Из огня да в полымя

Есть такие типы людей, от которых просто невозможно отвязаться. Они постоянно надоедают тебе, выводят из себя и вызывают желание дать им такого пендаля, чтоб они улетели на первой космической куда-нибудь в Магадан. Сколько бы ты не унижал, оскорблял и в открытую ненавидел такого человека, он не отстанет от тебя ни за какие коврижки. Многие никак не поймут, отчего же им так неймётся, но ответ на этот вопрос сокрыт где-то слишком глубоко и далеко, так, что нам вовек не постичь природу их ублюдской натуры. Они ведь не от злого умысла не дают некоторым спокойной жизни, а раз уж их причины и мотивы человеком обычным постигнуты никогда не будут, смысла вдумываться и пытаться углядеть что-то под их личинами – нет. Да, избавиться от такого человека почти невозможно, но если и в нём отыщется, хоть капля разума, вы сможете найти компромисс, а вот что делать, если ты не можешь отвязаться от общества не человека, а предмета? Чёрт его знает, я уже несколько недель безуспешно пробую это сделать, но результат нулевой. Кольцу нельзя ничего объяснить, оно просто не поймет тебя, да и не ответит, следовательно, тоже. И что вы прикажете тут поделать? А поделывала я с ним многое: Спускала в водосточную трубу, закапывала под землёй, ПРОДАВАЛА какой-то детворе в обмен на конфетку, но это гадское кольцо, как блудливый муж, вечно возвращалось ко мне, посредством прямого попадания в лицо. Что с ним было не так, я не понимала, но, с каждой новой попыткой, во мне закреплялось смирение с тем, что от него мне вовек не избавиться. Способы уничтожения кольца медленно подходили к концу, да и синяк, отчётливо видневшийся у меня на лбу, вызвал бурю негодования у моей матери. С криками: «Кто покалечил дитятко моё?!!!» она ворвалась в садик, убив все мои попытки поднять себя в глазах воспитателей. Тогда мне пришлось придумывать очередное бредовое оправдание в стиле «Мне хотелось проверить, что будет, если я ударюсь головой об щебёнку». Бредовее было только то, что мне верили. То ли я была слишком убедительна, то ли здесь в подобных «детских забавах» нет ничего удивительного, но факт остался фактом – Мама спокойна, воспитатели пьют корвалол и пустырник, а я хожу с синяком на лбу, как Гарри Поттер со своим шрамом. Все, в принципе, довольны и счастливы, кроме Савады, которому тоже не помешало бы немного успокоительных, ибо скоро день всех влюблённых. Я не могу похвастаться опытом в делах любовных, так как сама ни разу влюблена не была, а лишь единожды стала предметом воздыхания самого симпатичного мальчика в садике. Никак, правда, не пойму, что может понравиться в чудаковатой на вид девчонке с замашками на деспота и тирана? Мама рассказывала мне, что я покорила сердце того мальчишки лишь одной фразой: «Почему ты носишь синие носочки? С сандалиями носят только белые!». Зачем я это сказала, и почему именно белые – до сих пор загадка, но, как видно, опыта в подобном у меня немногим больше чем у Савады. Разве что я явно пока опережаю его по уровню навыков общения, но до Ямамото с его мистической харизмой и обаянием мне, как до Берлина пешком. Поэтому фирма не несет ответственности и ничего не гарантирует, так как просить меня помочь с делами любовными равносильно тому, что кто-то предложит молсыркомбинату сделать для президента бронированное авто. Савада, не смотря на мои предупреждения и отговорки, упорно продолжал ныть по поводу своей никчемности и ненужности, так как объект его восхищенных взглядов, а то бишь Сасагава Киоко, на него внимания обращала чуть ли не меньше, чем я. Попытки заинтересовать эту Мать-Терезу были более чем тщетны, и меня саму заинтересовал тот факт, что каких-то явных интересов у ангела всея Намимори нет. Шутка про то, что женщины сами