Из огня да в полымя

«О, жуки в портфеле! Это уже что-то «новенькое»…»: Подумала я, в очередной раз вытряхивая из рюкзака всякие пакости-гадости, любезно подаренные мне чёртовыми фанатичками. Такую «прелесть» я получала до самого выпуска, ибо это, твою мать, Япония, и здесь не принято влезать в чужие ссоры и склоки, здесь в нас воспитывают умение самостоятельно решать свои проблемы! А если они меня за углом подкараулят и ножичком приукрасят, эти чёртовы пацифисты тоже будут считать это «полезным социальным опытом»? Ладно я, меня жуки не пугают, а даже слегка умиляют, но по што они на святое-то покусились? Чем им Савада не угодил? Впрочем, он и так получал свою ежедневную порцию насмешек, и, от душевной щедрости, мне тоже чуть-чуть доставалось, но очень неприятно ощущать, что из-за тебя у твоего друга проблем стало ещё больше, хотя, куда уж там.… В любом случае, до самого последнего дня в этом детском аду, я неплохо так держалась, попутно поддерживая ещё и Тцунаёши, которого грядущая начальная школа ничуть не мотивировала, а скорее пугала. С его мамой даже пытались побеседовать по поводу некой «неподготовленности» её сына к школе, но как вообще можно что-то доказать женщине, которая и сама к реальной жизни подготовлена на слабую троечку? Всех других родительниц, кроме моей матери, эта ситуация тоже весьма позабавила, но, когда каждой из этих женщин выдали «характеристики» на их «чудных» деток, радости отчего-то поубавилось. Многие из них были явно не согласны с результатами многолетних тестирований, которые проводили с их чадами, а вот Мурато Судзуме лишь слегка нахмурилась и промолчала, хотя все и ожидали от неё как минимум небольшого погрома. Из этих тестов конкретно Я проходила только три, но суммарно их оказалось штук пятнадцать, и результат, который они выдали в итоге, был, мягко говоря, странноватый. Узнала я о нём совершенно случайно, а вернее не совсем, ибо подслушивать, когда речь идёт о тебе, ничуть не зазорно! Выходя из кухни, в которой, как это обычно бывает, часто проходят все самые «тайные» разговоры родителей, я остановилась с целью просто мимоходом взглянуть на то, чем именно они загружают друг друга сегодня. Проблемы на работе, грубая кассирша в магазине или вредная бабка-соседка – вот типичные темы для кухонных разговоров, обсуждаемых в любой семье, но из-за политики «Ребёнок – это именно ребёнок» в моём присутствии негативные мысли и события упоминались крайне редко и только матерью, чисто физически неспособной держать всё в себе. Хотя, надо отдать должное и моёму отцу, который медленно, но верно, посвящал меня в этот «таинственный» мир взрослых проблем, избегая лишь разговоров о финансах и ещё паре тройке «запретных» тем. Сегодняшняя тема была, видимо, из области «запрещённых», ибо меня с кухни турнули сразу же после ужина. Мама уходила из дома в самом цветущем расположении духа, но вернувшись с собрания в детском саду, как-то приуныла, хотя, нет, скорее стала очень задумчивой, что ей вообще не свойственно. Эти перемены в её поведении насторожили не только меня, но и отца, который решил в лучших традициях КГБ устроить допрос с пристрастием после трапезы: - Что говорили на собрании? – Спокойно поинтересовался мужчина, сидя за столом и попивая горький напиток с южной родословной. От его голоса не веяло ни холодом, ни любопытством, но за этим, казалось бы, простым вопросом чувствовалась лёгкая тревожность, от которой женщина, стоящая у раковины, чуть вздрогнула. - Да так, отдавали характеристики …- Тихо ответила она, неловко пожав плечами. - И как оно? – Так же спокойно поинтересовался мужчина, но, видимо, этого титанического терпения и хладнокровия в обращении с Мурато Судзуме было недостаточно, ибо тут же последовал «взрыв». - Акайо, наш ребёнок болен! – Женщина метнулась к