Из огня да в полымя

- И как это понимать? – Строго спросил учитель по физкультуре, глядя на испоганенную клумбу и тушку, которая до сих пор пребывала буквально в месте преступления, а точнее – лежала поверх цветочков. - Это случайность. – В десятый раз ответила я, ибо уже 15 минут мы разбираем эту «трагедию мирового масштаба». Вся эта ситуация банальна и обыденна, но, как и всегда, заверчена вокруг одной примечательной личности, а именно – Савады Тцунаёши. Вляпываться в неприятности каждодневно – талант, кто бы спорил, но вот польза от этого таланта весьма и весьма сомнительна. Видимо, все, кто попадают в список друзей этого нечто, заведомо подписывают свой приговор, обрекающий их на «приключения», ибо, не успев дойти до школьного двора, я была впутана в проблемы вышеназванной персоны. Кто там зарекался жить спокойной жизнью? Не помню, вот честное слово совершенно не помню, так как моё нынешнее положение удручает. Савада, распластавшись в недавно политой клумбе, наивно хлопал глазками, глядя на приближающегося бугая-учителя, грозящего ему бамбуковой палкой. Разбор повинностей и выяснение причин мной было решено оставить на потом, начав со спасения Тцунаёши. И вот, я уже не в первый раз повторяю «Это случайность», как болванчик, сгибаясь в поклоне перед сенсеем. Чувствую, что сегодня мне ещё не раз придётся «кланяться», ибо другие члены моего клуба явно будут не в восторге от сего зрелища. - Как можно было упасть прямо в клумбу, а Савада Тцунаёши? – Виновник сего торжества, белый, как простыня, беззвучно шевелил губами, а я исполняла роль «переводчика», видимо, с рыбьего языка. - Цветочки недавно поливали, вот и стало чуточку скользко. – Натягиваю самую очаровательную улыбку, так, что аж щёки трещат. Твоюж, так и перерыва не хватит, чтобы успокоить этого надзирателя, нужны решительные меры! Не переставая лыбиться, как кассир в бистро, резво поднимаю ничего непонимающего Саваду из клумбы, попутно пачкая руки. – Мы очень извиняемся, клуб садоводства обязательно всё исправит! Отчеканив это, вновь сгибаюсь в поклоне, вместе с тем вынуждая Тцунаёши сделать то же самое. Придирчиво окинув взглядом две фигуры, усердно косящие под порядочных учеников, сенсей смилостивился и, бросив короткое «Ну, смотрите у меня!», потопал применять бамбуковый жезл по назначению. Слава богу, что уже не к нам. Итак, моя кофта испачкалась, руки естественно тоже, а настроение стремительно поползло к отметке «КРУШИТЬ», так как последствия лежания Савады в клумбе разгребать придётся мне. Ну, что ж, начнём с причины: - Тцунаёши-кун, у тебя есть ровно минута, чтобы рассказать мне предысторию сего «карнавала», время пошло. – Задрожавший всем телом Савада начал невнятно что-то бормотать, но после того, как я одарила его взглядом аля «Я убью тебя и всю твою семью», заговорил чётко и громко, как отвечают обычно у доски: - Недзуми-кун и ребята из моего класса сказали, что я слишком часто хожу в класс к Сасагаве. – Усердно проговаривая каждое слово, начал Савада. – А затем они посоветовали мне больше так не делать. - И ты естественно отказался от их предложения? – Вопросительно изогнув бровь, спросила я. - Да, ты ведь сама говорила, что нельзя всегда подчиняться окружающим. – Перепачканный Савада умильно пробурчал это, отворачиваясь в сторону. - И после этого они толкнули тебя в клумбу? – Он кивнул, а я не знала, радоваться мне или сделать фейспалм. Научила на свою голову…. – Савада, а сказать, что мы с тобой друзья, и ты просто навещаешь меня, было нельзя? - А можно? – Наивно воззрился на меня Тцунаёши, и вот теперь я точно сделаю выбор в пользу именитого жеста. Нет, ну что с ним не так? Сначала на каждом углу кричит, что у него есть друг, а потом молчит об этом, как партизан. Нелогичное создание. - Конечно, бесхитростный ты человек! Не всегда нужно в лоб говорить всю