не знают, чего хотят, была бы тут более чем уместна. Хочешь рыцаря на белом коне – так я научила Саваду клятве верности (немного перековеркав ту ересь, которую запомнила на трагично закончившейся Присяге), хочешь поиграть в куклы или дочки матери – тут Тцунаёши и так, что называется, весь твой! И вот, спрашивается, зачем я себя мучаю, придумывая всевозможные способы «Укрощения Строптивой» (детсадовская версия)? Ответ очень прост и банален – я могу выслушивать душевные стенания, но ныть извольте кому-нибудь другому, вы с этим не по адресу! На день святого Валентина всех детей дома снабдили тем, что принято называть дружеским шоколадом, но тем, кто был поражен стрелой Амура, в довесок выдавали шоколад особый, для дел любовных, хотя какая любовь в детском саду? Ну, а мне, как существу фригидному, мама напихала, куда только можно дружеских шоколадок, ибо выражать романтические чувства к детям, я наотрез отказываюсь, так как это попахивает педофилией. О том, кто с каким шоколадом придёт, обычно заранее извещали девчонки, скооперировавшиеся в небольшие компашки. Они «по секрету» открывали свои тайны друг дружке, а затем потихонечку об этом становилось известно всем. (Женская система коммуникаций работает без перебоев!) Таким образом, кто-то пустил слушок, что Сасагава Киоко принесёт с собой особый шоколад, но вот кому она его подарит – вопрос не из лёгких. Именно над ним и ломала голову вся «мужская» половина детского сада и несчастный Савада, тщетно выспрашивавший об этом кого-то из её окружения. Меня в этом плане, слава богу, вниманием обделили все, так как я за всё время пребывания в садике, с Киоко разговаривала лишь единожды, и то без особого энтузиазма. Поэтому ажиотаж стоял тут нехилый, а если прибавить к этой кутерьме и то, что некоторые дамы успели переругаться из-за того, кто будет дарить шоколад Ёши и Ямамото, то возможно после дня всех влюбленных здание детского сада нужно будет срочно реставрировать. Идти 14 февраля в садик я вообще не хотела, опасаясь потом оттуда не выйти, но некое чувство долга и солидарности к Саваде у меня уже, к сожалению, присутствовало, поэтому пришлось тащиться через не хочу. Мама, к слову, поспособствовала моей сегодняшней апатии, граничащей с отчаяньем, так как решила «принарядить дочурку». И вот теперь, я выгляжу, как поросёнок во фраке, ибо по моему скромному мнению, платья мне не очень идут. Наверное, я становлюсь слабохарактерной, так как уже не могу противостоять сверкающему неясным энтузиазмом взгляду моей матери, и жалобным щенячьим глазкам Савады, но это всё были мелочи, главные проблемы были впереди, но обо всём по-порядку: После того, как меня сопроводили к детскому саду и не без раздражения вручили воспитателям, я поспешила опустошить всевозможные карманы и отделы в своём рюкзаке, который мама «заботливо» набила шоколадом. Вытряхнув на один из столиков все свои запасы, мне пришлось идти и выпрашивать у воспитательниц какую-нибудь чашку, ибо нечего шоколадкам на столе валяться. В нашем детском саду принято угощать шоколадом не только воспитателей, но и своих друзей, поэтому я за неимением таковых решила отдать свои пожитки в свободное пользование. На этот сосуд с адом для диабетика я просто наклеила бумажку со своим именем и надписью: «Возьми если хочешь», а затем, довольная собой, отставила его на подоконник. Всё, с этим разобрались, а теперь к делам насущным. Мне стоило бы пойти поискать Саваду, который обычно находил меня сам, но сегодня его отчего-то нигде не было видно. Решил не приходить и не мучиться от недосягаемости Сасагавы? Похоже на него, но маловероятно, так как он сам недавно просил меня оказать ему моральную поддержку на день всех влюбленных. Не мог же он меня кидануть, право