столу и руками жахнула по нему так, что основательная прочность его взвыла и возможно кое-где треснула. Судзуме с таким надрывным отчаяньем смотрел на мужа, но его равнодушный вид лишь больше раззадорил её. – У всех! У всех поголовно стабильность, постепенные улучшения, а у Акиры статистика рывками от низа к верху и обратно! Она асоциальна и пассивна, у неё отсутствует всякая мотивация, а коммуникативные способности недотягивают до банального минимума! - И всё? – Облегчённо спросил Акайо, глядя на свою супругу, которая испуганно таращилась в ответ. – То есть, ты так расстроилась из-за идиотских тестов? Глупости всё это. - Ничего подобного! Я и сама заметила, что с ней что-то не так! Она раньше всегда любила гулять, ходить по магазинам, смотреть телевизор, а теперь почти не выходит из своей комнаты. Помнишь, как она болтала за столом без остановки? - Судзу, то, что Акира стала сдержанней и спокойней не значит, что она чем-то больна…. - Акайо, у неё нет друзей, кроме Савады Тцунаёши! - Я в детстве тоже был не очень общительным…. - Но она - не ты! - И не ты. – Судзуме порывалась сказать что-то ещё, но потом устало вздохнула и приземлилась на стул. - Я просто хочу, чтобы у неё было всё хорошо, чтобы в школе она не стала каким-нибудь изгоем… - Судзу, с ней и так всё будет в порядке, она очень сообразительная девочка. – Он осторожно дотронулся до руки супруги и некрепко сжал её. – Просто дай ей время. - Наверное, ты прав…. – Она слабо улыбнулась и тяжело вздохнула. – Но, учти, что если кто-нибудь посмеет как-то обидеть мою девочку, я….. Слушать дальше мне стало неинтересно, поэтому я спокойно продолжила идти, куда шла, а вернее в свою комнату – обитель тишины и спокойствия. Эта история со статистикой моего темперамента и не только, которая показала, что я 100% флегматик, должна была закончиться после «задушевной» беседы на кухне, но она получила неожиданное продолжение после «1 сентября», а вернее 6-го апреля. Учебный год в Японии вообще устроен как-то странно, но плюсов в начальной школе я заметила немало, например, у нас нет домашних заданий, и к самому зданию школы нас группами водят волонтеры. Учитывая мои навыки ориентации в пространстве, эта система – просто сказка, но первое впечатление от школы было изрядно подпорчено первым визитом к детскому психологу, который по «счастливой» случайности произошёл также 6-го апреля. Всех нормальных детей повели домой, дабы ещё раз прочесть нотации о том, что «Детство закончилось», ну, а меня мама потащила на беседу с мозгоправом. Отличное начало учебного года, не так ли? Унылое здание какой-то частной клиники приветствовало меня не менее скудным интерьером и аляповатыми плакатами на стенах. Здесь, в приёмной, сидело ещё несколько родителей со своими чадами, норовящими отдубасить друг друга дубинками-подушками антистресс. Моя мама, видимо заранее спланировавшая этот поход, подошла к девушке-секретарше и, назвав ей свои личные данные, торжественно провела меня в кабинет миленькой бабульки. При виде неё я, почему-то, вспомнила, как к нам в школу когда-то приходил реальный психиатр в лице сухонькой старушки с цепкими чёрными глазками. Ты садился напротив неё, а она, на секунду задержавшись на твоём лице, тут же диктовала что-то своему ассистенту. Про меня она сказала тогда лишь два предложения, которые были мне и без того очевидны: «Ребёнок очень эмоционален. Следует больше времени отводить на сон». На этом мой опыт общения тет-а-тет с мозгоправами заканчивался, и мне даже было чуть-чуть интересно, что же такого обо мне сейчас скажет психолог. Когда мы с мамой вошли в кабинет, женщина тут же попросила оставить нас с ней наедине, ибо «присутствие родителей мешает ребёнку раскрепоститься». Хорошо, так даже лучше. Мне предложили сесть куда-нибудь, и я, не