правду, особенно, когда те, кому ты собираешься её донести, настроены весьма агрессивно! – Я покачала головой. - Акира-тян, это очень сложно… - Протянул он. – Я не понимаю, когда нужно, а когда нет… - Не понимаешь сейчас – поймёшь потом. – Сказав это, я уныло посмотрела на рукав своей кофты, а затем и на всего Тцунаёши. Ну, точно в свинарнике побывали! – Ладно, оставим эту тему, а сейчас шуруй переодеваться в спортивную форму. Савада, чуть ли не отсалютировав, помчался облачаться в чистое, а я бросила ему вслед «Объяснишь учителю это, как очередное проявление своей неуклюжести» и почапала в свой класс, ибо перерыв уже подходил к концу. Остаток учебного дня я провела в состоянии овоща, с содроганием представляя клубные занятия и не зря! Спина просто адски ноет от поклонов, а голова трещит от нравоучений. Мои «собратья» по клубу, выслушав печальную историю о том, как доселе аккуратно высаженные и бережно подвязанные цветочки превратились в грязевой фарш, сначала отчитали меня, а затем «вежливо» попросили исправить сие недоразумение, естественно в неурочное время. Муштровали меня в основном «старшеклассницы», но лишь до тех пор, пока на помощь мне не пришла понимающая и рассудительная учительница. Сенсей, я в неоплатном долгу перед вами! - Ну-ну, девочки, давайте не будем ссориться! – Миротворчески сложив ладони вместе, сенсей неторопливо стала доставать инвентарь. – Всякое может случиться, поэтому, давайте лучше попытаемся всё исправить! Кто-нибудь хочет помочь Мурато-тян снова подвязать и пересадить цветы в клумбе? Лес рук, сказала бы я, но, думаю, что сейчас лучше слиться со стенкой и промолчать. Надеюсь, что за труд на добровольно-принудительной основе меня никто колотить не станет…. - Хм… - Задумчиво проговорила сенсей, внимательно осматривая всех присутствующих. – Ну, раз добровольцев нет, то придётся выбирать самой! – Весело хлопнув в ладоши, она пару раз прошлась перед девочками, а затем, улыбаясь во все тридцать два зуба, всучила двум из них специальный инвентарь, полностью проигнорировав их страдальческие вопли. Я чувствовала, как чьи-то взгляды пытаются прожечь во мне дырку, но я ведь уже однажды пережила почти десять минут под взором великого и ужасного ГДК, так что это ещё цветочки… Как только нас втроем выперли из клубной комнаты, где оставшиеся дети выбирали семена для грядущей клумбы, ко мне обратились донельзя противным наиграно-милым голосом: - Эй, как там тебя? Мурато? Слушай, мы с Изуми-чан хотим сказать тебе большое спасибо! – Девочка, которая в свои 11 лет выглядела, как шляндра местного розлива, доброжелательно смотрела на меня с высока, в то время как её более приличная подружка что-то химичила с арками для подвязывания растений. – Теперь мы можем пойти домой пораньше! – Они впихнули мне в руки весь инвентарь, продолжая улыбаться, как ни в чём ни бывало. - Но, сенсей же…. – Не успела я договорить, как одна из них стала ерошить своими граблями мои волосы, прикладывая слишком много силы, явно намереваясь раздавить мою головёшку. - Ну, ты же уже большая девочка и не станешь никому жаловаться? – Почувствовав, что её рука сжимается, я закивала. – Вот и славненько, Изуми, пошли уже! Проводив взглядом две удаляющиеся фигуры, я пробубнила себе под нос что-то не слишком приличное по поводу японских школьниц. Нет, я, конечно, могла бы ответь им что-нибудь или попытаться оправдать жанр сёнен манги, но какое я имею на это право? – Если бы меня кто-нибудь припахал на общественных началах исправлять чьи-то косяки, то я бы с огромной вероятностью тоже нашла уйму способов слинять. Так что по моему скромному мнению в их поведении нет ничего противоестественного, хотя, я бы придумала способ и поизящней. Ну, а так хоть буду думать, что сделала доброе дело, освободив кого-то от копания в грязи. Жалко, что саму себя мне от этого уже не