слово. Или же мог…? Долго размышлять над этим мне не пришлось, ибо его шевелюра, разоблачая своего владельца, показалась из-за огромного горшка с каким-то вечно не цветущим растением. С тяжелым вздохом я поднимаюсь и иду к этому недо-сталкеру, а то не дай бог он этот горшок на себя перевернёт. Подкрадываться, конечно, нехорошо, но привлекать внимание к его укрытию ещё хуже, в особенности для и без того зашуганного жизнью Савады. Моя слоновья грация сегодня в отпуске, поэтому подойти к Тцунаёши и аккуратно ткнуть ему пальцем в спину, было достаточно просто. Он вздрогнул и резко обернулся, дабы узреть какого-нибудь утырка с замашками хулиганья, но вместо этого его подстерегала я, а это гораздо хуже: - Эй, партизан, война уже закончилась. – Савада с глазами по пять копеек таращится на меня, но укрытия своё покидать не спешит. – Ты кого тут караулишь? - Никого. – Он отводит взгляд и поджимает губы. – Я просто хочу тут сидеть. - Зачем? – Искренне удивляюсь я, так как раньше он не подавал признаков затворника. – Сидеть в укромных углах – моя привилегия, тебя-то чего сюда понесло? - Ничего. Просто захотелось. – Ага, и в глаза при разговоре ты тоже просто так не смотришь… - Это из-за Сасагавы? – На секунду он вздрагивает, а затем быстро и резко выпаливает: - Нет. Хочу и сижу! – Экая дерзость сегодня прёт из Савады, проучить или пожалеть…? - Хорошо. – Спокойно сказав это, я просто поворачиваюсь к нему спиной и неспешно удаляюсь. Обижена ли я? – отчасти, но я не планирую строить из себя оскорблённую даму, мои планы куда более грандиозны. Да и нет ничего зазорного в нежелании рассказывать кому-то о своих переживаниях, даже перед друзьями не всегда хочется выворачивать душу наизнанку… Причина депрессии Савады мне в принципе ясна и понятна, а, следовательно, причин не помогать ему, выкарабкиваться из этого болота, у меня нет. «Назвался груздем – полезай в кузов», как сказала бы моя родная бабушка, так что раз уж мы с ним друзья, то и поступать надо соответственно. Яблоко раздора, порушившее душевное равновесие Тцунаёши, а вместе с ним и моё, - Сасагава Киоко, и, значится, ей его и восстанавливать. Подобраться к местному божеству, будь я мальчишкой, было бы нереально сложно, ибо за такую наглость меня бы вполне могли нехило так поколотить, но так как я сторона абсолютно нейтральная, для меня это проще простого. Компания Сасагавы, состоящая из двух не очень симпатичных девочек, служащих для неё фоном, здесь эдакая элита. Возможно, она выбрала их и неосознанно, но достаточно забавно, что она уже в столь юном возрасте знает, с кем дружить стоит, а кого лучше обходить стороной. Например, на Мамико она даже не смотрит, да и не разговаривает с ней, ибо две лупоглазые симпатяжки вместе не смотрятся. Слишком выделяется такой дуэт. Зато рядом с не очень смышлеными и некрасивыми девочками, они кажутся просто ангелами во плоти, прям сияния вокруг и музыки на фоне не хватает для полного образа. Хотя, влияние Сасагавы на окружающих не так уж и плохо, особенно учитывая то, что меня тут малость недолюбливают. Надеюсь, что в присутствии Киоко, никто не будет особо задираться, а то мне очень лениво сегодня кому-то язвить, а на игнорирование сил тоже не всегда хватает… Подхожу я к их компании и сразу же хочу обратно, спрятаться за цветком вместе с Савадой. Девочки сидят на полу и играют в несложную настольную игру, которая по неведомым причинам стала напольной. Киоко недоумённо смотрит на меня, осмелившуюся прервать сей важный процесс, а её подружки откровенно нос воротят, но косятся слегка заинтересовано, пытаясь догадаться о целях моего визита. Как можно дружелюбней и беззаботней, в стиле Ямамото, пытаюсь начать диалог: - Привет, Киоко-тян. – немного нервно улыбаюсь и в ответ получаю такую же натянутую улыбку вместе с холодным «Привет, Акира-тян». Так, начало положено, а дальше можно и понаглее. – А ты сегодня принесла с собой шоколад, да? - Да, но….