раздумывая, плюхнулась на диван с кучей плюшевых игрушек. Есть такой тест, определяющий уровень расслабленности собеседника по тому, куда именно он сядет, если ему предоставят выбор, но я, как любитель самокопания, уже давно знаю всевозможные результаты. Миловидная старушенция, разулыбавшись, стала ненавязчиво интересоваться моей семьёй, друзьями ( если таковые имеются) и впечатлениями, оставленными детским садом. Вопросы были очень осторожными, я бы даже сказала прощупывающими, и для шестилетнего ребёнка их «потайной» смысл по идее понятен быть не должен, но мне-то на самом деле не 6! Поэтому, я откровенно скучала, строя из себя нормального ребёнка, но неожиданно у психолога зазвонил телефон, и, судя по воплям, доносящимся из трубки, кому-то там явно помощь требовалась гораздо больше, чем мне. Старушка чересчур юрко выскользнула из кабинета, попросив меня «немного подождать». Ладно, мне не трудно. Тискать мягкие игрушки приятно в любом возрасте, но, когда ты мелкая шестилетняя девочка, то это занятие ещё более увлекательно благодаря тому, что ты и сама немногим больше этих набивных лапочек. За этим занятием меня, собственно говоря, и застал человек в белом халате, и, нет, это была не бабуля-психолог, да и, наверное, не человек. То самое кислотное нечто, одарившее меня на новый год сомнительными подарками, лучезарно улыбалось, стоя в дверях кабинета. Те же длинные волосы ядрёного цвета и неоново зелёные глаза, м-да, такое ни с чем не спутаешь… Желание спросить( ну, или послать) сего индивидуума было весьма сильным, но желание быть сейчас где угодно, только не в одной комнате с этим, оказалось гораздо сильнее, поэтому я, как кораблик, потонула в горе мягких игрушек. Ауфидерзейн! - Ай-яй-яй, ну почему же я тебе так не нравлюсь? – Что-то увесистое плюхнулось рядом со мной, покачнув плюшевые волны. – То ты мои подарки отправляешь на суд святой инквизиции, то игнорируешь! Понимаешь, хоть как тяжело было постоянно тебе его возвращать?! - Так и не возвращал бы. – Донеслось из глубины дивана, а вернее, из под горы мягких оккупантов. - Ха, если бы я мог, то давно бы уже отправил тебя в топку вслед за кольцом! – Ехидно изрёк кислотный субъект. - Ну и отправил бы. – Пофигистично отозвалась я, внутренне надеясь, что этого в действительности не произойдёт. - Понимаешь же, что не могу…. – Раздражённо цыкнул мужчина, откинувшись на гору плюшевых игрушек, придавив тем самым мою тушку. - Да, если бы хотел, то давно бы уже мой прах был развеян по ветру – Прокряхтев это, я откопала себя из кучи зайчиков и уточек, усевшись на краю дивана подальше от кислотного садюги. - Ну, возможно такое и случится… - Маньячно улыбаясь, глядя на то, как кровь отлила у меня от лица, этот изверг продолжил, но уже менее радостно. – У тебя в любом случае будет лишь один шанс выжить здесь. - В смысле?! – Возмутилась я, подскакивая с дивана. – С какого перепоя я вообще должна тут выживать?! Он развёл руками, а я гневно посмотрела на этого посланника всемирного зла, сославшего меня в безумный мир с непонятной целью то ли унизить, то ли убить. - Ну-ну, спокойней. – Миролюбиво сложив ладони вместе, это «чудо» елейным голоском продолжило действовать мне на нервы. – Времени у тебя ещё много. - Конкретизируй, сколько времени и на что мне оно отведено? – Сжав кулаки в попытке сохранить остатки самообладания, я придала своему голосу как можно больше уверенности. - Не-мо-гу – По слогам проговорил диванный монстр. – Узнаешь чуть позже, ибо я здесь пока что по другому поводу. - И чего тебе надобно? - Мммм… - Задумчиво протянул он, медленно поднимаясь на ноги. – Пожалуй, посоветовать тебе не особо привлекать к себе внимание. - И почему? – Я скептически изогнула бровь, отчасти успокоившись после недавнего заявления. - Скажем так, чем незаметней ты и