагательные, описывающие девушку, были сказаны ей. Он не уловил тот момент, когда они стали отдаляться. Она часто отменяла репетиции с группой, чтобы пораньше приехать домой, а он наоборот стал больше времени проводить в студии. Ему уже не хотелось приехать и обнять её так сильно, как он делал это раньше, а она не понимала этого. И причиной такого состояния мужчины стала новая участница его танцевальной группы. Её звали Лия. Уже сейчас, вновь опустошая бокал, он осознавал, что его увлечение этой молодой танцовщицей было какими-то чарами. И не известно чьими. Он проводил с ней дни на пролёт, только вечером вспоминая, что дома его ждёт любящая его девушка. И он уже не мог смотреть ей в глаза, понимая, что откровенно врет ей. Он старался поддерживать с ней сложившиеся ранее отношения, но с каждым днём это получалось всё хуже и хуже. Когда она ушла, хлопнув дверью, он ничего не почувствовал. Абсолютно. Никакой пустоты в душе, в сердце. Наверное, он надеялся, что она вернётся через пару дней. Но его надежда сгорела дотла через неделю. В тот день он окончательно порвал отношения с этой милой танцовщицей, которая ещё несколько дней обрывала его телефон, стараясь понять, что она сделала не так. И в тот же день он начал пить. Долго и постоянно. Он ушёл в трёхнедельный запой. Он работал, писал музыку, но ни одно произведение не обходилось без бутылки коньяка или виски. Через месяц после того дня, когда вся жизнь буквально перевернулась, он позвонил ей. Специально грубо и холодно поинтересовался, когда она соизволит забрать свои вещи из его квартиры. И он не стал упоминать о том, что каждый раз, прежде, чем лечь спать, он находит какую-то её кофту, прижимает к себе, как сумасшедший, и долго вдыхает её запах. Ему не хватает её. Ему было тяжело слышать её пусть и серьёзный, но такой слабый голос, хотелось все бросить, приехать к ней, обнять и сказать, каким он был дураком, но… Он был горд, самодостаточен и даже самовлюблён. Она была права, когда назвала его эгоистом. Он был им, но всеми силами старался измениться для неё, под её влиянием. Когда за ней захлопнулась дверь, все его стремления стать другим тут же рухнули. Не было мотивации. Да и зачем, если она ушла? Вернувшись домой поздней ночью, он обнаружил ключи на тумбочке и понял, что теперь засыпать ему станет гораздо сложнее, потому что в квартире стало настолько пусто, что хотелось завыть от безысходности. В кухне он нашёл приготовленный ею ужин, только вот он не притронулся к нему ни в этот день, ни на следующий. Только убрал до ужаса аппетитные котлеты в холодильник, чтобы не испортились. Он уже давно забыл, что такое нормальная еда. И самое интересное — он чувствал, что она рядом! Он понимал, что она рядом, но они не вместе. И не известно, будут ли теперь. Когда спустя пару недель он вновь решил позвонить ей, то обнаружил, что такого номера не существует. Тогда пришлось собираться с силами и возвращаться к нормальной жизни. Хотя бы для того, чтобы встретиться с их общей подругой и узнать её новый номер телефона. Нет, он бы и не позвонил, просто так было спокойнее. Две недели он молча ходил по улицам города, старался работать, хоть как-то жить, но все мысли были заняты ей. И только ей. В конце концов дошло до абсурда. Он просто поехал в ФСБ и, предложив немалую сумму денег, попросил узнать, где находится телефон её абонента. И он узнал адрес, выпал в осадок, но понял, почему именно Питер. Она часто говорила ему, что в этом городе, наверное, живёт её душа. Она не была уверена в этом, но не переставая повторяла. И он собрался, пересилил себя, собрал рюкзак и купил билет на поезд. Он пришёл на вокзал и встал у той самой колонны, где два года назад они обнимались с ней и были самыми счастливыми на свете.

Зачем так спешили, куда торопиться? Ведь целая жизнь при желании в запасе. Осталось лишь нам одиноко напиться Нам гордость — защита, никто не опасен. Плывя по волнам, мы стучались о скалы, Оставив надежды, доверие, веру…

Питер встретил его проливным дождём и глубокой ночью. И не спасало даже то, что ночи в этом городе — белые. На душе было темно. И не важно, что вокруг. Если темно внутри, значит — темно снаружи. Он совершенно не знал, что он ей скажет. Он не представлял их встречу, не прокручивал в голове диалоги… Он не стал брать такси от вокзала. Он пошёл пешком, наплевав на дождь. Он не промок, потому что осенняя ветровка не давала окончательно превратиться в сосульку. Он не купил цветы, потому что понимал, что сегодня это лишнее. Останавливаясь перед нужным домом, он поднял голову, разыскивая глазами её квартиру на пятом этаже. И почему она сняла квартиру практически на чердаке? Он знал. Там ближе к небу. Там легче дышать. Об этом он говорил ей, а она верила. Он увидел её профиль в самом крайнем окне. Она сидела на подоконнике, смотря вдаль. Шумно выдохнув, он открыл дверь первого подъезда, оказываясь внутри. До цели оставалось каких-то несколько метров. И он осознавал, что это его последний шанс.