спасти, поэтому придётся идти и исправлять последствия того, что кто-то слишком долго лежал в клумбе, хотя, в ней вообще валяться не стоит. Нужно будет соорудить ограждение или табличку для особо одарённых… М-да, зрелище неутешительное: грязевое месиво с проглядывающими кое-где зелёными листочками и деревянными палочками, которые использовались для создания опоры цветам. Теперь, правда, очень сложно определить, что из всего этого цветы, но нужно работать с тем, что имеется. Ладно уж, я не брезгливая. Закатываю рукава и начинаю копошиться в грязюке, мысленно извиняясь перед стиральной машинкой, которой придётся потом отстирывать мою одежду. Пока я выуживаю очередную «петрушку с грядки», сзади меня, бросая нехилую тень, становится нечто, способное болтать без умолку по нескольку часов. Ох, Мамико, как же я по тебе «скучала»…. - Аки-чан, что ты тут делаешь? – Она склонилась прямо надо мной, загородив обзор своими каштановыми патлами. - Как видишь, работаю. – чуть раздражённо ответила я, задрав голову кверху. - А почему одна? – С любопытством спросила она. – Разве вас курирует не Ханако-сенсей? - Ну, да, но у меня особое задание… - Месить грязь? – Она брезгливо скривила носик. - Почти угадала. Я подвязываю растения. – Демонстративно вернув к жизни один из бывших цветков, я продолжила «месить грязь». - А зачем вы их высаживали в такую слякоть? – Она соизволила выйти у меня из-за спины, но вместо того, чтобы идти дальше по своим делам, зачем-то приземлилась рядом. – У меня рядом с домом есть клумба, и я помогаю маме ухаживать за ней, но никогда прежде я не видела такого странного способа посадки… - О, этот уникальный способ придумала не я, а… - Меня перебили уже второй раз за день. Чёрт, как же бесит. - Да никакой это не способ! – Воскликнула она. – Тут же всё так размазано, точно в клумбе кто-то повалялся! Тяжело вздохнув, я посвятила Мамико в события сей трагедии, умолчав о её причине. Просто не хочу обманывать наивных детишек. - Акира-чан, это ведь ужасно несправедливо! Тцунаёши-кун обязан тебе помочь, подожди пару секунд, я сбегаю в клуб лёгкой атлетики! – Она подскочила на ноги, собираясь унестись за Савадой, но я вовремя её затормозила. - НЕ НАДО НИКАКОГО САВАДЫ! – Мамико чуть не упала, услышав мой гневный вопль. – Ты хоть представляешь, что будет, если соединить ЕГО и хрупкие цветочки? Нет, мне не нужны медвежьи услуги! Она недолго молчала, наблюдая за тем, как я стараюсь не повредить растение, изымая его из грязевой каши, а затем чуть печально протянула: - Я просто подумала, что тебе будет приятна его компания. – Мамико пинала камушки, поддевая их носом своих туфлей. – Вы ведь с ним друзья… - Дружба дружбой, но мне проще одной всё сделать.. – Я почувствовала себе немного виноватой, поэтому мой голос прозвучал отчасти жалко. – Да и не хочется выдёргивать его с клубных занятий… Я не поворачивалась к Мамико, но что-то подсказывало мне, что она сейчас улыбается. - Понятно. – Ехидно протянула она, явно надумав лишнего. – В чём-то ты и права: Савада – стихийное бедствие, и к цветочкам его я бы тоже не подпустила, но и ты не без грешка. - Она снова подсела ко мне и, закатав рукава, стала вытаскивать из грязи цветочки. - Идеальных людей не бывает… - Глубокомысленно изрекла я, подумав, что всё не так уж и плохо. Мы провозились с этой клумбой не менее часа, а потом разошлись по домам. Обе по локоть в грязи, но с чувством выполненного долга. Мама немного пожурила меня за изгвазданную кофту, хотя мне и самой было жаль невинную вещь, падшую жертвой моего нового «хобби». С клубом садоводства и его «ответственными» членами у меня больше не возникало трений и конфликтов, правда, потом им всё равно пришлось досаживать цветы в клумбу, ибо после пребывания под прессом Савадовой тушки, выжили не все. После этого инцидента Тунец в неприятности попадать