посредственней, тем больше вероятность того, что тебя не убьют раньше времени! – Радостно изрёк этот чудик, а затем, оторвавшись от пола и застыв воздухе, продолжил. – Я бы посоветовал тебе держаться поближе к Вонголе, но ты вполне можешь моим советом пренебречь, но я не ручаюсь за твою безопасность, мы в любом случае можем найти кого-то более подходящего… На этом, видимо, разговаривать со мной сие творение боле не захотело, так как в один момент просто взяло и исчезло, оставляя меня в крайне нервном состоянии. Мало приятного осознавать, что тебя, возможно, убьют либо какие-то сверхъестественные обладатели кислотной шевелюры, либо кто-то другой, в чём разницы я, впрочем, не вижу. Не успела я толком успокоиться в плюшевой обители, как в комнату влетела бабуля-психолог, решившая, что у меня всё в принципе в порядке, кроме коммуникативных навыков, но это в принципе поправимо и не столь важно, поэтому нас с мамой отправили домой, одарив справкой с вердиктом моего полного психологического здоровья. Хотя, если бы это бабулька стала задавать мне каверзные вопросы после визита того индивидуума, то я бы свою справку скорее всего бы не получила… После этого визита в мир душевнобольных моя мама наконец-то успокоилась, отправив меня в начальную школу с чистой совестью. Мне почему-то было дико любопытно, чему учат маленьких японских детишек, но после того, как я переступила порог этого «священного» здания, мой энтузиазм, в лучших традициях, сошёл на нет. Во-первых, мы с Савадой оказались в разных классах, что в принципе неплохо, но, учитывая тот факт, что со мной в одном классе Сасагава, всё становится весьма плачевно. Информировать Тцунаёши о состоянии предмета его воздыхания я не собираюсь, ибо делать мне что ли больше нечего? Но если попросит ему чем-то помочь, то естественно не откажу, разве что придётся бегать к нему на переменах, а мне же так лень.… А второй проблемой стало, что так типично для меня, самоопределение. Тут, конечно, клубы по интересам ещё не такого масштаба, но нас всё ровно приобщают к саморазвитию и дисциплине, поэтому вступить куда-нибудь, под начало одного из Сенсеев – обязательно. Хорошо Саваде, он за Киоко попёрся в клуб гимнастики, а мне куда идти? Литературу я, конечно, люблю, но она тут больно специфичная. (Эх, где же мой Чехов и Аверченко…) Ну, а клуб искусств… Мягко говоря, фигня фигнёй, рисуют всякую чепуху, которую не рисовать, к слову, членам клуба нельзя, поэтому желания приобщаться к искусству с начальной школы у меня что-то не наблюдается. Вступлю туда, но, быть может, позже. Итак, исходя из чего мне стоит выбрать клуб, если мои интересы тут вообще не учитываются? Возможно, следует пойти где полегче и поспокойней, но спорт я сразу исключаю, рукоделие и готовка тоже не мой конёк, а рисовать я люблю только по собственному желанию, тогда остается только один вариант… Клуб садоводства. Забавно, хоть я никогда и не питала особой любви к цветочкам и кустикам, а отчего-то записалась именно сюда. Причины можно придумать самые разные, но верной из них окажется лишь одна – у этого клуба самое лучшее финансирование. Не сейчас, конечно, но через годика два-три опредёленно будет, ибо наша деятельность облагораживает не только школу, но и город, а, зная о том, как трясется над Намимори его негласный хозяин, можно сразу же понять, что проблем с нехваткой инвентаря точно не будет. По удачному совпадению этот клуб курирует наша классная руководительница Ханако-сенсей, которая, к слову, отличный педагог, по-настоящему заинтересованный в работе с детьми. Сегодня, например, у нас запланирован выбор семян на посадку для будущей клумбы и полив той растительности, что уже имеется на территории школы. Всё это, конечно же, будет после уроков, а сейчас я сижу и завтракаю, кстати, в полном