- Она неловко отводит взгляд, явно думая, что я тут попрошайничать пришла, а две остальные девчонки смотрят на меня с нескрываемым призрением. Спокойнее, дамы, я тут не за этим! - А особый шоколад кому-нибудь дарила? – Киоко пару раз сморгнула, не веря, что кто-то настолько обнаглел, чтобы такое спрашивать, а затем тихо ответила: - Нет… - А планируешь? - Нет…. - Спасибо за ответ. – Искренне улыбаясь, проговорила я, а потом, дабы успокоить их любопытство и отвести от себя подозрения добавила, обращаясь к двум другим её подруженциям: - А вы кому-нибудь будете дарить шоколад в знак романтических чувств? Они отрицательно помотали головами, всё ещё пребывая в состоянии немого шока, а я, радостно улыбаясь, выпалила какой-то бред про социальный опрос. Надеюсь, что они меня не поняли. На самом деле вероятность того, что меня сейчас надули, вполне существует, но я не вижу смысла им врать, а в особенности такому овощу, как я. Чаще всего, когда людей ошарашивают каким-то вопросом, они с большей вероятностью говорят правду, так как времени, придумать какую-нибудь ложь, у них попросту нет. Надеюсь, что эти особы тоже исключением не стали…. В принципе, вопрос решен, пойду и обрадую Саваду, а затем уже и побуду обиженной дамой, требующей извинений, ибо мне сегодня и без того дурно из-за такого огромного количества шоколада вокруг. Да, шоколад я просто ненавижу, но причина такой антипатии кроется где-то на глубине Марианской впадины в моём подсознании, поэтому не буду пытаться отыскать её, рискуя быть сплющенной в гормошечку от разницы в давлениях. Сейчас важно вытащить из чуть менее глубокой ямы отчаяния и безнадёги Саваду, а то мне как-то некомфортно, когда его неуклюжее величество косит под шланг. Странно, передо мной стоит тот же горшок, но его оккупанта уже и след простыл. Решил сменить дислокацию или самостоятельно выкарабкался из мыслей не очень радужных? Предположим, что первое, значится, мне теперь его искать придётся? – Нет, вот уж дудки, буквально через пятнадцать минут нас будут потчевать завтраком, а от этого события никому не скрыться. Там и выловлю это ходячее недоразумение, а пока лучше посмотрю на сегодняшний распорядок дня, который обычно круто меняется в праздничные дни. Подхожу к небольшому стенду, увешанному кривыми и косыми рисунками в стиле Фовизма, аля Поль Гоген. Тут и портреты родителей с глазами в разных углах листа, и собаки с формами троллейбуса, и попытки в аниме, сделанные с мастерством позднего Пикассо – короче современное искусство процветает. Итак, в объявлении написано, что сегодня нас забирают на два часа раньше, ибо у воспитательниц тоже есть планы на сегодняшний вечер, личная жизнь, шуры муры и всё в таком духе, но о таких подробностях там естественно ничего не сказано. Ладно, теперь-то моя душенька спокойна и я могу пойти и просто почитать что-нибудь до завтрака, ведь меня же никто не обвинит в бесчувственности, коли я не стану бросать все свои дела, отправляясь искать господина Тунца? Дружба дружбой, а гордость тоже штука важная и полезная, хоть порой и нужно через неё переступать. За завтраком все весело перешептывались, исключая отвергнутых и обиженных жизнью дам, шоколад которых их кумиры не приняли, а так же Савады, имеющего плохую тенденцию накручивать себя и париться из-за мелочей. Под мерное стучание палочек о тарелки, мне безумно захотелось поспать, да и погода за окном была к этому располагающей. Серое и мрачное небо, похожее на влажную губку, готовую от малейшего касания разразиться такими рыданиями, что и в сравнение не