не перестал, но проблем у меня от этого больше не возникало. Я начала понемногу общаться с Мамико, и, возможно, мы даже чуть-чуть подружились. При всей своей миловидности и внешней наивности Мамико оказалась очень смышленой девочкой с ярко выраженными лидерскими способностями, коих у меня, к слову, не наблюдалось совсем. Она была в меру любопытна, в меру умна и в меру смазлива. По Мамико сразу было видно, что вырастет она в ту ещё красотку, ибо глаза бутылочно-зелёного цвета, кукольные черты лица и копна тёмно-каштановых волос – явное преимущество в борьбе за мужские сердца. Но, к слову, в каноне я её никогда не замечала, даже как массовку. Поэтому её приходилось действительно узнавать, что при её хитрости и фальшивой наивности было нереально сложно. За те два месяца, что я общалась с ней, выяснить удалось немногое: её мама – домохозяйка, а отец – какой-то дофига важный директор в фирме с труднопроизносимым названием, которое я никак не могу запомнить, также у Мамико есть старший брат, но он прокутил все полученные после окончания универа деньги и смылся в неизвестном направлении, предварительно стащив из дома ещё чуть-чуть баблишка. Весело, конечно, но тут у всех не жизнь, а сплошной дурдом, так что я потихоньку начинаю привыкать к этой вакханалии, царящей в каждом доме и за каждым поворотом. К счастью, визитов от господина «Вырвиглаза» больше не было, а кольцо пылилось где-то в недрах моего шкафа, дожидаясь «своего часа». И, вот, казалось бы, всё мирно и спокойно, никто тебя не трогает, разве что Савада иногда выскакивает, как прыщ на носу, но и к этому можно приспособиться, но надо же было кому-то порушить мою идиллию прямо перед летними каникулами… Родители в качестве «поощрения» меня, презренной, за хорошую учёбу, не придумали ничего лучше, чем забросить меня на все каникулы к бабушке. Меня. К этой пыльной консерваторше. Серьёзно? Можно мне верёвку и мыло, чтоб уж не так мучиться? Но, благо, до летних мучений осталась ещё неделя, которую нужно потратить с пользой, а именно пожить в своё удовольствие. Как говориться «Перед смертью не надышишься!». Ну, тогда я умру от передоза воздухом, такое же в принципе возможно? Надеюсь, что да. Понедельники в японской начальной школе не вызывают у меня столько страданий и мук, сколько они это делали раньше, когда я пинала балду, учась в девятом классе. Здесь вообще каждый божий день – скука смертная, но, хотя бы лёгкая. Считать и отвечать на простейшие вопросы я умела всегда, поэтому с этим вообще трудностей не возникает, а вот японский вгоняет меня в депрессию похлеще осознания того, что меня тут в любой момент могут прикончить какие-то ноунеймы. Нет, серьёзно, количество иероглифов, которые мы должны выучить к окончанию начальной школы, просто не оставляет мне иного выбора, кроме как побиться головой об учебник, надеясь таким образом «впитать» в себя сии знания, ибо с языками у меня всегда были проблемы, несмотря на то, что моя настоящая мама – учительница русского и литературы. Поэтому каждый урок японского языка для меня, как особо изощрённая пытка, но я правда стараюсь. Сегодня мы снова истязаем прописи, хотя некоторые от этой участи избавлены, и я в их числе. Нет, у меня нет привилегий или чего-то в таком духе, но есть врождённая неуклюжесть и абсолютная неспортивность. Прямо перед уроком японского языка была физкультура и тут даже речи не идёт о какой-либо симпатии к этому предмету, ведь проблема заключалась не в том, что я до сих пор не умею прыгать через скакалку, а единственным мало-мальски толковым навыком могу считать лишь умение улепётывать от проблем с завидной скоростью, нет, мне просто прилетело мячом прямо по лицу. Когда-то я так зарядила Ямамото. Теперь мне немного его жаль. Удар оказался достаточно сильным и пришёлся скорее на челюсть, чем на мой пока что идеально ровный