одиночестве. Мои родители уходят на работу раньше, чем я в школу, поэтому компанию мне составить некому, и, слава богу, не люблю, когда на меня смотрят во время еды. К слову, носить с собой обед в школу обязательно даже первоклассникам, хотя я не вижу в этом особого смысла, ибо в день у нас всего по 3-4 урока. Помнится, в моей реальной школе единицы таскали с собой что-то съестное, ибо всем было проще сбегать в ларёк, нежели замуровывать в портфеле контейнер с бутербродами так, чтобы он ненароком не открылся. Я вообще в школе никогда не ела, так как бегать в ларьки – лень, носить с собой что-то помимо толстенных учебников – лень, да и в столовую ходить – лень. Мои попытки не таскать в школу бэнто оказались провальными, потому что ребёнок, у которого нет с собой обеда, поумолчанию считается неблагополучным. Ладно, чёрт с этим. Помыв за собой посуду и ещё раз проверив содержание своего рюкзака, я спокойно вышла из дома, предусмотрительно закрыв дверь на ключ. Погода сегодня по меркам многих отличная, но меня не очень радует поход в школу по солнцепеку, поэтому, я вяло топаю вслед за волонтерами в компании пяти своих однокашников. Их имена в моей голове отложились не сразу, зато моё имя они забыли через пару секунд. В этом, в принципе, нет ничего удивительного, так как я зарекомендовала себя, как абсолютно неприметная девчонка, которая не влезает ни в чьи склоки и конфликты, а тихонько мается всякой дурью, сидя за своей партой. Идеально, сказала бы я, если только забыть о том, что мой единственный друг Савада Тцунаёши – магнит для неприятностей, и даже то, что мы с ним в разных классах, не даёт мне спокойно отсиживаться в школе. Поначалу он робел, входя в мой класс, дабы спросить о какой-то ерунде. Он медленно, стараясь не поднимать глаз, шествовал к моей парте, а затем шёпотом спрашивал меня о том, как долго живут крокодилы. Суть его походов была очевидна, ибо в этом же классе сидела и Сасагава, а я служила лишь прикрытием. Хотя, в последнее время он совершенно спокойно перемещается между классами и по-человечески здоровается с Киоко. Наверное, пребывание с ней в одном клубе пошло ему на пользу. Свои походы он не прекратил, но теперь он хотя бы спрашивал меня по делу, например, просил помочь ему с математикой, которую в упор отказывался понимать. С точными науками я проблем не испытывала, к слову, вообще, зато количество иероглифов, которые мы должны будем выучить, вводило меня в нехилый такой ступор, поэтому отличницей я не была, получая максимальные баллы почти по всем предметам, кроме японского. Сегодня он, кстати, первым уроком. Твою налево, как долго длится этот японский. Сколько можно писать в тетрадях иероглифы? Я уже порядком подзадолбалась выводить эти палочки-чёрточки в своих «прописях», но, как порядочная ученица, дописала-таки всё до конца, и вместо десяти минут свободы, получила ещё одно задание. Класс, ничего не скажешь, в следующий раз буду «смаковать» одну страницу закорючек, растягивая её на весь урок. Звонок, огласивший о перемене, смёл добрую половину класса, оставив помещение полупустым. Перемены здесь не очень большие, но детишки до сих пор носятся как угорелые, пытаясь запихнуть свою неуёмную энергию в эти десять минут. Единственное время, когда действительно можно отдохнуть, это обеденный перерыв, так как к нему все уже успевают набегаться, и на лишние телодвижения сил у них уже нет. Я этого перерыва всегда жду, как манны небесной, ибо уроки в начальных классах безумно скучные, а на переменах все орут так, что у меня уши закладывает. Вот и в этот раз я еле досидела до долгожданного часа тишины и покоя. Я редко выхожу из своего класса на переменах, но сегодня у меня хорошее настроение, так как пока его никто не успел испортить, хотя, естественно, моя идиллия продлилась недолго…