поставишь с плачем, доносящимся из «ясельных» групп, и холодный февральский воздух, пробирающий до костей. Метеочувствительность, которой в последнее время объясняют любые недомогания и плохое самочувствие, была моей вечной соседкой, подругой и вообще постоянной составляющей моего организма. И, как назло, обострялась она именно в зимний сезон, добавляя к естественной вялости кучу дополнительных плюшек. Из-за этих маленьких обстоятельств, сложившихся в большие проблемы со здоровьем, я пожевала чуток риса, а на остальные яства забила, надеясь, что никто из взрослых моего «бунтарства» не заметит. В этот раз бог меня миловал, и после трапезы мы были предоставлены сами себе. Вообще это сильно отличается от детского садика в России, ибо там только и приходилось мечтать о мгновеньях самодеятельности и одиночества, хотя и тут поначалу просматривались такие настроения. Нас пытались приобщить к совместной деятельности, но, учитывая их методы «невмешательства» в детский досуг, это было весьма сложно. Видимо, нас решили оставить в покое до самого выпуска, который, к слову, будет в апреле, а затем нас отправят в начальную школу, и вот тогда-то и закончится свобода. Поэтому, воспользовавшись выгодным положением дел, я пошла охотиться на Саваду, с целью истребить его внутренних монстров, подобно какому-нибудь экзорцисту. Найти его оказалось донельзя просто, так как он не успел скрыться за очередным цветочным горшком или шкафчиком для игрушек. Он угрюмо, насколько это возможно с его хомячьей внешностью, шествовал в «гордом» одиночестве, но эта унылая процессия была вовремя остановлена мной: - Эй, товарищ паника-истерика, можешь быть спокоен. – Обернувшись на мой голос, он состроил виновато-обиженную моську, мол «Не тронь меня старуха, я в печали!». – Нет у Сасагавы никакого «особого» шоколада. О, а вот и просветление настигло будущего мафиози, и он буквально просиял от этих слов, но через секунду сомнение вновь заиграло у него в глазах, а затем и в голосе: - Правда? – Нерешительно спросил он, храня робкую надежду на правдивость моих слов. Его руки нервно теребили край футболки, а сама фигура была напряжена до предела, точно одним неловким движением или словом можно было сломать и оборвать что-то в его душе. Такая надрывная и отчаянная влюблённость - огромная слабость, способная уничтожить человека. С возрастом чувства стынут, представляя из себя лишь отголоски былых эмоций, но в таком нежном возрасте они самые искренние и яркие, а главное наиболее безболезненные. Если сейчас разбить ему сердце, то он, немного помучавшись, найдет себя в чём-то ином, потому что его собственное «Я» ещё не сформировалось, но в будущем это может надолго выбить его из колеи, оставив болезненные шрамы на сердце. Эх, любовь-любовь, пока что такая непорочная…Ладно, не смотря на то, что мы с ним друзья, я согласна помогать ему лишь как обычному гражданскому, но в мафию меня пусть даже и не втягивает, поэтому, будь, что будет. - Правда. – Такое невыразимое облегчение отразилось на его лице, разом расслабив всё тело и будто бы очистив душу и разум. – Теперь-то ты прекратишь прятаться за горшками? - Угу. – Получив от меня лёгкий отрезвляющий щелбан, он привычно потопал за мной. – Акира-чан, я… - Слишком сильно себя накрутил и, будучи в состоянии хронической депрессии, осмелился обойтись с тобой не по-дружески? – Он, зажмурив глаза, пару раз кивнул, а затем стыдливо опустил голову вниз. – Вину свою осознал? – ещё один кивок. – Значит прощён. Я не самый добрый и дружелюбный человек, но иногда и мне хочется сделать кому-то приятно, в особенности, если этот кто-то один из моих немногочисленных друзей. Поэтому я чуть улыбнулась радостному от двух решенных сразу проблем Тцунаёши, а затем