нос. Я бы могла забить на это, сказав, мол «И так сойдёт!», но металлический привкус во рту заставил меня заподозрить что-то неладное. Кажется, мне только что выбили, ну, или сломали зуб, благо, что молочный. Поэтому сижу я сейчас не на уроке, а в лазарете и так чувствую, что до классного кабинета сегодня уже не дойду. Рада я этому или нет сказать сложно, так как приятного в этой ситуации крайне мало. Во-первых, медицинские услуги в Японии стоят, как одна моя почка, хотя, быть может, и как две. Во-вторых, стоматологов я не то что бы боюсь, но разумно избегаю с тех пор, как один из них вырвал мне семь зубов за неделю, оставив поистине неизгладимое впечатление на моей неокрепшей детской психике. Но сейчас мне ничего не остаётся, кроме как сидеть с ватой во рту, дожидаясь, пока не прилетит моя мать, дабы потащить меня в стоматологию, попутно раздавая всем люлей по поводу и без. Не самое весёлое занятие тупо пялиться на белый потолок, поэтому я уже чисто от скуки достаю из своего ранца, который заботливо оттащила ко мне учительница, тетрадь с прописями и старательно вывожу эти палочки и чёрточки. На коленках делать это получается неважно, но на пол садиться я что-то не хочу, и дело тут далеко не в брезгливости. Меня не радует перспектива лицезреть эти мрачные зазоры между полом и больничными койками, под которыми обычно все ищут бабаек. Трус ли я? – Кто знает, но тут слишком тихо и жутко, поэтому, да, я соглашусь побыть трусихой и лучше залезу на кровать с ногами, а то вдруг меня за них ещё утащат куда-нибудь, и поминай, как знали? От нервного пребывания в стране японского языка меня отвлёк звук шагов, разносящихся где-то по коридору, а затем и впечатанная в стену дверь. И снова здравствуйте, сегодня, что день какой-то травмоопасный? Или все решили за неделю до каникул покалечиться, как можно сильнее? Фиг пойми этих японских детей, но картина поистине неутешительная: Савада и ещё какой-то мальчишка стоят в спортивной форме, по коленкам у них стекают крупные алые капли, а по щекам солёные слёзы. Я не знаю и знать не хочу, как это произошло, но, по крайней мере, теперь здесь не так жутко и тихо, хотя детский плач тоже отнюдь не услада для ушей. Медсестры в кабинете как, впрочем, и всегда не обнаружилось, поэтому притащил Саваду с пацанёнком сюда великий и ужасный учитель по физкультуре. Его бамбуковое величество, не обращая на меня никакого внимания, стало рыться в ящиках в поисках перекиси и пластырей, в то время как Савада, размазывая по лицу грязь и слёзы, на несгибаемых ногах почапал ко мне, удобно расположившейся на койке. Я пару раз похлопала по соседнему месту на кровати, и он плюхнулся на неё, присоединившись к наблюдению за сценой по типу «слон в посудной лавке». Пока сенсей громыхал всем, чем только можно, я пыталась припомнить, где обычно хранятся средства первой помощи. Методом исключения я определила, что раз грохот по-прежнему не прекратился, а единственной нетронутой частью кабинета можно считать белую тумбочку у входа, то и искать следует там. Надежда на то, что лазарет уцелеет после нашествия «раненых» детишек и бугая-учителя, покидала меня с каждым новым звуком разбивающегося стекла. Придётся идти самой. Неохотно слезая с кровати, я просто подошла к тумбе, открыла самый первый ящик и, о, боги, нашла перекись, пластыри, бинты и ещё кучу всего полезного. Мне сейчас не очень удобно разговаривать, так как во рту своё законное место занимает вата, пропитавшаяся кровью. Нужно как-то привлечь внимание учителя, но подходить к нему со спины довольно-таки опасно. Мне почему-то кажется, что если попытаюсь это сделать, то улечу в ближайшую стену от хорошо поставленного удара.