возобновила поход к своей цели, а вернее к своему шоколаду. Наверное, это моё упущение, но я честно забыла о том, что первым делом нужно было подарить дружеский шоколад Саваде, а затем уже и жертвовать его «На благотворительность». Буду надеяться, что от него ещё что-нибудь осталось. Отыскав чашку с избытком глюкозы, я несказанно обрадовалась тому, что там, на донышке, лежала последняя маленькая шоколадка, будто специально оставленная для моих благородных целей. Савада, любопытствуя, выглянул у меня из-за плеча, а затем вновь расцвел, но его радости и моим побуждениям не пришлось просуществовать дольше пары секунд. Неподалёку от нас в окружении толпы откровенно негодующих девчонок стоял Еши, и диалог их приобретал всё более любопытные подробности: - Ну, пожалуйста, Ёши-кун, это ведь просто знак внимания – Не в первый раз ныла очередная «фанатка», выступавшая от лица всех одержимых. Она с отчаяньем смотрели на этого гадкого мальчишку, умоляюще протягивая ему шоколад, но эта «пакость ходячая» была неумолима. Лично мне было не понятно, что такого особенно привлекательного они нашли в этом комке эгоцентризма и интриганства, ибо его внешность по меркам этого мира была весьма посредственной. Чёрные волосы и такие же глаза, чего в этом такого? Возможно, будь этот мир реальным, и Ёши был бы настоящим японцем, его можно было бы назвать каким-нибудь импозантным азиатом, а сейчас он вызывает у меня ассоциации больше с цыганом, нежели с представителем страны восходящего солнца. - Простите, дамы, но я не могу принять его от вас. – Он драматично приложил руку тыльной стороной ко лбу, и устало вздохнул. О, боже, оскара ему, оскара! А если серьёзно, то меня от такой игры на публику просто коробит, аж до тошноты, право слово… - Но почему?! – Чуть ли не плача, девочка сжала в руках шоколад, а затем, гордо вскинув голову и «втянув» слёзы обратно, набралась смелости посмотреть этому позёру прямо в глаза. – Тебе кто-то уже нравится, да? Ёши ничего не ответил, а лишь с подлинным профессионализмом усмехнулся, и в наглую, миновав «препятствие» в лице меня и Савады, забрал последнюю шоколадку, оставшуюся в чашке. На всё это мы с Тцунаёши смотрели в состоянии немого шока, а реплика, произнесённая после хищения, заставила меня побледнеть, но уже от ужаса: - Я лучше возьму вот этот. – Ёхидно усмехнувшись, он зажевал мою шоколадку, а аура былой безнадёги в толпе девчонок резко изменила своё направление. Слёзы и обиды? - Какой там, теперь они смотрят на меня с нескрываемым желанием убить! Так ведь действительно проще, ибо, когда есть осязаемая «соперница», а не принципы и заморочки кумира, есть куда направить свою ненависть и кровожадность, не так ли? Очевидно, что эта сволочь изначально планировала что-то подобное. Вот ведь….. Аура в толпе всё темнеет, но девчонки по-прежнему, молча, испепеляют меня взглядом. Так, нужно быстро что-то сделать, иначе меня на лоскутки порвут, или же попросту загнобят, а я даже не знаю, какая из этих перспектив мне «нравится» больше. Посмотрим, как можно доказать этим фанатичкам, что мне их сволочь позёрская нужна, как собаке пятая нога? Отвести подозрения могло бы наличие у меня собственного кумира, по которому бы я вздыхала сутки напролёт, но его-то у меня нет! Значит нужно публично заявить о том, что мне уже кто-то нравится, и желательно сделать это как можно скорее, иначе до выпуска я просто не доживу. Будь у меня шоколадка, всё было бы гораздо проще, хотя, погодите-ка, у меня в нагрудном кармашке что-то лежит, возможно, что ещё и не всё потеряно! Я могла бы попросить Тцунаёши подыграть мне, но если мой план сработает, то все попытки Савады покорить сердце Киоко можно будет перечеркнуть…. Чёрт, что ж делать-то?!..... Ай, чёрт со всем этим!