… Эх, была ни была! Взяв в руки средства первой помощи, я, стараясь как можно громче топать, приближаюсь к исполинской фигуре. Замерев в нескольких сантиметрах от него, привлекаю внимание по средству дёрганья за футболку, но он замечает это только после раза десятого. Обернувшись ко мне, физкультурник немного скривился, припоминая, что на прошлом его уроке я доставила немало хлопот, словив мячик своим лицом. Но он вовремя замечает объект своих десятиминутных поисков у меня в руках и без лишних слов изымает его. Ба, даже спасибо не дождёшься… Мне, конечно, тоже сегодня досталось, но, господи, это ничто в сравнении с тем, как этот верзила обрабатывает ссадины на коленках у Савады и его одноклассника. Нет, я больше не выдержу этого зрелища.… Как, твою мать, можно умудряться сдирать кожу бутылочкой с перекисью?!!! Я, конечно же, не врач, но это уже слишком. Прямо-таки преступление против человека. Нет, с этим нужно что-то делать.… Судорожно вздохнув, я вынимаю у себя изо рта окровавленную вату и решительно направляюсь к страдальцам и их мучителю. - Давайте лучше я обработаю. – встав рядом с сидящим на корточках сенсеем, я пытаюсь мирно улыбнуться, но выходит только какой-то нервный оскал. Кажется, зуб всё-таки сломан. – Вы ведь, наверное, класс без присмотра оставили… Вдруг там, пока вас нет, кто-нибудь ещё себе что-нибудь разобьёт..? - Мурато, оставь такие вещи для взрослых. – Он, даже не глядя на своего «пациента», продолжил лить перекись, с лишь большим остервенением возякая её горлышком по ране. - Но вы же делаете только хуже. – не выдержав этого зрелища, выпаливаю я. – Разве вы не видите, что от ваших действий рана становится лишь больше? - Ээээ, такая мелкая, а уже пытается меня чему-то учить? – Противно рассмеявшись, он впихнул мне в руку пузырёк с перекисью. – Ну же, давай, покажи мне, взрослому человеку, учителю, как это делается! Только не плачь, когда сделаешь что-то не так, инфекцию им какую-нибудь занесёшь или ещё чего. Ха, решил меня инфекцией напугать, предварительно всучив антисептик? Нет, перекись, конечно, не гарантирует защиту от заражения крови или какой-нибудь другой гадости, но моей вины в этом не будет абсолютно, ибо первая помощь как бы намекает на то, что должна быть и вторая и третья. Поэтому я совершенно спокойно беру ватный тампон, который доселе лежал никому ненужный на койке, и, щедро намочив его перекисью, начинаю осторожно обрабатывать ссадины на коленках натерпевшегося мальчишки. Закончив с ним и напоследок залепив всю эту красоту пластырем, я приступаю к ранению Савады, который уже не плачет, а уверенно вверяет свою ногу мне. Не удивительно, ведь даже первоклассница может сделать это аккуратнее кое-кого… Учитель был моей работой явно недоволен, но озвучивать в чём именно я «прокололась» не стал, просто выйдя из лазарета с целью оповестить родителей «потерпевших». Зато меня поблагодарил Савада и тот мальчишка, с которым он, как выяснилось позже, чуть не подрался по неведомой мне причине. Со слов самого Тцунаёши, тот сам к нему полез, а Тунец и не планировал ему отвечать, просто так получилось, что они оба свалились и, причём не очень удачно. Ну, тут я только могла им поаплодировать и удалиться вслед за моей пришедшей матерью, которая уже намеревалась покрушить тут всё, но была вовремя остановлена по вполне весомым причинам. Стоматолога никто ведь не отменял, а здоровье своей «ненаглядной» дочурки для этой женщины превыше многих вещей, даже разрушений и дебошей. Поэтому к врачу я всё же попала, лишившись сразу трёх зубов вместо одного, сломанного сегодня мячом. В школу я после этого происшествия ходить продолжила и, даже исправно посещала уроки физкультуры, где кое-кто смотрел на меня, как на мелкую сошку. Но первый год обучения быстро подошёл к концу, оставив меня с очень смешанными впечатлениями и без нескольких зубов. М-да, хотела последнюю неделю отдохнуть, а получилось, как всегда. … И, увы, нельзя отсрочить неизбежное, так что придётся мне паковать чемоданы!